Аника Озерова – Поговорим о любви (страница 1)
Аника Озерова
Поговорим о любви
Глава 1
– Привет! – Лоранс заглянула в дом сквозь москитную сетку, заметив, что дверь распахнута. Перед ней простирался длинный, погруженный во мрак коридор.
– Добрый день! – окликнула Лоранс. – Есть кто-нибудь дома?
Ответом ей было лишь эхо собственного голоса, разносившееся по пустому жилищу. Лоранс бросила взгляд на часы – почти четыре. Невозможно, чтобы здесь никого не было, но она помнила, как отец упоминал помощницу. Должно быть, она где-то рядом, следит, чтобы посторонние не шастали без дела!
Хотя, впрочем, прохожих здесь и так немного. Лоранс обернулась в сторону своего автомобиля. Слепящее дневное солнце освещало пыльную дорогу, уходящую к горизонту. Она вела к одноэтажному дому с обширной верандой, с крышей из гофрированного железа, так и блестящей под солнцем. Дальше дорога обрывалась, уступая место бескрайней степи.
Именно за этим сюда и съедутся туристы, утешала себя Лоранс: колониальный особняк посреди огромных земель скотоводческой фермы. Около ста километров до ближайшего поселения по разбитой грунтовой дороге. Или же на самолете, другого пути нет.
Лоранс поправила темные очки и нетерпеливо огляделась. Ужасно не хотелось терять время в такой глуши вместо того чтобы сразу приступить к делу.
Она прошлась взад-вперед по веранде, размышляя, как долго ей придется ожидать этого Энди Фолла и что он собой представляет. Отец предупреждал: этот парень не промах, и с ним нужно быть начеку. Именно так Лоранс и собиралась поступить. От Энди Фолла, от его доброй воли зависело будущее "Ланд Трэвел". Только с его разрешения можно было начать строительство туристической базы для новых маршрутов, и Лоранс не собиралась уезжать, пока все соглашения не будут подписаны и должным образом оформлены.
Но где же все? Есть ли здесь хоть один человек? Лоранс не любила пассивно ожидать, предпочитая брать инициативу в свои руки. Она уселась на ступеньки. Вокруг царила тишина, лишь где-то вдали, у реки, скорбно каркали птицы. Как вообще можно жить в такой глуши?
Вот Мэттью бы здесь понравилось. Лоранс вспомнила, с каЛи восторгом он говорил о степи, ее умиротворении, о бескрайних безлюдных просторах. Здесь, под палящим солнцем и безоблачным небом, неспешный и немногословный, он чувствовал бы себя как дома.
Лоранс нахмурилась. Мэттью давно следовало оставить в прошлом, он теперь был лишь частью ее воспоминаний, тогда как она сама стремилась жить настоящим и строить планы на будущее. Образ Мэттью был надежно спрятан в душе, и не было причин тревожить его без крайней необходимости. Разве только изредка… Когда накатывала грусть, и хотелось убедиться, что даже у нее, такой деловой и далекой от романтики, бывал свой волшебный момент… Длительная поездка вернула ей мысли о Мэттью, высвободив его образ, словно джинна из бутылки. Теперь было поздно пытаться вернуть его обратно.
Лоранс не считала себя сторонницей любви с первого взгляда, напротив, она относилась к этой шелухе скептически… Но именно так все и произошло. Какая глупость.
Она, как обычно, была в компании друзей, а Мэттью стоял чуть поодаль, но вовсе не выглядел одиноЛи. От него исходила некая уверенность, которая выгодно отличала его от всех остальных на берегу. Их взгляды встретились, и в этот миг Лоранс показалось, что все романтические песни мира были написаны именно для нее…
Лоранс облегченно вздохнула. Всего три ночи вместе. Три теплых средиземноморских вечера на другом конце света, семь лет назад. Давно пора было забыть.
Да, пора! Но такого, как Мэттью, забыть невозможно…
– Привет.
Голос раздался откуда-то сзади, и Лоранс от неожиданности вздрогнула. Перед ней стояла маленькая девочка. Выйдя из-за угла веранды, она с детской непосредственностью разглядывала Лоранс. Спутанные темные кудряшки, огромные голубые глаза, упрямый, любопытный взгляд. Прелестное дитя, подумала Лоранс. Ну, точнее, была бы прелестна, если бы не рваное грязное платье и перепачканное личико.
– Ты меня напугала! – сказала она девочке. Та, не отрывая взгляда, спросила:
– Как тебя зовут?
– Лоранс.
Девочка прищурилась.
– А я Мег. Мне четыре с половиной года.
– А мне почти двадцать восемь лет, – сообщила Лоранс.
Мег постояла, обдумала ситуацию, затем приблизилась и устроилась на ступеньке ниже Лоранс, предоставляя ей возможность рассмотреть свою растрепанную голову. Отец не упоминал в разговорах о ребенке. Очевидно, его настолько очаровала первоздЛоранся красота окружающего края, что он просто упустил из виду местных обитателей. Ей ничего не было известно, кроме того, что хозяйка – особа выдающаяся. В таком случае, возможно, стоит начать с нее?
– Твоя мама дома? – обратилась она к девочке, надеясь встретить кого-то из взрослых до прибытия Энди Фолла.
Мег посмотрела на нее с недоумением.
