Анита Дэвисон – Убийство в книжном (страница 10)

– Бентамы все еще на Дальнем Востоке. Нужно сообщить им о случившемся, – напряженным голосом произнесла Ханна. – Они не видели Лили-Энн с весны, а теперь и вовсе никогда больше не увидят.

– Ну, если они предпочитают проводить время, скитаясь по всему свету, стоит ли удивляться, что жизнь их дочери прошла мимо них. Или смерть, как в этом случае. – Сесили отправила в рот еще один орешек, как раз когда вернулся Дариус. – Дорогой, я сейчас говорила о родителях Лили-Энн. – Она невинно вглянула на него через плечо. – Должны будут провести вскрытие, так ведь?

Дариус покачал головой, сузил глаза, и, хотя Ханна оценила его попытку сохранить самообладание, неосторожные слова Сесили почти заставили ее утратить невозмутимость. Желудок сжимался при одной мысли, что бог весть кто собирается выпотрошить ее лучшую подругу, как рыбину, на холодном столе в морге.

– Я подожду снаружи, – быстро сказала она и, поднявшись, направилась к двери. – Доброй ночи, Дариус, Сесили.

– Ты уверена, Ханна? – Дариус последовал за ней в холл.

– Со мной все будет хорошо. – Она натягивала перчатки, главным образом чтобы не смотреть на него. – И, пожалуйста, забудь, что я наговорила о Каване. Я была… не в себе. – Не дожидаясь ответа, она проскользнула мимо лакея, как раз когда автомобиль Дариуса, «Свифт 15», остановился у подножия мраморной лестницы.

Когда машина отъехала, Ханна решилась посмотреть на окна гостиной. Занавеска дрогнула, скрыв стоящую за ней фигуру – это могла быть только Сесили.

– Хотела бы я полюбить ее, хотя бы ради Дариуса, – пробормотала Ханна себе под нос.

– Вы что-то сказали, мисс? – Шофер полуобернулся, вопросительно глядя на нее.

– Нет. Нет, ничего. – Ханна поникла, ссутулившись на сиденье, горюя не только о потере лучшей подруги, но и о том, что известие о недавней помолвке Дариуса отдалило их друг от друга больше, чем когда-либо.

8

Ханна закрыла за собой входную дверь и прислонилась к ней спиной. Зеркало в прихожей отразило ее погасший, тусклый взгляд, и она с содроганием отвернулась, торопливо вешая пальто на крючок.

Услышав шаги, она подняла глаза. С галереи на верхней площадке лестницы на нее смотрела тетушка. Она была дюйма на три выше, чем Ханна, с великолепной копной рыжевато-каштановых волос, таких же, как у самой Ханны, уложенных в прическу помпадур, пышно и высоко спереди и со свободным французским пучком на затылке, открывающим длинную грациозную шею.

Тетушка сохранила тонкую талию и прямую, стройную фигуру, как в юности, хотя ей скоро должно было исполниться сорок. Она никогда не скрывала этого факта, и даже странным образом гордилась им. Тонкие, идеально очерченные дуги бровей слегка сошлись над большими, сияющими серыми глазами, на лице мелькнуло сострадание, и тетя Вайолет – нет, не спустилась, а, можно сказать, слетела вниз по изогнутой лестнице, скользя изящной рукой по перилам.

Достигнув нижней ступеньки, она отняла ладонь от округлого поручня и обхватила подбородок Ханны, нежным, успокаивающим жестом. Все самообладание Ханны разлетелось вдребезги – из груди рвались рыдания, к глазам подступили непрошеные слезы, и, быстро сморгнув их, она бросилась в объятия тетушки.

– Я так рада, что ты здесь. Случилось кое-что ужасное, и…

– Я знаю, – мягко сказала тетя Вайолет, ее глубокий голос звучал ласково, и стало ясно, что ничего больше не нужно объяснять. – Несколько минут назад звонил Дариус. – Никаких бурных излияний чувств и пустых банальностей, просто искренняя поддержка, надежность и желание помочь делом.

– Очень мило с его стороны. – Ханна выдавила улыбку. Она ничуть не удивилась, но все же была благодарна. – Что он тебе рассказал?

– Что вчера ты уволила Монти, а мсегодня утром обнаружила Лили-Энн мертвой в нашем магазине. Я пыталась расспросить его, но на фоне без умолку трещала Сесили и, кроме нее, почти ничего не было слышно.

– Ну, я, в общем… Да, я уволила Монти. Ты сердишься?

– Нисколько. На самом деле я даже горжусь тобой. И подумать не могла, что ты на такое способна.

– Я пыталась держать себя в руках, потому что ты, похоже, была вполне довольна тем, как он ведет дела. Но, знаешь, Монти там здорово наломал дров. И если бы все продолжалось в том же духе, то в конце концов он мог тебя разорить.

И, вероятно, все еще может.

Тетя Вайолет пожала плечами.

– Мне казалось, что так будет проще. В любом случае почему ты добралась до него именно сейчас? Он присвоил выручку или что-то вроде того?

– Что-то вроде того, – вздохнула Ханна. Открытки с голыми девицами были последним, что она хотела бы обсуждать.

