Анита Дэвисон – Убийство в книжном (страница 7)

– Вы здесь главный?

– Детектив инспектор Фаррелл, сэр, – ответил тот, не дрогнув, хотя был ниже на несколько дюймов. – Благодарю, что пришли.

– Я не нуждаюсь в вашей благодарности, я хочу знать, почему ко мне на прием врывается какой-то констеблишка с невнятной историей о каком-то происшествии, отказывается что-либо объяснять и тащит меня сюда.

– Простите, если поставили вас в неловкое положение, но это было необходимо. – Инспектор взглядом заставил его замолчать. – С прискорбием вынужден сообщить, что ваша жена мертва.

– Лили-Энн? О чем вы говорите? – Сомс в смятении повернулся к Ханне.

– Каван, мне так жаль, я… – Она потянулась, чтобы тронуть его за рукав, но отдернула пальцы, так и не коснувшись.

Этот жест показался ей слишком интимным в сложившихся обстоятельствах.

– Боже мой, Ханна, что ты натворила? – Он обжег ее яростным, обвиняющим взглядом.

– Я?! Что я натворила? – Ее охватил гнев. – Да как ты мог подумать?

Как будто мало ей было того, что инспектор разбрасывался обвинениями. Ему по должности полагается подозревать всех подряд, но у Кавана такого оправдания не было.

– Доктор Сомс, мисс Меррилл. – Инспектор встал между ними. – Сейчас не время и не место для бурного проявления чувств.

– Прошу прощения. – Каван слегка покраснел. – Я не понимаю, что происходит, и, увидев здесь Ханну, сразу подумал…

– Что именно ты подумал?

Ханна решительно шагнула ближе и посмотрела на него снизу вверх, ничуть не испуганная тем, что он был гораздо выше ростом.

– Это абсурд. – Он взмахнул руками и бессильно уронил их. – Лили-Энн прекрасно себя чувствовала, когда я видел ее в последний раз.

– Ну а сейчас уже нет, – процедила Ханна сквозь стиснутые зубы.

– И когда вы в последний раз видели жену, сэр? – спросил инспектор Фаррелл.

Каван замолчал и облизал губы, явно не желая отвечать, но тяжелый взгляд инспектора вынудил его заговорить.

– Мм, вчера утром.

Инспектор приподнял брови, отчего щеки Кавана вспыхнули снова.

– Вы не встревожились, что ваша жена не пришла домой прошлой ночью?

– Прошлой ночью? – с искренним недоумением произнес Каван. – О чем вы? Я думал, что ее нашли сегодня утром.

– Да, сэр. Однако миссис Сомс умерла вчера вечером. Ее обнаружили, – инспектор взглянул на часы, – примерно час назад. Насколько я понимаю, вы не знали, что вашей жены не было дома всю ночь?

– Я… я ночевал в своей гардеробной. Когда Лили-Энн не спустилась к завтраку, я подумал, что она еще спит. Вероятно, она пришла сюда повидаться с Ханной?

Он отвел глаза, внезапно смутившись своей предыдущей вспышки.

– Таким образом, в последний раз вы видели миссис Сомс двадцать четыре часа назад?

– Гм… Думаю, да. – Каван прочистил горло. – Инспектор, не могли бы вы, по крайней мере, рассказать мне, как она умерла? Это был сердечный приступ или какой-то несчастный случай?

– Вашу жену зарезали, сэр. Ударили ножом, – сказал инспектор, внимательно изучая лицо Кавана.

– Ударили… ножом? – Каван резко втянул воздух и повернулся, впиваясь пристальным взглядом в Ханну. – Здесь, в книжном магазине? Как это могло произойти?

Кажется, он собирался сказать что-то еще, но передумал.

– Именно это я пытаюсь выяснить, сэр. – Инспектор выглядел разочарованным.

– Где она? Где моя жена? – Каван устремился к читальному уголку, откуда доносился шум, но констебль Джонс остановил его, вытянув руку.

– Сначала я попросил бы вас рассказать, где вы были и что делали вчера.

– Где я был и что делал? Э-э… Большую часть дня я вел прием в клинике, после обеда навестил пациента, а оттуда отправился в свой клуб, где и провел вечер.

– И адрес этого пациента? – Инспектор занес карандаш над страницей.

– Вы уверены, что это необходимо? – Каван повернулся спиной к Ханне, словно стараясь отгородиться от нее и поговорить с инспектором приватно, однако и не подумал понизить голос. – Моя профессиональная репутация в немалой степени зависит от чувства такта и способности хранить врачебную тайну.

