Анита Ферн – Приятна мне твоя прощальная краса… (страница 5)

Макс немного понаблюдал за фигурой внизу. Хозяйка упоминала, что у парня непорядок с головой. «Умственно неполноценен, но безобиден», – так она выразилась. «Безобидный» словно почувствовал, что за ним наблюдают, и вскинул голову. Через секунду его глаза встретились со взглядом Максима. Последний совсем этого не ожидал и едва подавил порыв испуганно отпрянуть. Вместо этого он неуверенно помахал садовнику рукой. Тот расплылся в широченной улыбке и замахал в ответ настолько усердно, что сыщик забеспокоился о том, как бы его кисть не отлетела в клумбу. Именно этот жест дружелюбия убедил Макса выбраться наружу и пообщаться.

Он торопливо преодолел расстояние от комнаты до лестницы и сбежал по ступеням, которые на разные лады ему что-то проскрипели – звук очень походил на ворчание старой карги. Почти на пороге дома произошла заминка: у Максима из головы напрочь вылетело, на какую из множества финтифлюшек нужно нажать, чтобы глухая на вид стена отворила дверцу. «Не станешь же нажимать на всё подряд, олух, – сказал он себе. – Напряги извилины, сыщик ты или кто?»

Уже через минуту мужчина убедился, что не даром ест свой хлеб: внимательно оглядев выступающие над ровной поверхностью элементы, он заметил тот, что был затёрт сильнее остальных. При нажатии на него дверь приоткрылась, вызвав у Макса детский восторг. Уже выбегая из гардеробной, он подумал: «До чего же классная вещь эти скрытые комнаты! Я такие раньше только в фильмах видел».

Погода словно разделяла его добродушное настроение. Безмятежное небо радовало глаз невероятной синевой, оттенок которая поэты окрестили лазурью. Максим замер на крыльце, мечтательно вскинув голову вверх. Он редко обращал на небеса внимание – намного реже, чем стоило бы, – но если уж смотрел, то они неизменно пробуждали в нём воспоминания. Сейчас мужчина вспомнил о детстве, о летних каникулах – таких же безоблачных, как это небо. Ведь тогда главными заботами было, чтоб велик не сломался, чтобы было чем поделиться с дворовой собакой Фосей да чтобы мама домой не загнала. «Были же времена», – вздохнул Макс, спрыгивая с каменной лестницы. Он вышел через главный вход, о служебном не знал, да и не пристало гостям через него таскаться.

Оглянувшись на здание, он невольно поёжился. На фоне светлого неба, озаренный сзади жизнерадостным солнечным светом, дом казался мрачнее прежнего. Такие обычно у детей (да и у взрослых) имеют славу обители привидений. И в данный момент Максим был склонен разделить это мнение. Всё же совсем недавно тут умерла женщина, а со смертью он почти не сталкивался. И потому, как и большинство людей, страшился и благоговел перед ней. Ему даже показалось, что в одном из окон второго этажа заколыхалась занавеска. С минуту сыщик не сводил с окна глаз, но оно больше не выдало присутствия ни человека, ни привидения. «Тебе просто примерещилось», – успокоил он себя и двинулся к своей цели.

По мере того, как Макс обходил дом, тот из жилища нелюдимого злыдня постепенно превращался в особняк доброй колдуньи. Под золотистыми лучами серые стены становились благородней и великодушней, даже мох между чешуйками черепицы на крыше заиграл по-новому. Отчего мужчина приблизился к пониманию того, почему Марина купила этого старца.

За домом раскинулись две немаленькие клумбы. Время отнеслось к ним безжалостно, превратив некогда цветущие причёски в безобразные сухие ёжики, которые при ярком освещении выглядели особенно печально и даже сиротливо.

Возле одной из них по-прежнему трудился садовник. В начальных классах Макса по осени не раз отправляли собирать сухие коробочки семян в школьном цветнике. Поэтому он мгновенно узнал товарища по несчастью. Хотя тот, поглощённый своим занятием, вовсе не казался несчастным.

Обутый в кроссовки, Максим бесшумно ступал по дорожке, не привлекая к себе внимания. Что позволило ему разглядеть садовника сзади и подивиться тому, насколько кропотливая монотонная работа не подходила этому рослому детине. «Ему бы в лесу топором махать», – подумал сыщик перед тем, как кашлянуть.

Негромкий звук заставил садовника испуганно вздрогнуть. Выпрямившись, он оказался на голову выше Макса, но под взглядом последнего сутулился и съёживался, словно стараясь занять как можно меньше места. Его плечи поникли так сильно, что сыщик растерялся: «Что это с ним? Я ведь даже слова не сказал». Тут до Максима дошло, как происходящее выглядело для садовника: к нему подкрался незнакомый мужик, который сначала следил из окна, а теперь, не поздоровавшись и не представившись, просто стоит и пялится. «Да я же его пугаю!» – понял сыщик и решил немедленно исправляться.

– Привет! Ты Юра, да?

Юра непонимающе захлопал длиннющими, как у коровы, ресницами, но подтвердил:

– Я Юра Ольховский.

Только «в» он съел, поэтому получилось «Ольхоуский».

