Аниса Ли – Дети двух миров (страница 1)
Аниса Ли
Дети двух миров
Меня зовут Айла. Мне шесть лет. Или пятнадцать. Или вообще непонятно сколько, потому что моя жизнь уже дважды перезагружалась с нуля.
Я живу в замке, где по ночам светятся стены, а в небе горят два солнца. У меня есть мама — королева, папа — король, два брата, три сестры и ещё куча друзей, которых я называю семьёй. У меня есть говорящий спригган по имени Крошка, который печёт лучшие марципаны во всех мирах и утверждает, что знает про нас всё.
Проблема в том, что я ему не верю.
Потому что если он знает всё, почему я ничего не помню? Почему мне снятся битвы, которых я не вела, и лица, которых я не знаю? Почему Кай просыпается по ночам с криком, а Линн рисует портреты мальчика, которого никогда не видела?
Крошка говорит, что однажды мы вспомним. Что память вернётся, как волна, и сморит всё, что было раньше.
Но я боюсь не этого. Я боюсь того, что мы вспомним. Потому что если верить Крошке, наше прошлое — это не просто приключения. Это тайна. Тайна, за которой охотятся. Тайна, из-за которой мы стали детьми.
Но сначала — марципаны. Крошка говорит, что они решают всё. А уж ему я привыкла верить.
Добро пожаловать в Элиндор. Добро пожаловать в мою безумную, шумную, любящую семью. Добро пожаловать в историю, которая началась задолго до моего рождения и закончится ещё очень не скоро.
Пристегнитесь. Будет весело. И страшно. И, кажется, мы снова куда-то вляпались.
Аля, нет?..
Слишком поздно. Я уже всё придумала.
Глава1: Два островка
Холод впивался в кости острее, чем голод.
Айла прижалась к грубой кирпичной стене, стараясь занять как можно меньше места в узкой щели между складом и забором. Их щель. Их крепость. Их дом. Сквозь дыру в прогнившей крыше навеса сочился тусклый, серый свет — рассвет в этом квартале никогда не был золотым. Свет падал на лицо Кая, спавшего сидя, прислонившись к рюкзаку. Его лицо, даже во сне, было напряжённым, брови сведены. Ему одиннадцать, но морщинки у глаз уже наметились — от постоянного прищура, от ветра, от того, что он слишком редко улыбался.
Айла было десять. И она всё ещё пыталась.
Она осторожно вытащила из кармана смятый фантик от какой-то древней конфеты — нашла его вчера у мусорного бака, почти чистый. На нём был изображён смешной розовый зверёк с огромными глазами. Она растянула фантик на коленке, стараясь разгладить морщинки, и улыбнулась ему. Зверёк не улыбался в ответ, но ей казалось, что он понимает.
Из-за стены донёсся грубый смех, лязг металла и чьи-то сдавленные всхлипы. Айла замерла, улыбка сползла с её лица как маска. Кай не проснулся, но его дыхание стало резче, кулаки сжались. Он всегда спал чутко, даже уставший до потери пульса.
Шаги за стеной удалились. Всхлипывания тоже. Тишина снова стала густой и липкой, как холодная каша.
«Папа бы не разрешил им», — мелькнуло у Айлы в голове, и тут же, как всегда, за этой мыслью пришла тупая, знакомая боль. Картинка: высокий, уставший человек в потёртой куртке заслоняет её собой, его голос, обычно такой мягкий, рычит что-то грозное и низкое. Потом — громкий звук, похожий на хлопок. Далее — тишина. И крик мамы. Не крик ужаса, а крик… облегчения? Потом её быстрые шаги, хлопнувшая дверь. Навсегда.
Они остались вдвоём. Два островка в холодном, безразличном море города.
В рюкзаке зашуршало. Кай проснулся одним движением, без стонов и потягиваний. Его глаза, серые и ясные, сразу нашли сестру, оценили её состояние. Увидели фантик.
— Завтрак? — он спросил это голосом, в котором не было иронии, только практичность.
Айла покачала головой, сунула фантик обратно в карман — свой талисман.
— Вчерашний хлеб ещё есть. Половинка яблока. Того… кислого.
Кай кивнул, полез в рюкзак. Его движения были экономными, точными. Он достал завёрнутый в тряпку чёрствый каравай, аккуратно отломил два куска, побольше отдал Айле. Яблоко разрезал перочинным ножом, который когда-то был папиным, пополам. Кислятина.
Они ели молча, прислушиваясь к уличным звукам: далёкому гудку поезда, крикам торговцев на рынке в двух кварталах, вечному плачу чьей-то заброшенной сигнализации.
— Сегодня уроки, — сказал Кай, не глядя на неё. Он имел в виду не школу. Школа была несбыточной мечтой. Уроки — это муниципальный «Центр адаптации несовершеннолетних», куда всех беспризорников сгоняли два раза в неделю. Там кормили баландой, читали лекции о гигиене и законе, и старались пристроить кого-нибудь в ремесленные мастерские — по сути, на дешёвую рабсилу. Кай ненавидел это место. Но баланда была горячей, а в столовой иногда можно было стащить лишнюю булку.
