Анита Вихрева – Я хочу тебя (страница 4)

— Накройте стол на террасе. На двоих. И шампанского. «Кристалл». 2008 года.

Менеджер кивнул и исчез, а я осталась стоять, переваривая происходящее. Он что, только что пригласил меня на завтрак? После того, как я наорала на него?

— Я не одета для завтрака, — вырвалось у меня. — На мне сарафан за пятьсот рублей.

— Я заметил, — сказал он, не оборачиваясь. — Он мокрый и в пятнах. Но я пригласил тебя не ради сарафана.

Он пошёл к террасе, и я, помедлив секунду, последовала за ним. Мои ноги дрожали, сердце колотилось где-то в горле, а в голове крутилась одна мысль: «Это происходит. Это, чёрт возьми, происходит. Он клюнул».

Мы вышли на террасу, которая нависала прямо над морем. Волны разбивались о скалы где-то внизу, и солёные брызги долетали до наших ног. Стол был накрыт на двоих: белая скатерть, хрустальные бокалы, серебряные приборы. В центре стояла ваза с белыми орхидеями. Официант уже разливал шампанское, которое искрилось в бокалах, как жидкое золото.

Давид отодвинул для меня стул. Я села, чувствуя, как моя задница касается мягкого шёлка подушки, и едва не застонала от ощущения. Это было как сесть на облако. После моей скрипучей кровати в гест-хаусе это было откровение.

Он сел напротив, взял свой бокал и поднял его.

— За что пьём? — спросил он.

— За справедливость? — предложила я.

— Скучно.

— За смелых и глупых?

— Уже теплее. — Он сделал глоток, не сводя с меня глаз. — Давай лучше выпьем за Никто. За тех, кто появляется из ниоткуда и делает мой день интереснее.

Мы чокнулись. Шампанское было ледяным и колючим, оно обожгло мне горло и тут же ударило в голову. Я редко пила. Тем более на голодный желудок.

Официанты начали приносить еду. Это был не завтрак. Это было произведение искусства. Устрицы на подушке из колотого льда, блестящие, как жемчужины. Ломтики авокадо, выложенные веером. Яйца-пашот, истекающие золотым желтком. Тончайшие блинчики с красной икрой. Фрукты, нарезанные так, что каждый кусочек был идеален.

Я смотрела на всё это и чувствовала, как у меня кружится голова. Не только от шампанского. От контраста. Ещё вчера я заваривала себе «Доширак» в номере. Сегодня я сижу на террасе пятизвёздочного отеля и ем устриц.

— Ты смотришь на еду так, будто никогда её не видела, — заметил Давид, разрезая яйцо.

— Я никогда не видела такой еды, — честно ответила я. — В моём мире завтрак — это растворимый кофе и бутерброд с колбасой. Иногда без масла, если кончилось.

— И где же этот твой мир?

— Далеко, — я отвела глаза. — Очень далеко отсюда.

Он не стал допрашивать. Он просто жевал, глядя на меня, и в его молчании было что-то странное. Не враждебное. Скорее, оценивающее. Как будто он смотрел не на женщину, а на уравнение, которое нужно решить.

— Что ты здесь делаешь, Анастасия? — спросил он наконец.

— Отдыхаю, — соврала я.

— Врёшь.

Я подавилась шампанским.

— Что?

— Ты не похожа на отдыхающую. У тебя нет денег. Ты живёшь где-то на окраине, я почти уверен. Ты злая, колючая и смотришь на моих гостей так, как будто хочешь их всех задушить. И при этом ты рискуешь всем, чтобы защитить официантку, которую видишь впервые. — Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Так что ты здесь делаешь?

Моё сердце ухнуло в пятки. Он видел меня насквозь. Он читал меня, как открытую книгу. Я должна была срочно придумать что-то убедительное.

— Я приехала начать новую жизнь, — сказала я, и, к моему собственному удивлению, это прозвучало почти правдиво. — У меня были проблемы. Долги. Люди, от которых я хотела сбежать. Я купила билет в один конец и прилетела сюда. У меня нет денег, да. Нет красивой одежды. Нет планов. Но у меня есть голова на плечах и желание выжить.

Он слушал меня, и что-то в его лице менялось. Уходила усмешка. Уходила скука. Появлялось что-то другое — понимание?

— И что ты планируешь делать? — спросил он.

— Искать работу.

— Кем?

— Не знаю. Официанткой. Уборщицей. Кем угодно. Я не боюсь грязной работы.

Он помолчал. Потом взял свой бокал, допил шампанское и поставил его на стол.