– Да бог с ним, поговорим об этом позже. А теперь пойдем в гостиную, тебе нужно присесть. Ты выглядишь так, будто сейчас свалишься с ног. – Она обняла Ханну за плечи и увлекла за собой в комнату, где, разгоняя вечернюю прохладу, потрескивал огонь.

– Полицейский врач сказал, что Лили-Энн убили прошлым вечером, – сказала Ханна, шмыгая носом. – Полиция требует сообщить, кто и где был в это время. Я знаю, ты писала, что собираешься в театр Дейли, но…

– Только не говори, что сомневаешься во мне, – иронично вздернула бровь тетушка.

– Конечно нет. И секунды не сомневаюсь, что ты была там, где и сказала.

– Однако решила все же проверить прежде, чем за меня возьмется полиция? Объяснимо, хотя и слегка оскорбительно. – Они вошли в гостиную, и тетя заботливо усадила Ханну на диван, а сама села напротив. – Как я и сообщила в записке, мы с Евой и Хейзлтонами отправились в театр Дейли, чтобы посмотреть «Бетти». Потом мы вернулись к Хейзлтонам, чтобы пропустить по стаканчику, засиделись до рассвета, и я осталась у них в Мортлейке. А сейчас я сделаю чаю, и ты расскажешь мне все о бедной Лили-Энн. – Она потрепала Ханну по щеке, но по пути к двери, обернувшись, добавила: – И не потому, что я имею отвратительную привычку во все совать свой нос – ох, ладно, в какой-то степени и поэтому, – но тебе действительно нужно поговорить с кем-то, а с кем же еще, как не с твоей возмутительной тетушкой?

Слишком взвинченная, чтобы сидеть, Ханна расхаживала от окна к камину, пока тетя Вайолет не вернулась с подносом, который опустила на низкий столик.

Рассказав обо всем, что случилось в последние пару дней, за двумя чашками крепкого чая и превратив носовой платок в неопрятный, насквозь промокший ком, Ханна почувствовала себя пусть и не менее потрясенной смертью Лили-Энн, но хотя бы более готовой смириться с потерей.

– Тетя Вайолет, а что она говорила, когда пришла сюда? – спросила Ханна, опираясь руками о столик, стоявший между ними, где остывал чайник с чаем.

– Точно не скажу, уж прости, но, насколько я помню, она сказала, что хочет обсудить с тобой нечто важное. Когда я сказала, что тебя нет дома, она сильно разволновалась и, пожалуй, выглядела… растерянной.

– Растерянной? Не испуганной? – Ханна думала, что Лили-Энн могла бояться чего-то и потому искала ее помощи.

– Нет, определенно нет. На мой взгляд, она была потрясена, что тебя не оказалось под рукой тогда, когда нужно исполнять все ее прихоти.

– Ты ошибаешься, и, знаешь, я даже жалею, что не могла быть с ней рядом каждую минуту. Может, тогда с Лили-Энн не случилось бы беды.

– Какая чушь, и думать не смей, что в чем-то виновата. Не ты ее убила.

– Да, но возможно, то, что она хотела рассказать мне, и привело ее к гибели. Если бы я…

– О, если бы да кабы, какая прелесть. Если бы я только подумала, что Лили-Энн угрожает опасность, то, уж поверь, не позволила бы ей уйти.

– Да. Конечно. Ты бы не отпустила ее. – Ханна отерла внезапно навернувшиеся слезы. – Все это было так странно. Сначала я подумала, что кто-то, шутки ради, усадил манекен в вольтеровское кресло. А потом увидела нож, торчавший у нее из груди. Мой нож. Который подарил папа. Просто ужас. – Она сделала большой глоток холодного чая.

– Нож? – Тетя Вайолет подалась вперед, упираясь локтями в колени. – Дариус не упоминал об этом. Я предполагала, что…

– Что? – Ханна посмотрела на нее поверх края чашки.

– Нет, ничего. Но я и подумать не могла, что ее смерть настолько… жестока. Кто мог так сильно ненавидеть Лили-Энн? То есть она бывала временами злобной тварью, но не до такой степени, чтобы заслужить удар ножом в грудь.

– Ты говоришь ужасные вещи, тетя Вайолет, – опуская чашку, сказала Ханна. – Что она тебе сделала? – Впрочем, для нее не было секретом, что Лили-Энн иногда позволяла себе довольно неприятные выходки, но люди в большинстве своем почему-то не обращали на это внимания.

– Уже неважно. Незачем вспоминать, – отмахнулась от нее тетя.

– Очевидно, важно, раз ты все-таки заговорила об этом. – Внезапно Ханну осенила догадка: – Лили-Энн тоже распространяла какие-то слухи о Еве и о том, почему она живет у тебя, не так ли?

– Теперь-то какая разница? – Тетя Вайолет теребила ряд жемчужных пуговиц на высоком вороте. – Главное, что Ева не слышала. Во всяком случае, я надеюсь. – Она сменила тему: – Как Лили-Энн вообще оказалась в книжном магазине? Вы договорились там встретиться?

– Инспектор Фаррелл спрашивал о том же. Но Лили-Энн никогда не заходила к нам в магазин. Если мы собирались пообедать или пойти за покупками в Лондоне, то встречались в каком-нибудь другом месте.

– Мне интересно, что заставило тебя побежать к Дариусу?