Анита Дэвисон – Убийство в книжном (страница 8)

– Отлично! – Инспектор, казалось, не заметил его смущения. – Полагаю, вы найдете все, что нужно, в задней комнате. Посмотрим, что вам удастся раздобыть.

Вернулся Каван. За последние несколько минут он словно постарел на пять лет. Он был без пиджака, рукава рубашки слегка измяты, галстук съехал на сторону. Взгляд погас, волосы растрепались – Каван то и дело ерошил их.

Ханну пробрала нервная дрожь, она не знала, что сказать. Выразить соболезнования? Убедить его, что она не имеет никакого отношения к смерти Лили-Энн? Она все еще раздумывала, как быть, когда заметила черный санитарный фургон с высокими бортами, остановившийся у тротуара. Из-за него появились двое мужчин в коричневых рабочих комбинезонах. Закинув носилки на плечи и двигаясь согласованно, но неуклюже, как актеры, изображающие лошадь в пантомиме, они с трудом вписались в дверной проем и еле протиснулись между книжными полками.

– Мне нужен адрес мистера Карстейрса. – Инспектор снова достал блокнот. – А также ваш и вашей тети.

– Монти – мистер Карстейрс – живет в Бейсуотере, Альберт Меншнс, дом номер восемь. Мы с тетей живем вместе.

Ханна назвала адрес в Чизике. Фаррелл, старательно все записав, убрал блокнот и карандаш обратно в карман.

За книжными полками слышался скрип дерева, возня, бормотание и шарканье – санитары вершили свой скорбный труд, укладывая тело на носилки.

– Теперь я могу уйти, инспектор?

Ханну охватило непреодолимое желание оказаться где-нибудь подальше отсюда.

– Последний вопрос, – произнес Фаррелл, как будто только что вспомнил о чем-то. – Доктор Сомс спросил, что вы натворили. О чем именно он говорил?

– Понятия не имею. – Ханна покраснела, вспомнив обвиняющий тон Кавана. – Я и сама удивилась.

– Хм-м. Какие отношения связывают вас с доктором Сомсом?

– Что вы имеете в виду? Он муж моей подруги. Хотя сейчас, наверное, нужно говорить: вдовец.

– Просто интересуюсь. – Примирительная улыбка инспектора нисколько не смягчила его слова. – А как ваши родители относятся к тому, что их незамужняя дочь работает?

– Это уже три вопроса.

Почему он вообще об этом спрашивает?

– Вы собираетесь отвечать?

– Не одобряют, если уж вы хотите знать. – Ханна медленно вздохнула, прежде чем продолжить. – В отличие от меня, моя старшая сестра в полной мере оправдала честолюбивые надежды родителей и вышла замуж за человека из аристократического семейства. Старший брат ее супруга к тому же оказался так любезен, что умер, оставив ему поместье. – Ей вдруг стало неловко, щеки вспыхнули. – О боже. В моих словах, кажется, слышится зависть, но, уверяю вас, это не так.

– Ни минуты не сомневаюсь, что вы не из тех, кто завидует.

После допроса, учиненного инспектором, Ханна никак не ожидала услышать ободряющие и даже участливые слова, выходящие за рамки формального общения. Тем не менее они прозвучали искренне. Или он просто смеялся над ней?

Санитары в комбинезонах вынесли из магазина носилки с лежащим на них телом, накрытым простыней. Услышав, как на улице с грохотом закрылись дверцы санитарного фургона, Ханна поняла, что инспектор намеренно пытался отвлечь ее.

– Спасибо, – тихо сказала она, оценив его чуткость.

– Рад быть полезным. – Фаррелл с улыбкой склонил голову.

Возможно, в нем все-таки было что-то человеческое.

Звон посуды дал знать о возвращении констебля с тяжело нагруженным подносом.

– Как раз вовремя, Джонс. – Инспектор с одобрением кивнул ему и вопросительно посмотрел на Ханну.

– О нет. Нет. Я не буду. Спасибо. – Сухо простившись с инспектором и гораздо теплее – с Арчи, она протолкалась через толпу зевак на тротуаре, опустив голову, чтобы укрыться от любопытных взглядов, а потом бежала до самого Стрэнда, где села в первый же кеб, стоявший у обочины.

– Куда едем, мисс? – спросил водитель.

Ханна колебалась. Тетушка Вайолет, скорее всего, на очередном собрании Красного Креста… Возвращаться в пустой дом Ханне не хотелось. Нужно поговорить с кем-то, кто знал Лили-Энн так же хорошо, как и она. Монти едва ли можно считать другом, и, ко всему прочему, она уволила его. И оставался еще вопрос о том, что он вчера вечером делал в магазине. Джеральд мертв. Мэри Юэлл можно назвать милой, но задушевными подругами они никогда не были. Ханна легко представила, что в итоге ей самой придется утешать Мэри, а не наоборот.

Поддавшись внезапному порыву, она сказала водителю:

– Илчестер-плейс, Холланд-парк, пожалуйста.

Ехать было всего две мили, но пока дорога стелилась под колеса кеба, в голове Ханны промелькнуло не меньше сотни вопросов… Неужели Лили-Энн так не терпелось увидеть Ханну, что она пришла в книжный магазин? Застал ли ее Монти, когда вернулся? И если да, то почему Арчи ее не видел?