– А я Максим. Приятно познакомиться.

Мужчина протянул ладонь, которую Юра пожал, не снимая перчатки. К ткани прицепились фрагменты сухих растений, которые под силой Юриного рукопожатия немилосердно впились Максу в руку. Поэтому он почти не напрягал пальцев, все усилия направив на то, чтобы не поморщиться.

– Извини, не хотел тебя напугать, – произнёс сыщик, высвободив наконец несчастную конечность. – Вообще-то я хотел спросить тебя кое о чём. Ты знаешь, что стало с прежней хозяйкой особняка?

Садовник обхватил себя руками и тихо ответил:

– Знаю. Мара теперь там, вместе с моей мамочкой, – и он поднял лицо к небу.

Макс озабоченно нахмурился: разговор складывался не совсем так, как он рассчитывал. «Смерть он воспринимает совсем по-детски. Или ему не сообщили всей правды. Неважно! Это никак не должно влиять на понимание фактов вроде того, как замеченный на участке чужак», – решил Макс.

– В тот день, когда Марину… э-э-э… забрали ангелы, ты заходил в дом? Или, может, видел кого-нибудь?

Юра широко вытаращил глаза и изо всех сил замотал головой:

– Нет, я не ходил в дом. Правда!

Казалось, он вот-вот заплачет. Сердце Максима сжалось, он не выносил ничьих слёз. Но от вида своих Юра его избавил, когда прижал руки к лицу, совсем не заботясь о том, что может пораниться острыми частичками растений. Садовник пятился, жалобно повторяя: «Я не ходил. Мне нельзя! Нельзя!»

Макс потянулся к нему, собираясь произнести что-нибудь успокаивающее, но Юра развернулся и побежал куда-то вглубь сада.

– Вот блин. Кажется, я его сильно расстроил, – пробормотал сыщик, наблюдая за бегущим, пока тот не скрылся из поля зрения. Махнув рукой, мужчина направился в противоположную сторону.

ГЛАВА 4

К ужину Максим явился в подавленном состоянии: неудачное знакомство с Юрой вывело его из равновесия. Да, до их короткого разговора он у себя в голове успел отпустить пару уничижительных замечаний о «дурачке». Им двигало первобытное стремление задеть неполноценного сородича, продиктованное естественным отбором. И всё же принадлежность к цивилизованному обществу заставила его почувствовать себя неловко даже за то, что он случайной репликой обратил садовника в бегство.

Макс практически ничего не знал о душевных недугах, и раньше это ничуть его не беспокоило. А сейчас заинтересовался. Он почитает и расспросит хотя бы для того, чтобы понять, почему в теле взрослого парня обитает ребёнок.

«Неужели он в таком состоянии проживёт до самой смерти?» – ужаснулся сыщик, спускаясь на первый этаж. Лестница привычно проворчала в ответ на доставленное беспокойство. Макса просили не опаздывать, и он охотно исполнил просьбу. Ведь в его понимании пять минут – это и не опоздание вовсе.

Только остальные обитатели особняка не разделяли его позицию, это стало ясно сразу, как только мужчина переступил порог столовой. Собравшиеся – их было всего трое – встретили его укоризненными взглядами. «Все ждут только меня?» – подумал он, а вслух произнёс:

– Всем доброго вечера!

– Ну наконец-то! – с облегчением вздохнула Георгина Витальевна и позвонила в серебристый колокольчик. Лишь после этого поднялась и представила: – Герман, Вика, знакомьтесь – это Максим, старинный друг Марины.

Реакция «старинного друга» несколько запоздала, потому что он глаз не мог оторвать от того самого колокольчика («Это чё, типа какой-то «Даунтон»? Как меня угораздило оказаться в доме с аристократическими замашками?»). Хозяйке пришлось окликнуть мужчину, чтобы тот вернулся в реальность. Встряхнувшись, он кивнул каждому и со всем возможным дружелюбием произнёс:

– Безмерно рад знакомству! Пусть и при таких печальных обстоятельствах, – Макс горько вздохнул и, усевшись на жутко неудобный жёсткий стул, доверительно сообщил: – Но я искренне верю, что не бывает случайных встреч. В этом мы можем довериться безграничной мудрости вселенной.

Он воздел руки к небу и оглядел сидящих за столом. Вика косилась на него со смешливым любопытством, расположившийся напротив Герман – с плохо скрываемым раздражением, а в глазах Георгины Витальевны отражался ужас. К счастью, никому ничего говорить не пришлось: из дверей кухни с тарелками в руках появились Рада Кирилловна и незнакомая молодая девушка.

Максим воспользовался тем, что общее внимание пока не обращено на него, и огляделся. Некто, сведущий в психологии восприятия цвета, выкрасил стены в холодный голубой оттенок, чтобы люди меньше ели. Прямоугольный стол орехового цвета не покрывала скатерть, вместо неё перед гостями постелили по льняной салфетке. Свет дня последовал за солнцем, сумерки за окном сгущались с каждой минутой, поэтому освещение комнаты целиком легло на лампочки. Под их тёплым светом окружающая действительность становилась мягче, казалась всё менее реальной. Макс ощутил, как его затылка коснулась сонливость.