Анита Ферн – Приятна мне твоя прощальная краса… (страница 1)
Анита Ферн
Приятна мне твоя прощальная краса…
ПРОЛОГ
Узкая стеклянная вставка справа от двери открывала взору абсолютно безлюдную каменную дорожку, усыпанную ворохом сухих листьев. Увиденное заставило женщину нахмуриться. Очевидно, садовнику следовало пригрозить служебным взысканием. Но уже через мгновение морщинка между бровей разгладилась: нынешний вечер принадлежал лишь хозяйке дома, и она не собиралась отравлять себе настроение мыслями о нерадивом работнике. Легко тряхнув волосами, женщина взялась рукой за прохладный бронзовый кругляш дверной ручки, дабы убедиться, что дверь действительно заперта.
Повернувшись к лестнице, особа в очередной раз залюбовалась ковром глубокого синего цвета. Он так и манил пройтись по нему, и хозяйка не стала мешкать, ведь тонюсенький шёлковый халат почти не защищал от царившего в доме холода.
Новый ковёр не делал новее древнюю лестницу, и даже невесомая поступь заставляла её немилосердно скрипеть. А громада особняка охотно подхватывала эти звуки, разнося их по ближайшим комнатам и повторяя так, что складывалось ощущение, будто это сам дом страдальчески стонет. Женщина в ответ лишь улыбнулась и ласково похлопала рукой по перилам, словно перед ней и не лестница вовсе, а старая собака, всеобщая любимица и вообще почти член семьи.
В ванной заранее нагретый обогревателем воздух позволил ощутить, как слабнут объятия приставучего озноба. «Ну ничего, совсем чуть-чуть – и отопление заработает», – успокаивала себя хозяйка, раскручивая рога помутневшего от времени крана. Под звуки льющейся воды она оглядела комнату, неизменность которой отвоёвывала с большим пылом. Было бы преступлением уничтожить винтажное очарование, хранившееся в чугунной ванне на львиных лапах и щербатой кремовой плитке, тяжеленном резном комоде тёмного дерева и высоком стрельчатом окне. К последнему она и направилась.
За стеклом расстелился сад, всё ещё сохранивший сочную травяную зелень. Яркие пятна клумб притягивали взгляд, но не от них веяло сладкой грустью. Осенняя седина с каждым днём всё сильнее запускала руку в кроны деревьев, нетерпеливо отмеряя время до прихода безрадостной серой поры. Подавив тяжкий вздох, женщина напомнила себе, что листва облетит не сию минуту, похандрить от вида голых деревьев ещё успеется. А вот вечер в одиночестве снова представится нескоро, поэтому нужно насладиться каждой его секундой.
Игриво ухмыльнувшись, особа распустила пояс и позволила халату соскользнуть на пол. Вообразив себя не меньше, чем Сальмой Хайек с тигровым питоном на шее, она начала изгибаться в оконном проёме и покачивать бёдрами под мелодию в своей голове, пока не решила, что вокруг слишком тихо. Чтобы исправить это, ей пришлось отлучиться к лежавшему на комоде смартфону.
Она с упоением танцевала, растворяясь в потоке музыки и ничуть не боясь быть замеченной кем-то по ту сторону окна, словно вместе с ней весь мир прикрыл глаза. Голые танцы оказались настолько увлекательными, что с десяток литров воды успело убежать в перелив, прежде чем купальщица бросилась закрывать кран. Удовлетворённо вздохнув, она ещё раз подумала о том, насколько это удачное решение – отослать из дома абсолютно всех людей.
Не передать словами то удовольствие, с каким женщина погрузилась в тепло наполненной ванны – с подобной задачей справится разве что невнятное мычание. Уже через минуту её мокрые пальцы вцепились в упаковку огромного бурлящего шара. Нетерпение и восторг, с которыми она высвобождала его от обёртки, делали её похожей на дитя, наконец-то добравшееся до подарка под ёлкой. Бомбочка попала в воду и с готовностью зашипела, расплываясь облачком ароматной пены.
Когда царящая вокруг тишина разорвалась пронзительным скрипом ступеней, расслабленно откинутая на полотенце голова насторожилась и велела всему телу соскользнуть ниже. Глазам, замершим над чугунным бортиком, отчаянно хотелось изобразить хладнокровие крокодильего взгляда, но удавалось лишь испуганно таращиться в направлении источника шума. Кажется, сердце переместилось и теперь оглушительно стучало где-то в голове, не позволяя толком расслышать мысли.
И всё же женщина не стала совершать ошибку всех героев ужастиков, заслышавших подозрительные звуки. Она рассудила, что крик «Кто там?» лишь раскроет её местоположение. Что ей сейчас точно не помешает, так это… телефон!
Стараясь избежать громких всплесков воды, она стала осторожно подниматься и даже поставила одну ногу на коврик, когда дверь медленно отворилась. Испуг растолкал остальные эмоции, посылая наружу отрывистый возглас, но тот был немедленно проглочен. Очевидно, хозяйка дома хотела оставаться таковой до конца. Её лицо посуровело, а ноздри гневно затрепетали, что не очень-то сочеталось с тем, как она стыдливо залезла и села обратно в ванну. Вода уже не казалась тёплой, как прежде: жидкость беспокойно колыхалась, неприятной субстанцией касаясь кожи. Всё тело мгновенно обсыпало мурашками, и не до конца понятно, отчего: из-за прохладной воды? Или сработал древний инстинкт, заставивший волосы встать торчком, чтобы в опасную минуту казаться больше?