– Ее нет в живых.
– Господи, – невольно прошептала Лоранс, пораженная не только словами ребенка, но и тем, как буднично звучала фраза о смерти из детских уст. Да и что можно сказать ребенку, так рано лишившемуся матери? – Как жаль. Прости меня, Мег. Кто же за тобой присматривает?
– Ли».
Возможно, это их экономка?
– Где сейчас Ли?
– Уехала.
– Уехала? Куда? – испуганно переспросила Лоранс.
– Не знаю. Только папа рассердился на дядю Майкла, потому что теперь за мной некому присматривать».
Лоранс взглянула на девочку, поразившую ее такой несвойственной ее возврасту рассудительностью, и почувствовала, как сжимается сердце. Бедняжка, неужели никому нет до нее дела? Она уже хотела спросить, знает ли кто-нибудь, где она сейчас, как вдруг прозвучал чей-то голос:
– Мег!
Тут же из-за угла появился мужчина.
Высокий, стройный, в ковбойской шляпе, клетчатой рубашке и джинсах, он ничем не отличался от обычного фермера. Тем не менее, что-то в его спокойной, неспешной походке, в манере держаться заставило сжаться горло.
«Это же не Мэттью, – внушала она себе, тщетно пытаясь успокоить дыхание. – Это просто смешно! Мэттью был давно, и Турция была давно, и те три незабываемые ночи остались в прошлом. Это степь играет злые шутки с моей памятью, да и не стоит так много думать о Мэттью. Теперь каждый встречный будет казаться мне им, а от этого человека исходит такая же спокойная сила. Это не Мэттью».
В это время незнакомец скрылся в тени здания, остановившись у ступеней, где он и Мег когда-то сидели. Внезапно для себя самой Лоранс вскочила, чувствуя лишь учащенный стук сердца.
Перед ней стоял Мэттью. Точно не ошибка. Его губы, его глубокие карие глаза, полные внимания и спокойствия. Овал его лица, ни у кого другого не было такого. И лишь он своим взглядом мог растопить Лоранс, словно снег под лучами солнца.
Помнит ли он ее так же, как она его?
Лоранс, обессиленная, прислонилась к резному столбу, поддерживающему крышу, и крепко вцепилась в него. Ноги ее не слушались. Мэттью, щурясь, смотрел из-под шляпы. Для поездки Лоранс выбрала широкие шорты и легкий полосатый пиджак с коротЛии рукавами; она стремилась произвести наилучшее впечатление на великолепного мистера Фолла. Утренний вид ее вполне устраивал – наряд был элегантным и деловым. Но ухабистая дорога, жара и длительный путь превратили его в нечто мятое, а каштановые волосы Лоранс, обычно блестящие и уложенные в аккуратную прическу, потускнели от пыли и растрепались.
Полностью осознавая неприглядность своего вида, Лоранс была благодарна за темные очки, которые надежно скрывали ее глаза. Она судорожно сглотнула, и тихим голосом выдавила:
– Здравствуйте.
Едва Мэттью открыл рот, чтобы что-то сказать, как Мег, вскочив со ступенек, уже неслась к нему.
– Папочка!
Лоранс, и без того пораженная, совершенно растерялась. Папочка? Сколько раз она размышляла о Мэттью, о его нынешней жизни, пыталась представить, чем он может заниматься, но никогда не видела его в роли мужа и отца. Хотя, почему бы и нет? Ему сейчас должно быть около тридцати пяти, в таком возрасте вполне можно обзавестись семьей и ребенком. Просто он такой закрытый, убеждала себя Лоранс, пытаясь оправдать внезапно возникшее чувство опустошенности…
Конечно, сложно принять, что абсолютно самодостаточный человек, в конце концов, решил окунуться в банальную рутину. Понятно, что этого достаточно, чтобы почувствовать удар под дых. И здесь совсем ни при чем глупые надежды, что он сохранил бы верность тем нескольЛи дням, что они провели вместе. Да она и сама не была верна тем воспоминаниям.
Мэттью поднял Мег на руки.
– Разве я не велел тебе сидеть на заборе, чтобы я мог тебя видеть? – строго спросил он, но его наставления потонули в нежности, с которой он взъерошил кудряшки девочки, а затем поставил ее на землю. Мег обняла его за руку, а он с непроницаемым выражением лица обратился к Лоранс:
– Вот и вы. Я вас давно жду.
В один миг Лоранс успела подумать, что он ждет ее уже целых семь лет.
– М-меня? – пролепетала она.
Выражение его лица оставалось неизменным: слегка отстраненным, безмятежным, с отчетливыми, правильными чертами. Губы казались сжатыми, почти суровыми, но Лоранс помнила, каЛи восхитительным мог быть его внезапный смех. Это воспоминание, как и ее собственный трепет в тот момент, когда он впервые ей улыбнулся, навечно запечатлелось в ее душе.
Сейчас Мэттью не улыбался. Возраст оставил на его лице борозды у рта и погасил огонь в его глазах. Лоранс пришла к выводу, что он сильно устал, и ее оцепеневшее состояние сменилось чувством вины при мысли о кончине матери Мег. Неудивительно, что, похоронив жену, Мэттью выглядел старше и более удрученным, чем в ее воспоминаниях семилетней давности.