Аниса Ли – Дети двух миров (страница 8)

Мастер Орлин работал быстро, его кисть летала по холсту, смешивая краски на палитре — нежные оттенки золота, серебра, глубокий синий мантии короля, изумруд платья Элианы, и более приглушённые, земляные тона для одежды детей.

— Расскажи что-нибудь о себе, — внезапно обратилась Элиана к Айле. — Что-то смешное или милое. Из твоего старого мира.

Айла замерла. Смешное? Милое? Её воспоминания были окрашены в серые и коричневые тона голода и страха. Но… она посмотрела на Кая. И вспомнила.

— Однажды, — начала она тихо, почти шёпотом, — мы нашли целую банку солёных огурцов в разбитом магазине. Они были очень солёные. Мы ели их, и у нас пересохло во рту. А пить было нечего. И тогда Кай… он нашёл старую, ржавую воронку и листок. Сделал из них что-то вроде… и сказал, что это «аппарат для сбора утренней росы». Мы просидели с этой воронкой всю ночь, держа её под капелькой с трубы. Утром в ней было три глотка грязной воды. Но мы пили её, как самый дорогой сок.

Она закончила и замолчала, боясь, что история слишком грустная. Но мастер Орлин усмехнулся.

— Аппарат для сбора росы… изобретательно.

Кай мотнул головой.

— Не сработало. Но… идея была хорошей.

Логан слушал, не говоря ни слова. Его лицо было серьёзным. Он смотрел не на Айлу, а куда-то внутрь себя, как будто примерял эту историю на себя, пытаясь представить ночь с ржавой воронкой.

Элиана протянула руку и легонько коснулась плеча Айлы, а потом — Кая. Жест был лёгким, как прикосновение бабочки, но в нём был целый океан обещаний: «Теперь вам не придётся так делать. Теперь у вас есть мы».

Тирайн кивнул, и его твёрдое, обычно невозмутимое лицо смягчилось.

— Выжить — уже подвиг. А выжить и сохранить в себе искру, способную оживлять цветы и строить аппараты для росы… это дар, который дороже любого титула.

Сессия продолжалась около часа. Постепенно все они — даже Логан — расслабились.Кай перестал смотреть на дверь как на потенциальную угрозу. Айла улыбалась, глядя на цветы. Логан, в какой-то момент, не выдержав строгой позы, прислонился плечом к каю, и тот, после секундной паузы, не отодвинулся.

Мастер Орлин отложил кисть.

— Достаточно. Остальное я сделаю по памяти. А память у меня… — он постучал пальцем по виску, — отличная.

Когда они спустились с возвышения, Элиана подошла к мольберту. Дети робко последовали за ней.

На холсте уже проступали контуры. Не законченная картина, но её душа. Тирайн и Элиана в центре — столпы, фундамент. Логан стоял ближе к отцу, его поза всё ещё была прямой, но в наброске его лица уже читалась не надменность, а сложная смесь ответственности и той самой, скрытой, детской неуверенности. Кай стоял рядом с ним, его фигура была собранной, как пружина, но взгляд, который художник уже начал прорисовывать, был не враждебным, а оценивающим, защищающим. И Айла… она была изображена чуть впереди, ближе к Элиане, как будто тянулась к её теплу, а её руки были слегка протянуты вперёц — не в жесте просьбы, а в жесте… принятия. Принятия этого места, этих людей, этой новой жизни.

Элиана обняла их обоих, прижала к себе. Тирайн положил свою большую, тёплую ладонь на плечо Логана.

— Это мы, — прошептала Элиана. — Наша семья. Не по крови, но по выбору. По судьбе.

Логан молчал, глядя на эскиз. Потом он тихо сказал: «Брат. Сестра». Он не смотрел на них, смотря на их изображения. Но слова были сказаны. Вслух. Окончательно.

Айла чувствовала, как по её щеке катится предательская слеза. Она не стала её вытирать.Кай стоял неподвижно, но его рука сжала руку Айлы так крепко, как никогда раньше.

Официальная церемония усыновления могла быть потом, с документами, печатями и присягой вассалов. Но настоящим актом, скрепившим их союз, стал этот час в Зале Утреннего Света, под кистью мастера, среди историй и тихих признаний.

Они ушли из зала не сиротами, нашедшими приют. Они ушли семьёй. С новыми именами, новыми титулами, которые теперь значили не просто юридический статус, а нечто гораздо большее. Они были Айлой и Каем из дома Элиндор. Они были младшей принцессой и принцем. Они были её детьми. Его детьми. Их братом.

И когда они позже, уже в своих покоях, молча смотрели в окно на парк, залитый двойным лунным светом, они знали — у них больше нет щели в стене. У них есть замок. Не просто стены и башни, а дом. И это было страшнее и прекраснее любой магии.

Глава 10: Тоска по острым углам

Прошло два года.

Айле исполнилось двенадцать. Каю — тринадцать. Логану— четырнадцать. Эрил и Рован, их неразлучные спутники, тоже выросли, превратившись из подростков с оружием в руках в юных стражей, которым уже начинали доверять настоящие патрули и задания.

