Анхель Блэк – Сонерия. Душа человека. Том 1 (страница 6)
– Сейчас я отпущу тебя, но давай без глупостей. Договорились? – спросил он, и я кивнул под его рукой.
Мужчина отпустил меня, и я наконец мог свободно дышать. Оружие больше не упиралось под ребра, но я все еще ощущал болезненный укол. Развернулся и увидел мимолетный отблеск дула револьвера, который был направлен на меня.
– Кто ты? На чьей стороне? Почему
Три вопроса, от которых, пожалуй, зависела моя жизнь, прозвучали жестко, отточенно, будто мужчина задавал их не первый раз. Из-за темноты я так и не мог разглядеть его внешность.
– Они… Я… Я возвращался домой. Ходил за продуктами, потому что… – Слова путались и никак не желали связываться в предложения. – Они убили мою семью, и я… убежал.
– На какой улице ты жил?
– Старых Кипарисов.
– Аристократ? – В его словах не было злобы. Это немного обнадеживало.
– Д-да, – неуверенно ответил я, ожидая выстрела, но его не последовало.
– Выходи на улицу. Шевелись.
Он ткнул револьвером в сторону двери, и я снова увидел отблеск стали. Повернувшись, я поднялся на пару ступеней, открыл решетку и выбрался наружу. Следом за мной вышел незнакомец, и я наконец смог его рассмотреть. Высокий мужчина в удлиненной темно-синей рабочей куртке с меховым воротником. На его голове была простая черная вязаная шапка с отворотом, а половину лица скрывал намотанный до самых глаз шарф. Типичный житель квартала Рабочих, как-то оказавшийся в Верхнем Городе. Дуло револьвера все еще было направлено на меня, и я ждал приговора.
– Есть куда пойти? – спросил он.
– Не уверен.
– Родственники есть?
– Нет. – Я мотнул головой, глядя в жесткие глаза мужчины. Из-за шарфа я не мог видеть эмоций на его лице.
Мне показалось, что он ухмыльнулся, потому что его голова немного наклонилась в сторону.
– Надо думать, новую власть ты не одобряешь?
Перед глазами вспыхнула картина изуродованной головы Габриэллы, из которой текла кровь. Кулаки сжались сами собой. Я стиснул челюсти и подумал, мужчина слышал, как скрипнули зубы.
– Нет, – процедил я через силу, чтобы не сорваться от бессильной ярости.
Я буравил взглядом незнакомца, ожидая, когда он все-таки застрелит меня. Но он опустил револьвер, а другой рукой стянул шарф, и я увидел лицо мужчины средних лет, заросшее темной щетиной. Только сейчас стало заметно, какого чистого, светлого голубого оттенка его глаза, обрамленные густыми темными ресницами. Они напоминали две льдинки, плавающие в морской воде. Небольшая горбинка на его носу была явно неестественного происхождения, но ни она, ни рабочая одежда не смогли отогнать от меня ощущение, что лицо незнакомца слишком благородно.
– Что ж, тогда, возможно, у нас много общего. – Он перебросил револьвер в левую руку, а правую протянул для рукопожатия.
Я, конечно, оторопел, но ответил ему. Если мои руки и тряслись, как ветки осины в ветреный день, то он ничего не сказал.
– Стюарт Келли.
– Перегрин Уайтстар, – ответил я. – Просто Перри.
– Что ж, Перри… Если хочешь что-то со всем этим сделать, – Стюарт развел руки в стороны, показывая на окружающую действительность, – то у нас найдется для тебя работа.
– У нас? – уточнил я.
– Если ты согласен, то я расскажу и покажу.
Я почти не раздумывал. Разве у меня был какой-то выбор? Идти было некуда, и я жаждал мести за семью больше, чем чего-либо на этом свете. Только без денег и крыши над головой, что я мог сделать? У меня была лишь моя теперь уже жалкая жизнь и душа, но кому они были нужны?
– Я согласен.
– Отлично, парень, – дружелюбно улыбнулся Стюарт. – Тогда давай заберем сумки из подвала, и я тебе все покажу.
Глава 3
На Теолу опустилась ночь. Опасная, холодная, злая, она не давала укрыться тем, кто хотел спрятаться, не помогала тем, кто бежал от новой действительности, не позволяла почувствовать себя в безопасности. Ночь помогала Карателям и тем, кого изменила черная энергия. Не зря же заговорщики напали на Императорский дворец ночью. Не потому, что в это время все спят, а потому, что тьма порождает тьму и насыщает ее силой.
Улицы кварталов Верхнего Города, где раньше беззаботно жили богатые граждане и аристократы, молчали, погребенные под серым снегом. Фонари горели не везде. Желтыми квадратами на фасадах домов светились окна, показывая, что там кто-то еще жил и ждал.
По широкой улице мы шли недолго, боясь натолкнуться на патруль. По расчетам Стюарта, они должны были обходить квартал с другой стороны, но мы оба были согласны в одном: рисковать не стоило.