– Какого чёрта ты тут делаешь? Я же запретила приближаться ко мне! – воскликнула купальщица, неумело подавляя дрожь в голосе.
– Да вот, понимаешь, забочусь о том, чтоб твой телефон не сел, а то без связи останешься. Знаю ведь, что тебе самой вечно не до этих мелочей, – ответил вошедший, извлекая из кармана зарядное устройство.
Настороженный взгляд голубых глаз наблюдал, как чужие руки потянулись к лежащему на комоде смартфону. Вид латексных перчаток мгновенно сменил недоумение на панику: замышлялось явно что-то недоброе.
– Убирайся! Я закричу, если ты не выйдешь! – завизжала женщина, уже не скрывая своих эмоций.
– Зачем же устраивать ненужные сцены, дорогуша? Мы оба знаем, что в доме ни души, – промурлыкал незваный гость, шагнув поближе. Подключенный к сети телефон всё ещё находился в его руке, но недолго. За фразой «Я буду скучать» последовал резкий бросок – и гаджет с плеском опустился в воду.
ГЛАВА 1
Едва разлепив веки (что само по себе далось непросто), Максим ощутил первые красноречивые признаки недоброго утра. Голова ощущалась ничем иным, как большим раскалённым камнем в банной печи, а жизнерадостный солнечный свет, лившийся из незашторенного окна, – ледяной водой, которую некто бессердечный плескал на него с жестоким намерением расколоть.
Макс со стоном сел в кровати и сжал виски руками. Попытка пошевелить пересохшим языком породила в нём подозрение о том, что в рот кто-то забрался и умер. Он отчаянно нуждался в образе еды аппетитной, чтобы запустить слюноотделение, и в то же время нейтральной, которая не вызывала бы чувства тошноты. Фантазия об истекающем соком лимоне справилась с этой задачей, и долгожданная влага смочила рот.
Прищуренные глаза бегло оглядели комнату с обстановкой дача-стайл и остановились на постели, в которой Ковалёв, оказывается, спал не один. Его бросило в холодный пот от вида могучей девицы, второй и даже третий подбородок которой не изгладил сон на спине. От очередного досадного стона Максима удержало опасение разбудить страстную нимфу с размазанной вокруг рта помадой.
Ему удалось бесшумно выскользнуть из-под одеяла и натянуть брюки. Он как раз силился отыскать свитер, когда внезапный громогласный звук заставил его подпрыгнуть и пару мгновений бестолково метаться по комнате. При оглядке на кровать пришло осознание, что это всего лишь звуковое сопровождение ЕЁ сна. С облегчением выдохнув, Ковалёв схватил с окна свитер и прокрался в коридор. К головной боли прибавился молчаливый упрёк в пьяной неразборчивости, настойчивым буравчиком впивающийся в мозг. Макс болезненно поморщился.
Путь к уборной лежал через скрипучую лестницу на первый этаж. За долгие годы владения дачей ни родители Андрея, ни он сам не то что не оснастили её тёплым туалетом, но даже не провели ремонта серьёзней косметического. Хотя Максим не единожды предлагал помощь, Андрей неизменно коротко отвечал: «Не хочу ничего менять».
– Не хочет менять он, а страдать от отсутствия элементарных удобств приходится всем вместе, – ворчал мужчина себе под нос, выйдя из дома и пробираясь сквозь сухую спутанную паклю некошенной травы.
Покосившийся деревянный туалет встретил его резким неприятным запахом, который мгновенно активировал рвотный рефлекс. Чтобы не усугублять накатившую дурноту, Максим скупо задышал сквозь стиснутые зубы. Задерживаться явно не стоило, поэтому он занялся тем, для чего пришел. Глаза привыкли к полумраку, разбавленному парой проскользнувших в щели лучей. Справа в углу, совсем близко от его головы притаился большущий паук. Он восседал в центре серой паутины, мерзко перебирая лапками. Ковалёв брезгливо отстранился, но тут произошло нечто, заставившее напрочь забыть о восьмиглазом милашке. Он почувствовал, как кто-то мягко, но настойчиво потянул его за ту часть тела, которую в эротических романах называют нефритовым жезлом.
Инстинкты сработали быстрее, чем Макс успел осознанно что-нибудь предпринять. И вот он уже отскакивает от тёмной беззубой пасти туалета, распахивает дверь спиной и валится на траву. Без преувеличения можно сказать, что в эту минуту его нервную систему испытал на прочность один из самых сильных испугов в жизни. И что же послужило тому причиной? Он нерешительно осмотрел себя ниже пояса и понял, что ночью забыл снять презерватив. Который, наполняясь, превратился в мочесборник и потянул за причинное место. В полной мере осознав своё фиаско, мужчина оказался не способен даже рассмеяться, а потому только обескураженно хрюкнул. Оставалось лишь порадоваться, что поблизости не околачивались непрошеные свидетели.