— Не хочу, — тихо, но чётко сказала Айла. Она смотрела в свою половину яблока, как будто в ней было написано её будущее. — Там пахнет тоской. И мистер Брукс… он смотрит.
Кай сжал губы. Он знал, о чём она. Мистер Брукс, один из надзирателей, смотрел на Айлу слишком пристально. Его взгляд скользил по ней, как жирные пальцы. Кай уже раз подрался с его любимчиком, когда тот «случайно» толкнул Алису в душевой. Последствия были неприятными. Их на неделю лишили талонов на еду.
— Надо, Аля, — его голос стал мягче, но в нём зазвучала сталь. — Поедим. Посидим с краю. Быстро. Я буду рядом.
Айла вздохнула, кивнула. Она не хотела его расстраивать. Он и так нёс на себе всё. Но внутри всё сжималось в комок от предчувствия. Сегодня будет что-то не так. Не просто обычная серая тоска. Что-то другое.
Она не знала, что это «другое» будет сиять, как падающая звезда, и смотреть на неё глазами цвета летнего неба из другой, забытой сказки.
Она просто доела своё кислое яблоко, встала и потянулась, пытаясь прогнать холод из конечностей. Кай уже собирал рюкзак, его лицо снова было каменной маской взрослого, который знает цену всему на свете. Цену хлеба. Цену безопасности. Цену тихой, беспомощной ярости, которая грела его изнутри лучше любого костра.
Два островка вышли из своей щели, чтобы снова плыть по холодному, безразличному морю. Они ещё не знали, что сегодня их течение навсегда изменит курс.
Глава 2: Сияющая незнакомка
Дорога до Центра адаптации пролегала через старый Парк Отдыха. Когда-то здесь были качели, фонтан и смеющиеся дети. Теперь — скелеты ржавых конструкций, горы битого стекла и толстый слой уныния, въевшийся в промозглую землю. Но это был самый короткий путь, а в тумане раннего утра — ещё и самый пустынный.Кайвыбрал его без колебаний.
Они шли молча, Айла на полшага позади, как всегда, копируя его осторожную, крадущуюся походку. Её глаза скользили по знакомым руинам: вот полуразрушенная беседка, где они переждали ливень, вот обгорелый ствол дерева, напоминающий гигантский кулак. Мир вокруг был чёрно-белым и плоским, как дешёвая газетная фотография.
И вдруг картинка взорвалась.
В самом центре парка, там, где когда-то был фонтан, теперь зияла яма, заполненная мутной водой и хламом. Но сегодня над этой ямой висело… пятно. Его нельзя было назвать иначе. Оно было размером с дверь, переливалось, как мыльный пузырь, в которое влили жидкое золото, чернила и молнию. Края его подрагивали, отрываясь от реальности, и от него тянуло не ветром, а… тишиной. Глухой, абсолютной, высасывающей все звуки вокруг.
Возле этого пятна стояла Она.
Айла замерла, впившись ногтями в ладонь. Кай резко остановился, рука инстинктивно потянулась назад, чтобы отодвинуть сестру, но застыла в воздухе.
Женщина была самой прекрасной вещью, которую Айла видела в своей жизни. Это не было просто красотой лица или одежды — её серебристо-голубое платье, казалось, было соткано из самого тумана и звёздной пыли. Это была красота сущности. Она стояла, слегка склонив голову к переливающемуся разлому, и её образ казался высеченным из лунного света. Длинные, цвета воронова крыла волосы падали тяжёлой волной ей на спину. В ушах сверкали крошечные, мерцающие самоцветы, светившиеся изнутри.
Элиана — Айла мысленно тут же дала ей имя, единственно возможное — подняла руку с длинными, тонкими пальцами. Коснулась дрожащей поверхности разлома. И разлом отозвался. Из него брызнули искры, и воздух наполнился слабым, чистым звоном, похожим на звук хрустального бокала.
Айла забыла дышать. В её груди что-то ёкнуло. Сначала тихо, как отдалённое эхо. Потом сильнее. Будто внутри неё кто-то проснулся и потянулся навстречу этому звону. Будто дверь, о которой она не знала, начала медленно, со скрипом, открываться.
Она сделала шаг вперёд. Хрустнула ветка под ногой.
Элиана обернулась.
Время остановилось. Глаза Королевы были не просто «летнего неба». Это были глаза мира, где небо никогда не хмурится, где воздух звенит от магии, а в далях сияют горы из чистого аметиста. Они застыли на Айле, и в них мелькнуло удивление, мгновенный расчёт и… жадный, живой интерес. Взгляд учёного, нашедшего уникальный артефакт.
Кай рывком оттащил Айлу назад, за спину. Его лицо побелело. Он почуял опасность, исходившую от этой красоты, как дикий зверь чует сталь капкана.
— Назад, — прошипел он. — Бежим. Сейчас же.
Но было поздно.
Элиана медленно опустила руку. Её взгляд не отрывался от Айлы. Она что-то почувствовала. То самое, что клокотало теперь в девочке, рвалось наружу, напуганное и притягиваемое одновременно.
— Девочка, — голос Элианы был низким, мелодичным, и каждое слово звучало как нота из забытой песни. — Что ты…