Аниса Ли – Дети двух миров (страница 7)

Операция «Сладкий зуб» началась на следующее утро, когда Бруно ушёл на рынок за экзотическими специями.

Всё пошло почти по плану. Кай, сидя в пыльном слуховом ходе, точно сбросил мешочек. Раздался оглушительный БА-БАХ!, и три кухонных гоблина с визгом разбежались, уронив ложки и кастрюли.

Айла проскользнула внутрь. Запахи были ошеломляющими — корица, ваниль, горячий шоколад. Она увидела ларец, инкрустированный сахарными узорами, на высокой полке. Закрыв глаза, она протянула руку к вьющемуся за окном «шепчущему плющу». Она не приказывала. Она вспомнила, как оживила цветок. Она попросила.

Плющ вздрогнул. Одна из его лоз отделилась от стены и, извиваясь, как зелёная змея, проскользнула через окно, потянулась к полке и нежно обвила ларец.

И тут дверь на кухню распахнулась. На пороге стоял не Бруно, а двое подростков — девочка с каштановыми косами и мечом на поясе и высокий, жилистый мальчик со шрамом через бровь и с луком за спиной. Они замерли, увидев Айлу с вороватым плющом в руках.

— Эрил? Рован? Что вы тут делаете? — раздался удивлённый голос Логана, который должен был стоять на стреме у двери в коридор.

— Мы слышали взрыв! — воскликнула девочка, Элис, её рука уже лежала на рукояти меча.

— И увидели, как этот маленький оборвыш крадётся сюда! — добавил Рован, натягивая тетиву лука без стрелы, но вид у него был решительный.

Айла застыла, чувствуя, как план рушится. Но Логан не растерялся. Он шагнул вперёд, встал между луком Рована и Айлой.

— Опусти лук, Рован. Это не оборвыш. Это Айла. Она с… нами».

— С вами? — Эрил подняла бровь. — Ты, принц Логан, устраиваешь рейды на кухню?

В этот момент с потолка, прямо перед носом у Рована, спустился на верёвке из занавески Кай.

— Взрыв был отвлекающим манёвром. Цель — марципановые конфеты маэстро Бруно. Операция почти завершена.

Он говорил так буднично, что Эрил и Рован на секунду опешили.

Тишину нарушил весёлый, бархатный голос: «Ну-ну-ну! Какая оживлённая компания в моём отсутствии!»

В дверях, заложив руки за спину, стоял сам маэстро Бруно — круглолицый, с пышными усами и в белоснежном колпаке. Его глаза, маленькие и острые, как изюминки, окинули всю сцену: висящего на верёвке Кая, Айлу с ларцом в руках зелёного плюща, Логана в позе защитника и двух ошарашенных подростков.

Все замерли в ожидании громоподобного гнева.

Но Бруно не закричал. Он медленно вошёл, прошёл к своему котлу, понюхал воздух.

— Громовой горох. Дозировка точная, чтобы напугать, но не испортить бульон.

Он посмотрел на Алису.

— И шепчущий плющ… попросили, а не заставили. Интересно. — Его взгляд упал на Логана.— И Ваше Высочество… в качестве стратега?

Логан, покраснев, но не опуская головы, кивнул.

— Это была моя идея.

Бруно громко расхохотался. Его живот трясся, а усы подрагивали.

— Ха! Так вот как принц проводит время с новыми друзьями! Воровать у старого кондитера!

Он подошёл к Айле, взял из её рук ларец, плющ тут же робко отдернулся, открыл его и достал горсть конфет в золотистой обёртке.

— План был неплох. Но вы упустили два момента: во-первых, я возвращаюсь с рынка раньше, когда заказываю курьерскую службу грифонов. Во-вторых, — он сунул конфеты в карман своего колпака, — настоящие марципаны я храню не здесь, а под заклинанием невидимости в том самом леднике. А это — просто красивая пустышка с патокой внутри.

Все пятеро детей, теперь включая смущённых Эрил и Рована смотрели на него разочарованно.

— Однако, — продолжил Бруно, его глаза сверкнули, — за смелость, изобретательность и… столь неожиданное объединение столь разных личностей, полагаю, вы заслужили награду. Эрил, Рован — вы, я вижу, пришли с благородными намерениями, хоть и с опозданием. Поэтому…

Он щёлкнул пальцами, и из невидимого кармана воздуха перед ним появился большой поднос, уставленный самыми настоящими, пахнущими миндалём и розовой водой, марципановыми конфетами в форме крошечных замков и драконов.

— Правила, — строго сказал Бруно, раздавая конфеты. — Первое: больше не взрывать мою кухню. Второе: если захотите сладкого — просто спросите. Третье: — он посмотрел на Логана, Эрил и Рована, — ваши новые… товарищи, похоже, влились в компанию. Не потеряйте их.

Они вышли на солнечный двор, жуя невероятно вкусные конфеты. Эрил, дочь главного лесничего, и Рован, сын капитана королевских следопытов, смотрели на троицу по-новому.

— Вы… не такие, как мы думали, — сказала Эрил, откусывая голову марципановому дракону. — Вы странные. Но… весело странные.

