Анхель Блэк – Сонерия. Душа человека. Том 1 (страница 5)

– Один, два, три, – прошептал я, считая этажи.

Только бы все это было неправдой.

Наконец, идти вперед больше не было нужды, и я остановился, словно парализованный. Я видел и хотел ослепнуть одновременно.

– Один, два… – беззвучно шептал я, а может, кричал. В тот момент я уже ничего не осознавал наверняка.

Второй этаж. Это был второй этаж.

Окна нашей квартиры были охвачены огнем, который разбил стекла и вырывался в стужу ноябрьского вечера оранжевыми языками. Послышался приглушенный выстрел, затем сразу же второй. В тот момент внутри все оборвалось. Лошади у входа нервно ржали и грозились ринуться с места. Двое стражников пытались их успокоить.

Через минуту, а может, вечность, из подъезда вышли люди в синих мундирах, а следом двое в черных мантиях, и один из них нес тело… Увиденное расплывалось у меня перед глазами, наверное, я плакал, потому что щеки покалывало маленькими иголочками. Сердце исступленно стучало, к горлу подступил то ли крик, то ли всхлип, то ли просто легкие отказывались качать кислород.

Один из Карателей нес Габриэллу. Я узнал ее платье и золотые кудри, которые еще час назад были туго собраны в пучок, а теперь трепались на сильном ветру в такт шагов несущего. Сейчас ее волосы были в крови. Сначала я подумал, что она могла быть без сознания, что ее повезут в полицейский участок, цеплялся за любую мелочь, лишь бы не верить в очевидное. Человек в черной мантии подошел к лошади и перекинул Габриэллу через седло, заставив животное заржать и дернуться вперед.

Вот тогда я увидел, что правая часть головы сестры сильно повреждена, и оттуда текла кровь и что-то…

К горлу подступила тошнота, желудок яростно запротестовал, и я еле удержался, чтобы не согнуться пополам и не оставить его содержимое на тротуаре. Мои руки стали ватными, пальцы разжались, и пакет с продуктами рухнул в снег перед ногами. Из него выкатились консервы с копченой сельдью, оставляя за собой борозды, и рассыпались вяленые яблоки.

– Эй ты! – закричал тот, кто нес мою сестру. – Именем Императора! Стой на месте!

Его крик переполошил остальных Карателей. Их взоры мгновенно устремились на меня. Стражники и полицейские выхватили оружие, а я наконец очнулся и рванул в ближайший проулок. Позади раздались выстрелы и треск протаранившей стену пули, но я не стал оборачиваться. Боль, страх и неверие в произошедшее – все приглушил сильнейший инстинкт выживания. И даже если из-за случившегося я не мог думать, подсознание гнало меня дальше и дальше от дома. То, что я хорошо знал эти улицы, играло мне на руку. Я мог пробежать путями, о которых не ведали Каратели, мог местами срезать. Где-то в глубине души мне было все равно, поймают меня или нет. Я не хотел сдаваться им на радость и, если бы пришлось, дрался бы до последнего голыми руками. Мне отчаянно хотелось их смерти.

Туфли скользили по снегу, и несколько раз я чуть не приземлился на пятую точку, на шарфе застыли капли моего дыхания, руки ломило и жгло от бурлящей, разогретой адреналином крови. Я думал, что выдохнусь, что вот-вот просто упаду, не в силах продолжить побег. Теперь я понимаю, что в смертельной ситуации люди способны на очень многое.

Так что я бежал. Бежал несмотря на то, что улицы, дома и снег превратились в сплошное размытое пятно. Бежал, даже когда к Карателям присоединились другие патрули, среагировавшие на шумиху. Я не останавливался, даже когда перестал узнавать улицы, а горло буквально сдавило от холодного воздуха. Мне казалось, что еще один шаг, вдох – и легкие просто разорвутся от бесконечной гонки.

В одном из переулков я не увидел припорошенный снегом участок льда, охнул, и пейзаж вечерних крыш с кусочком серого неба предстал перед моими глазами. Я ударился спиной о лед, и из меня тут же выбило весь воздух. Понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

Я поднялся на ноги и, будто посетитель «Веселого лодочника», добрел до внутреннего двора, где посередине был свален какой-то хлам. Я обернулся в ту сторону, откуда пришел, но не услышал звуков погони. Возможно, они все-таки меня потеряли, но я не хотел обнадеживать себя понапрасну, поэтому бежать дальше тоже не стал.

Приблизившись к рухляди посреди двора, я почувствовал запах отсыревшего горелого дерева. Среди темноты вечера виднелись лишь едва уловимые очертания сгоревшей мебели, картинных рам, тряпок и книг. Я приметил несколько детских игрушек, страшно оплавленное лицо куклы и разломанный мольберт. Десяток чьих-то жизней свален в кучу и уничтожен, как что-то никчемное и бесполезное.

Я обошел свалку и обнаружил вход в подвал, у которого стояли деревянные ящики и лежали инструменты. Возможно, здесь был чей-то склад, но, судя по тому, что дом выглядел заброшенным, сейчас тут вряд ли кто-нибудь был.