И где была всю ночь тетушка Вайолет? В театре, как и говорилось в записке, или где-то еще? Ханна не считала ее подозреваемой, но все же предпочла бы побеседовать с тетушкой до того, как ей устроит допрос полиция.

Во всей этой истории, на первый взгляд, не было никакого смысла, однако следовало признать, что Монти в ней выглядел отнюдь не лучшим образом.

7

– Мистер Клиффорд в гостиной, мисс Меррилл. – Дворецкий встретил ее улыбкой, как давнюю знакомую. – Доложить о вас?

– В этом нет необходимости, Треверс. Я знаю дорогу, – сказала Ханна через плечо, пересекая выложенный черно-белой плиткой пол обширного холла высотой в три этажа, который освещала величественная стеклянная люстра, свисающая со второго уровня.

Ханна вошла в распахнутую дверь гостиной, декорированной в сапфирово-синих и нежно-желтых тонах, с великолепным неоклассическим камином в стиле братьев Адам, у которого, блаженно вытянувшись во весь свой немалый рост на обтянутом шелком диване и закинув ноги на пуфик, читал газету Дариус Клиффорд.

Он был выше шести футов, широкоплечий, атлетически сложенный, с длинными, вопреки моде, густыми, темно-каштановыми с рыжим проблеском волосами, которые Дариус, в отличие от своих сверстников, никогда не укладывал помадой. Его внушительный рост и безупречные в своей правильности черты лица могли внушить трепет при первой встрече, однако от улыбки в темно-синих, как полуночное небо, глазах Дариуса разгорались серебряные искры, тотчас вызывая доверие даже у посторонних и не самых дружелюбных людей. Ханна старалась запоминать удачные шутки и забавные анекдоты только для того, чтобы пересказать ему и услышать его смех – низкий, раскатистый рокот, придававший ему сходство с добродушным медведем. Опираясь плечом о дверной косяк, она молча наблюдала за Дариусом, зная, что вскоре испортит ему настроение своими новостями. Он, казалось, почувствовал, что больше не один, извернулся на диване и увидел ее. Замешательство сменилось радостным удивлением.

– Ханна! – Он небрежно смял номер «Таймс» в комок, вскочил на ноги, в два шага пересек комнату и заключил Ханну в крепкие объятия. – Какой приятный сюрприз!

– Прости, что врываюсь без предупреждения. – Ее голос дрогнул, когда она с наслаждением вдохнула привычный запах свежести, чистоты и одеколона с легкими цитрусовыми нотками, которым обычно пользовался Дариус. – Мне нужно было с кем-то поговорить, а я не знаю, где сейчас тетя Вайолет. Речь о Лили-Энн… Дело в том, что она… она… – Ханне изменило самообладание, и она закусила губу.

– О боже. – Усадив ее на диван, Дариус расположился напротив. – Что в этот раз натворила легкомысленная, но миленькая миссис Сомс?

– Не шути, пожалуйста, Дариус. – Ханна сморгнула подступившие слезы. – Она мертва.

– Мертва? Что значит – мертва? – Выражение его лица стало жестким, глаза смотрели встревоженно и недоверчиво. – Произошел несчастный случай?

– Нет… Ее убили. Закололи ножом. – Ханна отрепетировала, что будет говорить, пока ехала в кебе, но слова все равно давались с трудом.

– Что? – Он моргнул. – Зачем кому-то убивать Лили-Энн?

– Я задаю себе этот вопрос с тех пор, как нашла ее.

– Ты нашла ее?

– Это было ужасно. До сих пор удивляюсь, как не начала визжать прямо посреди магазина, но я просто оцепенела. – Она начала сбивчиво рассказывать о встрече с инспектором Фарреллом и о том, как повел себя Каван, увидев свою жену мертвой.

– А что Лили-Энн вообще делала в магазине? – спросил Дариус, когда она закончила.

– Инспектор спрашивал меня о том же, но я не знаю. – Ханна сжала кулаки на коленях. – Как и Каван. Полицейский врач сказал, что Лили-Энн убили прошлым вечером. Она просидела в кресле несколько часов. Мертвая.

– А где ты была, когда это случилось?

– Дариус! – Она вскинула подбородок. – Ты говоришь как инспектор Фаррелл!

– Прости. – Дариус пересел вплотную к ней и обнял ее за плечи одной рукой. – Я вовсе не собирался тебя допрашивать.

– Нет, это ты прости, что я сразу выставила колючки. – Она наклонилась к нему, их лбы почти соприкоснулись, и его близость мгновенно успокоила ее – у Джеральда так никогда не получалось. Что заставило ее подумать об этом сейчас?

– Ты говорила, что там был Каван?

– Нет, он появился позже. Инспектор Фаррелл послал за ним. Каван был вне себя от ужаса, а потом набросился на меня. – Увидев, что ее слова ошеломили Дариуса, Ханна добавила: – Не физически. Просто он вел себя так, словно считает, что я во всем виновата. – Дариус запротестовал было, но Ханна прервала его: – Он сразу же взял свои слова обратно, однако я почувствовала, что Каван пытается переложить на меня собственную вину.