— Ваш план был тупым, — добавил Рован, но в его тоне не было злобы, а скорее профессиональная критика. — Но работа с плющом… это было круто.

Логан молчал, но он стоял не в стороне, а среди них. Его плечо почти касалось плеча Кая. Он больше не был принцем на лестнице. Он был частью этой разношёрстной, слегка обожжённой, но теперь объединённой общим секретом и общей добычей, банды.

Дружба, что началась с вынужденного соседства и случайной шалости, в тот день на кухне маэстро Бруно была скреплена чем-то новым: совместным провалом, который обернулся неожиданной победой. Они были разными: принц, уличный стратег, дикая волшебница, юная воительница и следопыт. Но вместе они были командой. И этот союз, как они вскоре поймут, окажется крепче любой королевской стражи и любой магии.

Глава 9: Семейный портрет

Идея пришла Элиане. Неожиданно и тихо, как и многие её решения.

Их позвали не в тронный зал и не в учебную комнату, а в Зал Утреннего Света — просторное, светлое помещение с высокими арочными окнами, от пола до потока, через которые лился мягкий, рассеянный свет двух солнц. В центре зала, на низком возвышении, стоял трон из светлого дерева, но не на нём был фокус. У стены, под самым большим окном, стоял мольберт, а рядом — пожилой мужчина с бородой, напоминающей облако, и кистями в тонких, ловких пальцах. Он не выглядел ни как придворный, ни как воин. Он смотрел на них глазами, которые видели не титулы и не одежду, а свет, тени и линии — взгляд художника.

Король Тирайн, муж Элианы, стоял рядом. Он был высок, строен, с седыми висками в иссиня-чёрных волосах и спокойным, внимательным взглядом. Он редко появлялся на их уроках или прогулках, погружённый в дела королевства, но его присутствие всегда ощущалось — как тихая, прочная стена в глубине замка. Сегодня он был здесь.

— Это мастер Орлин, — представила Элиана, её голос звучал нежно и торжественно. — Лучший портретист во всех семи королевствах. Он напишет наш портрет.

Логан, стоявший с привычной, безупречной выправкой, слегка нахмурился.

— Портрет? Но у нас уже есть…

Он замолчал, поняв. Старые портреты были с ним, с Элианой и Тирайном. Или с ним одним в качестве наследника. Не с ними втроём.

Мастер Орлин мягко улыбнулся.

— Портрет — это не просто изображение лиц, юный принц. Это застывшая история. Момент, который стоит запомнить. И, как мне кажется, сейчас настал подходящий момент.

Элиана жестом подозвала Айлу и Кая, которые стояли чуть поодаль, чувствуя себя не на своём месте.

— Подойдите. Встаньте здесь. Логан, встань рядом с братом.

Эти слова, сказанные так просто и естественно, повисли в воздухе. Брат. Никто раньше этого не произносил. Ни Логан, ни Элиана, ни они сами.

Кай выпрямился, приняв свою «уличную» стойку — готовый к удару, но не агрессивный. Айла нерешительно сделала шаг вперёд, её взгляд перебегал с лица Элианы на непроницаемое лицо Короля.

Тирайн смотрел на них своими спокойными, проницательными глазами. Потом он сам подошёл, встал с другой стороны от Элианы, и положил руку ей на плечо. Жест был простым, но в нём была вся сила их союза, всей истории, которую дети ещё не знали.

— Расслабьтесь, — сказал мастер Орлин, уже набрасывая углём первые линии на огромном холсте. — Не позируйте. Просто… будьте собой. Принц, не сжимай так челюсть, ты не на параде. Девочка, смотри туда, на вазу с цветами, если тебе так легче. Мальчик… — его взгляд остановился на Кае, — ты выглядишь так, будто готовишься к штурму моего мольберта. Отпусти. Ты в безопасности.

Легко сказать. Айла чувствовала, как дрожат её колени. Она стояла рядом с Логаном, и её плечо почти касалось его локтя. Он был напряжён, как струна. Кай, по другую сторону от неё, дышал медленно и глубоко, пытаясь взять под контроль рефлексы, заточенные годами опасности.

Но потом Элиана начала говорить. Тихо, не для художника, а для них.

— Я помню, когда Логан впервые попытался зажечь свечу магией, — сказала она, глядя в пространство перед собой, и в её глазах светилась тёплая улыбка. — Ему было лет шесть. Он так сосредоточился, что нахмурил все брови на свете. И в итоге не зажёг свечу, но… раскалил докрасна и расплавил серебряную подставку под ней. Весь кабинет пах палёным металлом.

Логан покраснел, но уголок его губ дёрнулся.

— Ты обещала никогда об этом не вспоминать.

— А я помню, — мягко вступил Тирайн, — как ты, Логан, впервые взял в руки тренировочный меч. Он был больше тебя. Ты упал, поднялся, и сказал инструктору: «Недостаточно длинное оружие. Мне нужен посох». Тебе было семь.

Это были не истории о величии. Это были истории о них. Ошибках. Смешных моментах. И, слушая их, Айла почувствовала, как что-то внутри тает. Её плечи опустились. Она посмотрела на вазу с цветами, как и советовал художник. Это были те самые сиреневые цветы, что она оживила. Их принесли сюда специально.