Анит Кейр – Ангедония (страница 3)
– Я уже говорила, что у меня была встреча с Альфонсо, – обратилась я к смущенному детективу, – на десять вечера.
Поворачиваю голову к похотливому полицейскому и мы едва ли не касаемся носами.
– Я немного задержалась, не могла выбрать белье, – прошептала я сладким, медовым голосом. Затем отвернулась к старшему: – Мы встретились около половины одиннадцатого. В его номере я была от силы полчаса. Мы поссорились, и я ушла. – Я безразлично пожала плечами. – Поймала такси у отеля и вернулась к себе. Легла спать где-то в полночь.
– Кто может подтвердить ваше возвращение в отель? – спросил старший, быстро делая пометки в блокноте. Он явно был главным.
– Спросите на ресепшене. Дежурный должен был меня видеть.
– Или мы можем проверить записи с камер, – прошипел у меня над ухом второй.
– Там есть камеры? – изобразила я искреннее удивление. – Ну тогда вам и мои показания не нужны.
– Мы обязаны проверить, соответствуют ли ваши слова видеозаписям из обоих отелей и с прилегающих улиц, – отчеканил старший, откладывая ручку.
– Хорошо, проверяйте.
– Нам не нужно ваше разрешение, мисс.
Разумеется, они уже все проверили. На записях была запечатлена девушка с черными волосами, которая вошла в номер Альфонсо в 22:32 и вышла в 22:58. Но если бы они были внимательнее, то заметили бы, что выходящая девушка была на несколько сантиметров ниже вошедшей, а сумочку несла на другом плече. Полиция видела, как к Альфонсо пришла я, а вышла Клара – в том же парике, туфлях и красном пальто.
– Почему вы поссорились с мистером Стуэрзи? – все еще глядя в блокнот, спросил старший.
Я потянулась через стол к его ручке, вновь заставляя мужчин смотреть на мою грудь. Получив желаемое, я поднесла ее к голове и почесала зудящее место под париком.
О, это лучше, чем секс.
Спустя долгое мгновение лениво протягиваю:
– Не хотела бы говорить. Это личное.
– Насколько личным может быть общение с девушкой по вызову? – с откровенным презрением выпалил второй.
А-а.
Они приняли меня за элитную проститутку. Прекрасно.
– Альфонсо настаивал на том, чего я не могу дать, – сказала я, прикусывая кончик ручки.
– И вы ударили его?
– Пощечина – не удар. – со стуком опускаю руку с ручкой на стол. – Я всего лишь отстаивала свои границы.
Подонок не хотел добровольно делиться паролями от своих счетов. Мы предполагали, что придется выкрасть их силой, поэтому и инсценировали ссору с моим уходом, чтобы обеспечить мне алиби.
– Допустим, – старший забрал ручку и снова открыл блокнот. – Тогда расскажите, что вы делали тридцатого числа прошлого месяца?
О-о, как не кстати не вовремя.
– Не помню. Но, полагаю, вы мне напомните? Вряд ли этот вопрос возник на пустом месте, офицер.
– Я майор…
– Как скажете, майо-орр. – протягиваю приторно сладко, похлопывая ресницами.
Он поправил галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, и его лицо залилось свежей волной краски.
Боги, я могу играть в эту игру ве-е-ечно.
– Итак, тридцатого апреля вы провели вечер с неким Алексом Волконским…
Пытаясь скрыть нарастающую тревогу, я отшутилась:
– Что поделаешь, русские мужчины без ума от латиноамериканок…
– И по странному совпадению, тем же вечером его банковские счета были опустошены. Удивительное стечение обстоятельств, не правда ли, мисс Гонсалес?
Проклятье.
Такого не должно было случиться. Они не должны были связать два эти случая со мной. То есть с Андреа. Мы никогда не используем одну личность дважды. Для каждой цели создается уникальный образ. Но мне так нравилась Андреа Гонсалес… Это был мой идеальный образ – дерзкая, чувственная бразильянка, сводящая с ума мужчин. Но рисковать больше нельзя. С Андреа придется попрощаться.
А сейчас необходимо прибегнуть к моему таланту импровизировать и вытащить себя из беспросветной задницы.
– Сколько он вам заплатил? – его голос вырвал меня из размышлений.
– Какое это имеет отношение к делу?
– Возможно, вы остались недовольны суммой и решили его обокрасть.
– Алекс был джентльменом и заплатил оговоренную сумму. Но, знаете, – я позволила себе циничную ухмылку, – если бы у меня был шанс его обокрасть, я бы, несомненно, это сделала.
Эта реплика вызвала сдержанную улыбку у старшего и короткий смешок у его напарника. Никто из них не верил в мою причастность. Они просто отрабатывали версию, как того требует процедура. Ведь я, по их мнению, всего лишь свидетель.
– Мы отлучимся, проверить ваши показания и алиби в случае с Альфонсо. Подождите пока здесь. – с этим словами они и вышли из допросной, оставив меня один на один с наблюдавшими из-за стекла.
Дверь щёлкнула. Я позволила себе развалиться на стуле, изобразив на лице маску преувеличенной скуки. Пальцы сами собой начали накручивать прядь чёрных волос – не моих, разумеется.