— У меня есть предложение, — сказал он.

— Какое?

— Ты не будешь работать официанткой. Ты будешь работать на меня.

Я чуть не поперхнулась.

— В каком смысле — на вас?

— В прямом. У меня есть проект. Я ищу человека, который будет заниматься… скажем так, культурной программой для гостей. Организовывать мероприятия, подбирать развлечения, следить за тем, чтобы им не было скучно. Это не пыльная работа. Хорошая зарплата. Жильё на территории отеля. И возможность начать ту самую новую жизнь, о которой ты говоришь.

Я смотрела на него и не могла поверить своим ушам. Это было слишком. Слишком быстро. Слишком подозрительно.

— Почему вы предлагаете это мне? — спросила я. — Вы меня не знаете. Я пять минут назад на вас орала.

— Именно поэтому, — он улыбнулся, и на этот раз улыбка была почти тёплой. — Ты единственная за последние два года, кто сказал мне правду в лицо. Не побоялась. Не стала лизать зад. Ты мне дерзила, и это было восхитительно.

Он наклонился вперёд, и его глаза оказались совсем близко к моим.

— Ты мне понравилась, Анастасия. Не как женщина. Как явление. Редкое. Необычное. И я хочу посмотреть, что из тебя получится, если дать тебе шанс.

Я сглотнула. В горле пересохло. Предложение было идеальным. Оно решало все мои проблемы: жильё, деньги, доступ к нему. Это было именно то, ради чего я сюда приехала. И всё же что-то внутри меня кричало: «Ловушка! Это ловушка!»

— А если я откажусь? — тихо спросила я.

— Тогда ты уйдёшь, — он пожал плечами. — И будешь дальше жить в своём мире бутербродов без масла. Я не держу. Но я вижу твои глаза, Анастасия. Ты хочешь большего. Ты заслуживаешь большего. И я могу тебе это дать.

Он протянул мне руку. Открытую ладонь. Приглашение.

Я смотрела на эту руку и думала о Семёныче. О его сообщении. О том, что я должна сделать. О маме, которая умерла. О долгах. О холоде, который преследовал меня всю жизнь.

И я приняла решение.

Я вложила свою ладонь в его. Его рука была тёплой, сухой и удивительно сильной. Он сжал мои пальцы, и я почувствовала, как мои кости хрустнули.

— Хороший выбор, — сказал он. — Добро пожаловать в «Белый Лотос», Анастасия.

Он отпустил мою руку, поднялся и бросил салфетку на стол.

— Завтра в девять утра. Мой офис. Не опаздывай. И надень что-нибудь приличное. Сарафан за пятьсот рублей оставь для пляжа.

И он ушёл. Просто развернулся и ушёл, оставив меня одну за столом, уставленным остатками роскошного завтрака. Я сидела, смотрела на море и чувствовала, как внутри меня разрастается странное чувство.

Это был не триумф. И не страх. Это было предвкушение. Тёмное, сладкое и опасное.

Я только что продала душу дьяволу. И, кажется, мне это понравилось.

Глава 4. Дресс-код для хищницы

Утро началось не с кофе, а с паники.

Я проснулась в своём затхлом номере за час до будильника — тело всё ещё жило по питерскому времени, но мозг уже колотился о черепную коробку, как мотылёк о лампу. Сегодня в девять. Его офис. «Надень что-нибудь приличное».

Я села на скрипучей кровати и уставилась на свой рюкзак, который сиротливо валялся в углу. Приличное. Что у меня было приличного? Чёрный сарафан? После вчерашнего он был мятым, как лицо боксёра после нокаута, и всё ещё хранил запах морской соли и моего пота. Джинсы? Дыра на колене, которую я гордо называла «винтаж», но для офиса миллиардера это просто дыра. Футболка с надписью «Ницше мёртв»? Остроумно, но вряд ли он оценит.

Я перебрала свои вещи трижды, надеясь на чудо. Чуда не случилось. Максимум, что я могла предложить миру высокой моды — это чёрные леггинсы без катышек (почти) и свободную белую рубашку, которую я стащила у бывшего ещё до того, как узнала о его карточных долгах. Рубашка была мужская, размера на два больше моего, но если закатать рукава и завязать узел на талии, получалось почти стильно. Почти.

Я оделась перед мутным зеркалом, придирчиво разглядывая результат. Леггинсы обтягивали бёдра так, что видна была каждая косточка. Рубашка висела мешком, но открывала ключицы и шею. На ноги — единственные приличные балетки, которые я взяла «на случай чего-то важного». Случай настал.