Решетчатая дверь подвала оказалась не заперта, поэтому я нырнул внутрь, сделал всего пару шагов в темноту, закрыл за собой дверь и принялся ждать. Где-то за домами слышались крики и снова раздалось несколько выстрелов. Я вжался в стену, боясь дышать и даже думать. Если Каратели придут в этот двор, то бежать будет некуда. Я вытер лицо рукавом пальто, но оно стало еще мокрее прежнего.

Эта передышка вернула меня к реальности. Они мертвы. Мать и сестры умерли, убиты. Успел ли попасть домой отец? Жив ли он? Что теперь делать? Куда идти? В Теоле не осталось никаких родственников, до которых я мог бы добраться. Бабушка и дедушка жили на Материке, я видел их всего однажды, когда был совсем маленьким. Родителей отца не было в живых уже шесть лет.

Судорожное дыхание сдавило горло, в носу защипало, но я сделал глубокий рваный вдох, стараясь успокоиться. Голова казалась непомерно пустой и перегруженной одновременно.

Внезапно во дворе послышались шаги. Они эхом отдавались от стен в арке проулка, после чего под чьей-то обувью захрустел снег. Я замер, боясь шелохнуться, и пристально следил за темным силуэтом свалки через металлические решетки двери. Снег медленно падал, беззвучно оседая на уже сером насте, иногда мелькали желтоватые отсветы принесенного Карателями фонаря. К первым шагам присоединились вторые. Треснула деревяшка.

– Чернота забери, – зло проговорил мужской голос.

– Думаешь, он пошел сюда? – спросил другой.

– Скорее всего. Ищейка показал сюда. – Первый шел по двору, и я слышал осторожные шаги.

– Эти способности то и дело сбиваются, сам знаешь, – продолжил второй. – Зачем ему загонять себя в ловушку? Он наверняка побежал к Нижнему Городу. Думает спрятаться на причале. Они все туда бегут.

– Я уже отправил туда остальных, а мы пока проверим тут. – В первом голосе появилось раздражение. – А теперь заткнись. Из-за тебя я ничего не слышу.

Я не знал, что мне делать. От страха боялся даже пошевелиться. Уйти глубже в подвал? Наверняка в такой темноте наткнусь на что-нибудь, и они услышат. Убежать тоже не смог бы. Поэтому решил стоять и молиться Сонерису, чтобы они ушли.

– Может, проверим дома? – спросил второй.

– Погоди. Лучше так, – ответил первый, а затем закричал на весь двор: – Эй, парень! Хватит бегать! Никто не собирается тебя убивать. Выходи, мы отвезем тебя к отцу!

Его голос гремел так громко посреди темноты нежилых зданий. Я не верил ни единому слову, но одно понял наверняка: отец домой не возвращался и, возможно, жив. А еще они знают о нем.

Об остальном подумать не успел, потому что из темноты чья-то рука обхватила мой рот, а в спину врезалось дуло, кажется, револьвера. Я дернулся, замычал, но оружие чувствительно ткнулось под ребра, а на ухо зашептал мужской голос:

– Стой очень тихо.

Я замер, подчинившись. Во всем этом безумии я даже не услышал, что в подвале был кто-то кроме меня.

Каратели продолжали поиски на улице:

– Выходи, парень! – снова крикнул первый. – Не бойся!

Каратель так же, как я до этого, обошел завал, и я увидел его. Тот, кто держал меня, – тоже. Его рука напряглась на моих губах, а револьвер еще больнее уперся в спину.

– Тш-ш-ш, – прозвучал шепот у самого уха.

По движениям Карателя было видно, что чувствует он себя уверенно. В его руках не было оружия, и я не видел, чтобы оно вообще было при нем. Черная мантия скрывала фигуру, лицо – глубокий капюшон. Но потом он поднял руки в темных перчатках и ловким движением скинул его с головы.

Мне оставалось лишь молча удивиться. Каратель был молод. Едва ли старше меня. С левой стороны темные волосы коротко обриты, с правой остались длинными, спускаясь почти до плеча. Наверное, в таком свете даже монахини Аббатства Гармонии показались бы мне злобными тварями, но лицо Карателя и без того выглядело жестким, а взгляд – сосредоточенным. Стоило ему повернуться еще немного, посмотреть в нашу сторону и пойти проверить решетчатую дверь, все было бы кончено.

Однако Каратель был либо глупый, либо ленивый. Он осмотрелся, прислушался, не обратив на подвал внимания, и пошел обратно.

Снова послышался треск ломающейся древесины и шаги тяжелых сапог.

– Не похоже, чтобы в дом кто-то заходил, – вынес вердикт второй. – Там перекрытия рухнули и ничего не видно.

– Ц-ц, – разочарованно цыкнул первый. – Хорошо, пойдем догонять наших.

Шаги удалялись, и на двор снова опустилась холодная тягучая тишина. Я тяжело дышал, хватая жалкие крохи воздуха, поступающие сквозь руку держащего меня человека. Вероятно, он ждал, опасаясь, что Каратели вернутся, и мы оба прислушивались к звукам города.