Анхель Блэк – Сонерия. Душа человека. Том 1 (страница 4)
Безжалостный ветер трепал края листовки. Шелестящий звук напоминал трепет крыльев умирающей птицы, вот так гвоздем прибитой к деревянной доске.
Я не знал, что делать.
Вернуться домой с пустыми руками? Но ведь там мать и сестры ждут еду, которая позволит еще несколько дней сидеть в квартире, не высовываясь, в безопасности.
Если пройти пару кварталов, то можно попасть в бакалейную лавку, самый большой магазин нашего района. Рискнуть, надеясь, что его не закрыли? Если патруль поймает меня, то все закончится очень плохо. Но одна только мысль о семье не давала вернуться домой ни с чем.
Поглубже спрятав лицо в шарф, я пошел дальше по улице и через какое-то время свернул в узкий проулок. Очень кстати, потому что позади послышались шаги и голоса стражников. Немного постояв в тени и убедившись, что они идут не за мной и не собираются проверять проулок, я направился дальше.
Эти улочки и дворы запомнились мне еще с детства. Мы часто бегали тут с друзьями и ходили друг к другу в гости. Это был наш маленький мир, так что, несмотря на социальный статус и воспитание, мы успели изучить все подворотни и лазы.
Вот двор, где жил мой одноклассник Фред Коллер. Его отец был начинающим банкиром, и очень скоро его семья перебралась в Императорский квартал. Я не знал, кто живет там теперь, но свет в доме не горел, и это тревожило.
Окна на втором этаже соседнего дома были разбиты. Нильсон Оук, мой друг по музыкальному классу, жил именно там. Последний раз мы виделись на летних каникулах. Я надеялся, что с ним и его семьей не случилось того, что с моими соседями, и они смогли уехать из города.
Искать глазами знакомые окна было страшно. Но взгляд вновь и вновь скользил по домам в поисках огоньков-надежд. Сейчас свет означал жизнь.
Оставив позади детские воспоминания, я вновь оказался в переулке, где пахло мочой и сыростью. Нужно было пройти насквозь и незаметно пересечь большую улицу, пройти еще немного, затеряться во дворах и выйти к другому кварталу. Разумеется, звучало это гораздо проще, чем было на самом деле. Перед большой улицей я выглянул из темноты и тут же нырнул обратно.
По дороге ехала конная группа, и не нужно быть особо умным, чтобы узнать в них Карателей[7]. Их сопровождали пятеро стражей в красно-белой форме и двое в синих мундирах – императорская полиция. Они, как все прочие, тоже предали бывшего правителя. Также я насчитал четверых в длинных черных балахонах. Неразбирающийся человек, например с Материка, легко мог принять их за Жрецов Гармонии: длинные мантии с глубокими капюшонами, скрывающими лица, и пояса, по цвету которых определялась принадлежность к определенному Потоку. И только жители Сонерии без труда замечали обман. Вместо традиционного оттенка очищенных сапфиров ткань отливала черным агатом, а пояса были угольного цвета – цвета черной энергии, энергии Смерти. Теперь же под ними могли прятаться совсем не люди… или не совсем люди. До переворота Каратели были частью Ордена Эстетиков, отслеживающих использование темной стороны Гармонии. Уже после они присягнули на верность новому Императору и стали настоящим ужасом для всех.
Я вжался в стену и старался даже не дышать. Если они увидят меня здесь, то всю нашу семью ждет страшная участь. Однако Карателям не было дела до того, что происходит в проулках. Они ехали к очередной цели.
Я дождался, пока топот копыт совсем стихнет, выглянул из-за угла и, убедившись, что никого больше нет, быстро перебежал на противоположную сторону улицы. Пока все шло довольно неплохо. Патрули, видимо, обходили другие части района, так что я без труда преодолел остаток пути, и в конце меня ждало вознаграждение: бакалейный магазин был открыт.
Я все еще осторожничал. Там могла быть стража, которая проверяла документы у посетителей, но обошлось: перед входом никого не было. Через большие панорамные окна внутри магазина я также не увидел стражи. Это показалось мне странным, но все-таки играло на руку.
Открыв дверь и немного вздрогнув от звона колокольчика, я прошел внутрь. Тепло магазина после уличного холода приятно окутывало полное напряжения тело, лицо запекло. В центре помещения были свалены стопкой мешки с мукой, кое-где просыпанной и забившейся в щели между досками. Со стороны кассы на полках теснились керосиновые лампы, коробки со спичками, тарелки, медные кружки и стаканы из толстого стекла. Под столешницей битком стояли ящики с консервами, крупами, которые такими же стройными рядами занимали стеллажи. Я удивленно огляделся, поскольку ожидал, что магазин будет полупустым, но здесь имелось даже копченое мясо и бумажные пакетики с фасованными сухофруктами. Конечно, в былые времена разнообразие товаров и рядом не стояло с тем, что было сейчас, но количество всего внушало покой и некую стабильность.