Элиндор стал домом. Настоящим. Со своими ритуалами, привычками, запахами.

Утро начиналось с завтрака в малой столовой, где Элиана иногда появлялась, чтобы обсудить планы на день, а Тирайн — чтобы молча выслушать их отчёты об учёбе, кивая с лёгкой, одобрительной улыбкой. Потом — уроки: магия с Орианом и Элис, фехтование с суровым инструктором доном Васкесом, история королевств с въедливым архивариусом Фабианом, география магических потоков, этикет, который Логан знал наизусть, Кай терпел с каменным лицом, а Айла умудрялась превращать в импровизированный театр, за что получала строгие замечания и тайные улыбки учителей.

После обеда — свободное время, которое они обычно проводили впятером. Их штаб-квартирой стала заброшенная башня в западном крыле, которую они тайно обжили, превратив в убежище от взрослых и слуг. Там стояли старые кресла, принесённые Рованом из казармы следопытов, лежали карты местности, собственноручно дополненные Каем пометками о скрытых ходах и уязвимостях обороны, висели учебные мишени, и даже был тайник с запасами марципановых конфет, которые маэстро Бруно теперь выдавал им открыто, но традиция красть сохранилась как ритуал.

Всё было почти идеально.

Почти.

Потому что иногда, среди этой идиллии, Айлу настигало странное, липкое чувство. Оно приходило без предупреждения: когда она смотрела на идеально подстриженные газоны парка, когда слышала ровный, мелодичный звон магических фонтанов, когда ела мягкий, свежий хлеб, который не нужно было делить на крошки.

Она скучала по… острым углам.

По шершавой, облупившейся краске на стенах их старой щели. По резкому, металлическому запаху заводского района. По необходимости быть начеку. По той особенной, сладкой радости, когда удавалось найти половинку яблока, не тронутую гнилью.

Здесь всё было слишком… гладким. Слишком безопасным. И иногда это давило.

Особенно ночью. Во сне она возвращалась в тот парк, к сияющему разлому. Видела лицо отца. Слышала удаляющиеся шаги матери. И просыпалась с колотящимся сердцем, хватая ртом сладкий, магический воздух, который казался чужим.

Она никому не рассказывала. Даже Каю. Особенно Каю. Он так старался вписаться, стать своим, освоить этикет и тактику элизиумской войны, что его лицо постепенно теряло ту «уличную» напряжённость, становилось… почти спокойным. Как она могла сказать ему, что скучает по их прежней жизни, полной страха и унижений?

Идея, как всегда, родилась у Айлы.

Это случилось после очередного вечера в башне, когда Эрил и Рован в красках расписывали свою последнюю стычку с тёмными тварями из Забытого Леса. Их глаза горели, голоса звенели от адреналина. Они были героями. Настоящими.

А пятеро друзей сидели в уютных креслах, жевали марципановые конфеты и слушали чужие подвиги.

— И тут я рубанула мечом прямо по морде! — Эрил эффектно взмахнула рукой, едва не задев Рована. — А он как зарычит! Но я даже не дрогнула!

— Я прикрывал её с лука, — добавил Рован, довольно улыбаясь. — Трое тварей. Ничего особенного.

— Ничего особенного? — Логан, сидевший в кресле с книгой по военной истории, поднял бровь. — Тёмные твари из Забытого Леса? Вы вдвоём справились с тремя?

— Нас учили лучшие, — пожала плечами Эрил и посмотрела на Кая. — Кстати, Кай, твоя теория про резонанс сработала. Мы использовали звуковой сигнал, чтобы дезориентировать их перед атакой. Идеально.

Кай кивнул, но его лицо осталось задумчивым. Он не участвовал в бою. Он сидел здесь, в безопасности, и давал советы по тактике. Как эксперт. Как теоретик.

Айла видела, как его пальцы сжимают подлокотник кресла. Он тоже чувствовал это. Тоску по настоящему делу. По адреналину. По остроте.

И тогда её осенило.

— А если бы мы могли увидеть что-то настоящее? — выпалила она, подавшись вперёд. — Не из рассказов, а своими глазами?

Все пятеро уставились на неё.

— В смысле? — насторожился Кай, знавший это выражение лица сестры лучше других.

Айла заговорила быстро, сбивчиво, но с горящими глазами:

— Я чувствую барьер между мирами. Он тонкий в некоторых местах. Если я попробую открыть не портал, а просто… окно. Маленькое окошко. На пару минут. Мы сможем заглянуть в мой старый мир. Увидеть его. Настоящий. Не идеальный. Просто… посмотреть.

Эрил присвистнула. Рован выпрямился, заинтересованный. Логан отложил книгу, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь, который появлялся, когда они планировали набег на кухню Бруно.

— Это безумно опасно, — тут же сказал Кай. — Тебя могут засечь. Те охотники, помнишь?

— Мы будем осторожны, — возразила Айла. — И нас пятеро. Если что — закрою мгновенно.