Анита Вихрева – Я хочу тебя (страница 5)

— Ну и ладно, — сказала я своему отражению. — Если ему нужна модель, он ошибся адресом. Если ему нужен мозг — я в порядке.

Отражение посмотрело на меня с сомнением, но промолчало.

Путь от моего гест-хауса до «Белого Лотоса» занимал двадцать пять минут пешком. Я вышла в восемь, чтобы наверняка не опоздать, и побрела по утренним улицам. Город просыпался. Открывались лавки с фруктами, пахло свежим хлебом из пекарен, дворники поливали тротуары из шлангов. Солнце уже припекало, но не обжигало — утреннее, ласковое, оно золотило верхушки пальм и заставляло тени быть длинными и резкими.

Я шла и думала о нём. О Давиде. О том, как он смотрел на меня вчера. О том, как его пальцы намотали прядь моих волос. О том, как он сказал: «Ты мне понравилась. Как явление». Что это вообще значит? Явление. Как НЛО? Как приведение?

И почему, чёрт возьми, моё сердце колотилось быстрее при мысли о новой встрече? Это же просто работа. Часть плана. Я же не всерьёз собиралась работать на него. Я собиралась его уничтожить. Помнишь, Стася? Уни-что-жить.

Но память подсовывала другое: его запах. Сандал и озон. И то, как его глаза потемнели, когда он сказал: «Ем. Но не круассаны».

Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и ускорила шаг.

Когда я подошла к воротам «Белого Лотоса», меня уже ждали. Тот самый охранник, который вчера провожал меня взглядом, теперь шагнул вперёд и открыл передо мной калитку.

— Госпожа Анастасия? — спросил он с лёгким поклоном.

Я чуть не рассмеялась. Госпожа Анастасия. В Пулково меня называли «девушка, не задерживайте очередь». А здесь я, оказывается, госпожа.

— Да, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — У меня встреча с господином Вольфом.

— Вас проводят.

Из тени вышел молодой парень в униформе — явно ассистент или кто-то вроде того. Он улыбнулся профессиональной улыбкой и махнул рукой, приглашая следовать за ним.

Мы прошли через лобби, которое утром было ещё красивее, чем вчера. Солнце заливало его через панорамные окна, зажигая искры в хрустальных люстрах. Постояльцы завтракали на террасе — я видела их через стекло: белые халаты, свежевыжатые соки, ленивые улыбки. Всё те же. Всё та же порода.

Мы поднялись на лифте на четвёртый этаж. Здесь было тихо. Мраморные полы, приглушённый свет, двери из тёмного дерева. Никакой вычурности — только сдержанная, дорогая роскошь, которая не кричит, а шепчет: «Мы можем всё, но нам не нужно ничего доказывать».

Ассистент остановился у высокой двери и постучал.

— Войдите, — раздался низкий голос изнутри.

Парень открыл дверь и пропустил меня вперёд. Я вошла — и замерла.

Кабинет Давида Вольфа был огромным. Нет, не так. Он был бескрайним. Целая стена из стекла открывала вид на море, которое сияло под утренним солнцем, как расплавленный сапфир. Вторая стена была занята книжными полками — настоящими, из тёмного дерева, уставленными книгами в кожаных переплётах. Я невольно скользнула по корешкам: что-то на немецком, что-то на французском, много русской классики.

Сам Давид сидел за массивным письменным столом, но не работал. Он полулежал в кресле, закинув ноги на угол стола, и читал какую-то папку. Сегодня на нём были тёмные брюки и простая белая футболка, которая обтягивала его грудь и плечи так, что я на секунду забыла, как дышать.

— Ты опоздала, — сказал он, не поднимая глаз.

— На две минуты, — возразила я, взглянув на часы на стене. — Мой внутренний навигатор ещё не привык к местности.

— Внутренний навигатор, — он отложил папку и наконец поднял на меня глаза. — У тебя на всё есть ответ, да?

— Почти.

Он осмотрел меня. Так же, как вчера. Медленно, тщательно, от балеток до макушки. Я стояла и позволяла себя разглядывать, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Наверное, я должна была чувствовать себя неловко, но вместо этого я чувствовала что-то другое. Его взгляд был как прикосновение. Он скользил по моим плечам, по ключицам, по талии, и каждая точка, на которой он задерживался, начинала гореть.

— Ты умеешь выполнять инструкции? — спросил он наконец.

— Какие?

— Я сказал: надень что-нибудь приличное.

Я вспыхнула.