Спокойно. Они ничего не знают.
Я надула пузырь из жвачки и громко лопнула его, бросая вызов невидимым глазам.
Мысленно я вернулась к Альфонсо. Этот жалкий человечишка оказался крепким орешком. В отличие от самовлюбленного Алекса, который сам выложил мне все свои секреты, попивая отравленное вино, Альфонсо не поддавался даже на сыворотку правды. Он трясся над своим капиталом, как дракон над золотом, и таскал свой ноутбук повсюду. Этот ноутбук был нашей целью. Марк, наш технарь, создал программу для полного клонирования его диска. Проблема была в «рукопожатии» – устройствам требовался прямой контакт и время. Много времени. Пронести в отель нужное оборудование было невозможно. Нужен был план.
И он был. В его люксе – два входа. Над одним – камера, над другим, в глубине коридора, – лишь слепая дверь на лестницу. Через неё и проскользнула Клара.
Сцена была отрепетирована до мелочей. Моя звонкая пощечина – сигнал. В момент, когда я открывала дверь, делая вид, что ухожу, Клара нанесла удар сзади. Быстро, тихо, профессионально. Она проскользнула мимо, оставив у моих ног спортивную сумку, и исчезла, громко хлопнув дверью для антуража.
Альфонсо лежал без сознания. Его пришлось обездвижить – связать, завязать глаза. Кляп я не стала использовать – оглушительная музыка и так заглушала всё. Но затем… затем я увидела его лицо. И воспоминание о его жирных, ползающих по мне пальцах вспыхнуло в мозгу белым огнём. Я не сдержалась. Пнула. Сначала трижды по животу. Потом ещё два. А потом – точный, карающий удар в пах. Он застонал. Так тебе и надо, мразь.
Я отыскала его ноутбук. Подключила наше устройство. Тихий щелчок, потом звук входящего сообщения – сигналы успеха от Марка. Программа пошла. И тут, от скуки, я начала листать его файлы. И наткнулась на них.
Тошнотворные фотографии.
Всё закружилось. Ярость, острая и обжигающая, как удар током, вырвалась наружу. Я больше не думала, не планировала. Я просто била. Кулаками, ногами, снова и снова, пока он не захрипел, захлёбываясь собственной кровью. Это был не контроль. Это был древний, животный ужас, вырвавшийся на свободу.
Горький запах пота и холодной крови ударил в нос и подарил удовлетворение. Сердце било так, что я думала, что сейчас исчезну вместе со звуком. Это была не победа. Это был взрыв чего-то, что копилось годами – крошки унижений, запоздалые обиды и вес несправедливости.
Я резко вынырнула из воспоминания, снова ощутив под собой жёсткий стул в допросной. Внешне – лёд. Внутри – извержение вулкана.
Нужно связаться с Джексоном. Срочно. Он придумает, что предпринять. Я планировала зайти к нему сегодня после обеда, но придется немного сдвинуть планы и навестить его, когда меня отпустят. А меня отпустят.
Я знаю, в участке уже проверили мой паспорт и ничего не обнаружили. Документы были идеальной подделкой, а «отпечатки пальцев» – всего лишь тончайшие силиконовые перчатки, неотличимые от кожи. Марк – гений.
Через пятнадцать минут оба мужчины вернулись, сказав, что мои показания полностью совпали с кадрами на камерах видеонаблюдения, а так же с показаниями свидетелей. Как я и предполагала, все вспомнили высокую темноволосую девушку в красном пальто, входящую и уходящую из отеля тогда, когда мне было нужно, чтобы они запомнили.
Людей проще всего обмануть, когда они не знают, куда смотреть.
Я вышла из участка, и первый же глоток свежего воздуха показался триумфом. Сдернув перчатки, я швырнула их в канализационный люк. Они бесшумно исчезли в темноте. И только тогда, отвернувшись от здания полиции, я позволила себе победную ухмылку.
Глава 2
Я так давно бегу, что не помню уже от чего.
– Фредерик Бегбедер
Выселившись из гостиницы, я села в заранее вызванное такси до аэропорта. За рулём сидел Марк. Он не смотрел в мою сторону, поддерживая иллюзию, будто мы не знакомы. Мы ехали по городу, который в утренней дымке уже не различал ночь от утра. Свет фонарей ломался на стеклянных фасадах небоскрёбов, и каждый отблеск напоминал мне, что мир продолжает движение, даже когда твоё собственное сердце застыло в ледяной паузе. Я знала, как звучит пустота внутри – безболезненная, как снег, который не тает, а просто ложится на душу мёртвым грузом. Ничего не радовало, ничего не тревожило. Просто было «есть» – и этого «есть» мне катастрофически не хватало, чтобы называться живой.
Мы свернули с автомагистрали на узкую грунтовую дорогу, ведущую к неприметному складу. Так как он принадлежит Джексону и мы единственные, кто может им пользоваться. Здесь не было ни души, ни камер – лишь пыль, поднимающаяся из-под колёс. Пока Марк глушил двигатель, я уже отстегнула ненавистный парик и с наслаждением сбросила тесную юбку. Словно сбрасываю с себя кожу Андреа Гонсалес.