Я нес тяжелую сумку, полную еды и нужных мелочей. Со слов моего нового знакомого, в том подвале находился склад продуктовой лавки, которая закрылась около недели назад. Я пытался расспросить о том, куда мы идем и кто те люди, про которых он рассказывал, но мужчина попросил проявить терпение, и остальную часть пути мы молчали.
После пережитого адреналин все еще бурлил в крови, постепенно остывая. Мне казалось, что я иду во сне. Заблудился и не могу проснуться. Реальность пока не обрушилась на мою голову, поэтому я шел рядом со Стюартом Келли и нес часть его добычи.
Несколько раз мы останавливались и пережидали, пока стражи пройдут улицу. Мы слышали, как они говорили о том, что замерзли, что хотят вернуться в казармы и пожрать, – о совершенно обыденных вещах, будто ничего в мире не случилось, а это их типичная рабочая смена.
Я посмотрел на Стюарта, пытаясь понять, что он об этом думает. Под шарфом, которым он снова прикрылся, невозможно было различить эмоций, только голубые глаза оставались хмурыми и серьезными.
– Пошли, – сказал он, выждав удобный момент, и мы двинулись дальше.
Признаться, я был уверен, что мы пойдем в кварталы Нижнего Города, где жили преимущественно рабочие, но все дальше и дальше продвигались в район Аристократов, пока не вышли к Искристому парку. Несмотря на то что он располагался на границе Золотого и Императорского районов, место пользовалось дурной репутацией. В самой глубине парка стояла заброшенная школа фехтования, которую закрыли после нескольких случаев самоубийств учеников. Позже ее перенесли на территорию Теольского университета науки и Гармонии, где я, собственно, тоже учился и даже посещал эту школу до недавних событий.
Через несколько лет после самоубийств газеты снова приковали внимание к Искристому парку. Городские власти вложили очень много денег, разбив тут красивый сад и оранжерею, создали удивительный живой лабиринт и построили поражающие своей архитектурой беседки, фонтаны и зоны отдыха. Однако красота парка привлекла не только богатых жителей двух районов. В лабиринтах легко было спрятаться и быстро скрыться, поэтому все чаще в газетах появлялись статьи об ограблениях. Преступники без труда заставали врасплох своих жертв, привыкших к безопасности привилегированных районов. Они отбирали драгоценности, деньги и исчезали.
Охрану парка усилили, но это мало помогло. Воры и преступники знали, как обойти стражу, а самые смелые оставляли блюстителям порядка насмешливые послания.
Но ограбления были не последней каплей, почему парки закрыли. «Садовник» – так его прозвали газетчики. Тот, кто наводил страх на женщин этих районов в течение полугода и на счету которого тринадцать изнасилованных и убитых. Его жертвами становились и молодые девушки, и дамы в возрасте, а на их телах он оставлял увядшие розы. Дело получило широкую огласку, в рядах полиции полетело немало голов, и к расследованию подключили даже Эстетиков. Император лично разжаловал главу полиции, потому что тот оказался глупее журналистов, которые раскрыли дело еще в тот момент, когда окрестили маньяка Садовником. Им действительно оказался работник парка, который несколько лет заботливо ухаживал за растениями и не вызывал никаких подозрений у полицейских.
После этой истории Искристый парк закрыли и хотели на его месте построить Аббатство Гармонии. Мне в тот год исполнилось пятнадцать, но с того времени денег на расчистку территории и строительство так и не нашлось.
– Перри, – Стюарт коснулся моего предплечья, – не спи. Мы почти пришли.
Я вынырнул из воспоминаний в темноту ночи.
Когда мужчина протиснулся между коваными воротами, скованными тяжелой железной цепью, я недоверчиво посмотрел на него, не решаясь пойти следом.
– Давай, – позвал он, протянув руку за сумкой с продуктами. – Ты чего встал?
– Но это же Искристый парк, – ответил я.
Теперь вся затея не казалась мне такой уж хорошей. Стюарт мог быть одним из преступников, орудовавших здесь когда-то. Они прекрасно знали парк, все входы и выходы. Может, он вовсе не нашел эти продукты, а убил хозяина и украл. С чего я вообще так быстро ему поверил? Потому, что был в шоке, или потому, что он наставил на меня револьвер?
– Да. Сейчас это самое безопасное место в Теоле, – быстро сказал Стюарт, явно нервничая.
– Я… даже не знаю, – никак не мог решиться я.
– Думай быстрее. Патруль скоро пройдет здесь, и я не хочу, чтобы меня увидели.
Наверное, если бы в его голосе я услышал разочарование или он бы настойчиво уговаривал меня пойти с ним, то я бы сбежал. Но он дал мне выбор, ни к чему не принуждая.
Я отдал ему сумку и протиснулся между створок ворот, решив пойти на этот риск. Стюарт похлопал меня по плечу и вернул сумку обратно.
– Я обещаю, ты скоро сам все увидишь.