У кассы стояли две женщины, нервно комкающие уже изрядно смятые списки в руках, и один мужчина в просторном пальто, сшитом идеально по размеру. Пуговицы не выглядели слишком вычурными, как предполагалось для этой модели, но даже так я сумел определить, что и они, и сама ткань пальто стоили недешево. Возможно, это аристократ, который, как и я, пришел за едой для семьи.
Увидев меня, трое работников магазина отвлеклись, но не найдя во мне ничего опасного, вернулись к делам. Оглядевшись внимательнее, я все-таки заметил, что два отдела из пяти были закрыты, а их полки смотрели удручающей пустотой. Женщины у кассы говорили тише, чем обычно, да и продавец все время поглядывал на улицу, вероятно, опасаясь нежеланных посетителей.
Заняв очередь за мужчиной в дорогом пальто, я принялся рассматривать полки, но чем больше проходило времени, тем опаснее казалась вся эта авантюра. В любую секунду сюда могли войти стражники. Место было для меня абсолютно незнакомым с тех пор, как Теола оказалась захвачена, и можно было ожидать чего угодно. Я перевел взгляд на дверь и не сводил с нее глаз, пока не подошла моя очередь.
– Чем могу помочь, сэр?
Замешкавшись, я достал листок из кармана и протянул ему. Мужчина с уставшими серыми глазами и трехдневной щетиной полминуты изучал мой список, что-то прикидывал в уме, а потом посмотрел на меня:
– Ни разу не видел вас в нашем районе. – От его пристального взгляда мне стало совсем не по себе.
– Слуги только сегодня не пришли, а продукты кончились, – не соврал я, оттого голос звучал уверенно.
– Луис, не привязывайся к парню. Ты половины посетителей раньше не видел. – Из-за прилавка поднялся крупный мужчина с круглым лицом. На нем была рабочая рубаха и когда-то бывший белым фартук.
– Не хочу, чтобы нас вздернули за то, что продаем продукты жителям других кварталов, – пробурчал в ответ продавец, но дальше тему развивать не стал. – Из того, что тут написано, я могу собрать половину, остальное не знаю, когда поставят. Может, уже не в этой жизни.
Я посчитал деньги. Имевшейся суммы едва хватило. Если бы здесь было все из списка, то я не смог бы это себе позволить. Цены взлетели до небес, но выбора не было, поэтому я отдал все деньги и стал ждать, пока соберут мой заказ. Насколько нам этого хватит? Где потом брать продукты? Каждый раз приходить сюда очень опасно. Я надеялся, что отец вернется и найдет решение.
Забрав довольно тяжелый пакет, я вышел в пустой вечерний город. Ноябрьские дни пролетали быстро, поэтому уже начало темнеть, хотя выходил я засветло. Снегопад усилился, и теперь все вокруг напоминало смешение синих оттенков и белого мельтешения тут и там. В свете редких фонарей снег напоминал назойливых насекомых, вьющихся над цветами. Оглядевшись в поисках патруля и никого не увидев, я быстрым шагом отправился домой той же дорогой.
Обратный путь оказался легче, без происшествий, поэтому уверенности во мне прибавилось. Я готов был совершить еще пару вылазок, если понадобится.
Скоро я оказался у заколоченного магазина. Вывеска «Лавка Уолша» все так же поскрипывала на металлических цепях, хотя липкий снег старательно забивал пространства звеньев.
Громкий звук, хлопок и крики, внезапно раздавшиеся со стороны улицы Старых Кипарисов, где стоял наш дом, заставили сердце подскочить к самому горлу и сжаться, а затем колотиться так быстро, что стало больно дышать. Я крепче сжал пакет, замешкавшись на мгновение, но решительно повернул за угол и тут же остановился как вкопанный. Впереди, посреди нечищеной улицы, стояли лошади, беспокойно топчась по свежему снегу и всхрапывая. Из подъезда вышли двое стражников в красно-белой форме и направились к животным.
Этот дом… Я думал, что ошибся, что мне просто показалось, ведь из-за валившего снега мало что было видно. Непогода и сумерки обратились против меня. Я перешел на другую сторону дороги, оставаясь при этом незамеченным, и направился вперед. Только сейчас я понял, как сильно замерзли ноги в туфлях и руки без перчаток, сжимающие бумажный пакет, а может, тело просто не хотело меня слушаться. Чем ближе я подходил к дому, тем больше затуманивался мой разум от страха и осознания неизбежного.
Окна дома пестрили черными провалами, сливались в немыслимый калейдоскоп в круговерти снежинок, сверкающих острыми гранями. Где-то на периферии зрения маячили яркие мундиры стражников, будто кровавые пятна на снегу.