— Это приличное! — я развела руками, показывая свой наряд. — У меня было два варианта: это или сарафан. Сарафан вы забраковали вчера.

— Я не забраковал. Я сказал оставить его для пляжа.

— Какая разница?

Он вздохнул. Встал из-за стола и подошёл ко мне. Близко. Слишком близко, чёрт возьми. Я снова чувствовала этот запах — сандал и что-то солёное, как будто он только что вышел из моря.

— Разница в том, — сказал он тихо, — что я хочу видеть рядом с собой женщину, а не беженку. Ты работаешь на меня. Ты — лицо моего проекта. Люди будут смотреть на тебя и составлять мнение обо мне.

— И какое же мнение они составят, глядя на меня?

Он обошёл меня кругом. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на шее, на талии. Это было почти неприлично.

— Сейчас — что я подбираю на пляже бездомных, — сказал он мне в затылок. — А я хочу, чтобы они думали: «Чёрт, где он нашёл такую?»

Я повернулась к нему лицом. Он стоял в полуметре. Его глаза смотрели на меня сверху вниз, и в них играли какие-то бесенята.

— То есть вы хотите, чтобы я была вашей визитной карточкой?

— Я хочу, чтобы ты была моей инвестицией.

Он развернулся и пошёл к двери, бросив через плечо:

— Идём. У нас мало времени.

— Куда? — я поспешила за ним.

— Вниз. Здесь есть бутик.

Бутик в отеле «Белый Лотос» оказался не просто бутиком. Это был храм. Храм шёлка, кожи, золота и того особого высокомерия, которое источают вещи, стоящие больше, чем квартира.

Просторный зал с приглушённым светом, зеркальные стены, вешалки с платьями, которые висели так, будто каждое из них — произведение искусства. В воздухе пахло дорогими духами и ещё чем-то — кажется, деньгами. У денег есть свой запах, и это не запах купюр. Это смесь выделанной кожи, свежих цветов и абсолютной уверенности в завтрашнем дне.

Когда мы вошли, откуда-то из глубины зала выпорхнула женщина. Высокая, худая, в чёрном платье-футляре и с причёской, которая выглядела так, будто над ней работали час. Её лицо было безупречным, как маска, но глаза — живые, цепкие, мгновенно оценивающие мой наряд и находящие его… ну, не очень.

— Давид, дорогой, — пропела она с лёгким акцентом. — Ты сегодня рано.

— Марго, — кивнул он. — Это Анастасия. Нужен полный гардероб. Всё. От нижнего белья до вечернего платья. И не смотри на меня так. Бюджет не ограничен.

У меня внутри всё перевернулось. Нижнее бельё? Он сказал «нижнее бельё»? Он что, собирается выбирать мне трусики?

Марго перевела взгляд на меня. Её глаза пробежались по моей фигуре, как сканер в аэропорту.

— Размер? — спросила она деловито.

— Э-э-э, — я зависла. — Грудь второй, талия… я не знаю точно.

— Я знаю, — бросил Давид, даже не глядя на меня. — Талия шестьдесят три сантиметра. Бёдра восемьдесят восемь. Грудь — восемьдесят пять. Обувь — тридцать седьмой.

Я уставилась на него с открытым ртом.

— Откуда вы…

— У меня глаз-алмаз, — он ухмыльнулся. — И многолетний опыт.

Я захлопнула рот. Марго уже деловито снимала с вешалок какие-то невероятные вещи: шёлковое платье цвета шампанского, строгий брючный костюм песочного оттенка, юбку-карандаш из чёрной кожи.

— Начнём с базового, — объявила она и впихнула меня в примерочную.

Дальше начался ад. Или рай. Я так и не поняла.

Примерочная была размером с мой номер в гест-хаусе. Зеркала в полный рост со всех сторон, мягкий ковёр под ногами, диванчик, обитый бархатом. Я стояла посреди этого великолепия, пока Марго заносила вещь за вещью, и чувствовала себя самозванкой, которая вот-вот будет разоблачена.

Первым был бельевой гарнитур. Чёрное кружево, которое весило меньше, чем бумажная салфетка. Я надела его и уставилась на себя в зеркало. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Кружево обтягивало бёдра, приподнимало грудь, делало кожу более смуглой и какой-то… дорогой.

— Ну что там? — раздался его голос снаружи.

— Всё нормально! — крикнула я, судорожно натягивая следующее — шёлковый топ кремового цвета и широкие брюки.

— Выходи, — это был не вопрос.