– Мы расследуем убийство, доктор Сомс, – заметил инспектор. Вздох, полный досады, указывал на то, что ему не раз приходилось иметь дело со строптивыми свидетелями.

Каван неохотно назвал имя и адрес в Белсайз-Парк, и они вылетели у Ханны из головы, как только она увидела полицейского врача, который деликатно дал знать о своем присутствии басовитым покашливанием.

Уже без цилиндра, с редкими седыми волосами, тщательно зачесанными так, чтобы прикрыть обширную лысину, он, будто дружелюбный хорек, смотрел на них маленькими круглыми глазками. С мягким стуком опустив на пол потертый кожаный саквояж, доктор протянул Кавану толстую руку с короткими пальцами.

– Ридли. Судебно-медицинский эксперт. Позвольте выразить вам соболезнования, сэр. – В его голосе слышалось уважение к коллеге.

После недолгих колебаний Каван сжал пухлую руку Ридли своей, ухоженной, с изящными длинными пальцами.

– Моя жена… страдала?

– Не думаю, сэр. Смертельный удар был нанесен в переднюю левую часть грудной клетки, между вторым и третьим ребрами. Проникающее ранение правой стороны сердца, скорее всего, привело к повреждению желудочков и кровоизлиянию в легкие. Определить время смерти сложнее, так как трупное окоченение хорошо выражено. Я бы сказал, от восьми до двенадцати часов назад.

Доктор Ридли отряхнул цилиндр, надел и коротко стукнул по нему.

– Не могли бы вы объяснить отсутствие крови? – спросил инспектор Фаррелл. Ханна тоже обратила на это внимание, когда нашла Лили-Энн. – Необычно для колотой раны.

– Корсет! – флегматично ответил Ридли. – Зашнурован достаточно туго, чтобы поддерживать давление на рану. Почти то же самое случилось с императрицей Елизаветой Австрийской. После смертельного ножевого ранения она смогла подняться на ноги, разговаривала, двигалась и прожила еще около получаса. В обоих случаях использовалось длинное, исключительно тонкое лезвие, и потому кровотечение в значительной мере было внутренним. Я узнáю больше, когда тело доставят в морг. – Зажав под мышкой потрепанный докторский саквояж, свободной рукой он приподнял цилиндр на дюйм и кивнул инспектору: – Доброго дня, Фаррелл.

Дверь магазина закрылась за ним с назойливым звоном колокольчика.

– Кому могло понадобиться убивать Лили-Энн? – Каван задал вопрос, который мучил Ханну с той минуты, когда она поняла, что подруга мертва. – И почему именно здесь? В твоем книжном, Ханна?

– Строго говоря, магазин принадлежит тете Вайолет, – вздохнула Ханна, все больше раздражаясь от того, что Каван то и дело бросал на нее косые взгляды.

– Вы знаете, где ваша тетя была прошлым вечером, мисс Меррилл? – спросил инспектор.

– Кажется, она собиралась…

Где же была тетушка Вайолет прошлым вечером? В записке говорилось, что она поедет в театр, а утром Айви нашла ее постель неразобранной.

– Что вы хотели сказать, мисс Меррилл?

– Ничего. – Ханна покачала головой.

– Вы можете увидеть вашу жену, сэр…

Фаррелл подал знак констеблю, охранявшему вольтеровское кресло, тот кивнул и отошел в сторону. Проходя мимо него к читальному уголку, Каван презрительно хмыкнул, но тот и глазом не моргнул.

Однако стоило Кавану бросить взгляд на кресло, как его поведение изменилось. Склонив голову, он опустился на колени с глухим стоном, безуспешно пытаясь сдержать рыдания.

– Его горе выглядит неподдельным, – мягко заметил инспектор.

– А чего вы ждали? – От прилива сострадания Ханне на мгновение изменил голос. – Он только что потерял жену.

Похоже, в детективных романах писали правду – при расследовании убийства полиция первым делом подозревает супруга жертвы.

– С вами все в порядке, мисс Меррилл? – мягко спросил Фаррелл, коснувшись ее плеча. Ханне захотелось стряхнуть его руку, но инспектор выглядел искренне обеспокоенным. – Может, вы заварите чаю? Пожалуй, всем здесь не помешало бы выпить по чашечке.

– Я вам не горничная, – огрызнулась Ханна.

Расположение, которое она на миг почувствовала к этому человеку, испарилось без следа.

– Нет, конечно же, но я подумал…

– Я мог бы, сэр, – неожиданно вмешался констебль Джонс. – В участке я целыми днями чай завариваю. – И он покраснел, очевидно сочтя свое предложение неуместным.