Анхель Блэк – Падение Луны (страница 61)

– Простите, учитель, – только и смог выдавить из себя мальчик, снова и снова стараясь придать ногам правильное положение.

– Не нужно вываливать таз. – Мужчина подошел к Грейдену и слегка шлепнул его методичкой по бедру, заставляя выпрямиться. – Угол поворота таза к противнику соответствует положению пяток, – отчеканил мистер Фарли.

Учитель обошел Грея сзади и взял за талию, желая, чтобы тот собрался и держал спину прямо, но от прикосновения тело мальчика как будто пронзило молнией. Он дернулся, развернулся и со всей силы ударил мистера Фарли рукояткой короткого меча по запястью. Серые глаза в ужасе расширились, когда он понял, что сделал. Из разжатых пальцев с глухим ударом оружие упало на паркет.

– Учитель… Простите, я … – Грей смотрел то на него, то на свою руку.

– Ты что творишь? – удивленно произнес мистер Фарли.

– Простите, – еще раз повторил мальчик и бросился к выходу, не найдя в себе сил продолжить занятие.

В коридоре горничные протирали пыль с тумбочек и стоящих на них ваз. Грей пронесся мимо, и одна из женщин лишь чудом не выронила вазу из рук. Она посмотрела вслед младшему Хейлу и покачала головой.

Грейден даже не помнил, как оказался в своей комнате. Забежал и захлопнул дверь, сползая по ней спиной. Невидящим взглядом он смотрел на яркий прямоугольник света в окне. Все казалось неправильным, чужим и непонятным. Мальчик растер пальцами щеки, растрепав челку.

– Эми, иногда мне кажется, что я чужак в собственном доме, – сказал как-то Грей сестре, которая сидела в гостиной у зажженного камина и вышивала цветы, держа в руках пяльцы и тонкую иглу с красной нитью.

– Начитался книг, которые дал тебе отец? – с улыбкой, но без тени иронии спросила она.

Свет пламени затемнил тени на ее красивом лице, придавая скулам острые очертания. Серые, как у матери, глаза ловили огненные отблески, словно в них плескалось что-то озорное, несвойственное восемнадцатилетней девушке на выданье. Грей видел в ее лице что-то едва знакомое, неуловимое и тонкое, как дымка раннего утра, которая рассеивается с первыми лучами солнца.

– Почему я не помню время, когда был маленьким? Ничего здесь не помню? – спросил Грейден.

– Такая уж природа у людей, братишка, – все с той же мягкой улыбкой ответила сестра. – Ты взрослеешь, меняешься, и детские воспоминания постепенно исчезают. Память – это медная доска, покрытая буквами, которые время незаметно сглаживает, если порой не возобновлять их резцом.[15] Так говорил мой учитель, храни Создатель его душу.

Эмилия посмотрела на свою вышивку, сжав иглу в пальцах. Грею показалось, что она о чем-то грустит, и ему стало неловко от того, что расстроил сестру. Он не стал продолжать эту тему, пытаясь разворошить в своей голове хоть что-то о том времени, когда был младше, но все мысли и картинки будто заволокло непроглядным черным туманом, утекающим сквозь пальцы.

Громкий стук в дверь ударил Грея в спину несколько раз, заставляя очнуться от воспоминаний.

– Открывай! Я знаю, что ты там. – Это был Деворик, который настойчиво вертел круглую ручку, пытаясь открыть дверь. – Если ты не откроешь по-хорошему, то будет по-плохому, Грейден!

Мальчик поднялся на ноги, борясь с внутренними демонами, но в итоге протянул руку и открыл дверь. На пороге, как и ожидалось, стоял Деворик, слегка взъерошенный и очень злой. Он сделал пару шагов к Грею, хватая за плечо.

– Ты что себе позволяешь? Мистер Фарли просто в ужасе от твоего поведения.

Старший брат закрыл дверь, оставляя их по ту сторону остального мира.

– Я позже извинюсь перед ним, – сдавленно проговорил Грейден. – А теперь уходи из моей комнаты.

– Что ты сказал? – с издевкой спросил Деворик.

– Ты слышал. Уходи из моей комнаты. – Внутри Грея начала подниматься самая настоящая буря. Свет дня придавал ему больше уверенности, чем объятия ночи, когда весь дом спал.

– Перечишь старшему брату? – Кажется, злость одиннадцатилетнего мальчишки только забавляла Деворика.

– Просто уходи. Мне нужно еще собраться к приезду мистера Хайнца, – так же твердо сказал Грей.

– Ты меня забавляешь. – Губы брата растянулись в странном оскале. – Такой храбрый днем, такой тихоня по ночам. Но манерам тебя еще учить и учить, Грейди.

Мальчишка вырвал плечо из его хватки. Деворик попытался схватить снова, но Грей проскользнул под его руками и попытался открыть дверь. Старший брат ухватил Грея за рубашку, оттаскивая назад с такой силой, что послышался треск рвущейся ткани. Тягаться по силе с шестнадцатилетним парнем было бесполезно, но сдаваться Грейден не собирался. Он устал, он больше не хотел и не мог терпеть. Только не снова.

– Уходи! Убирайся! – начал кричать Грей, но руки Деворика обхватили его со спины, и мерзкая потная ладонь зажала рот.

– Заткнись, или я тебя убью, – прошептал старший брат у самого уха.

«Молчи. Это будет наш маленький секрет».

Из глубины, из самого нутра существования Грейдена, куда не заглядывал ни один одиннадцатилетний мальчик в мире, поднималось что-то огромное. Оно стекалось из темных углов комнаты, из-под кровати, из щели между дверок в платяном шкафу. Оно просачивалось сквозь ворсинки ковра, на которые еще утром смотрел Грей, втекало в тело через ноги, уши и забивало ноздри.

– Что происходит? – где-то рядом и далеко одновременно услышал Грейден голос, который будет ненавидеть до конца жизни.

Рука на его лице немного опустилась, и этого хватило, чтобы со всей силы впиться в нее укусом.

Деворик закричал, точно тысяча демонов. Перед глазами мальчика в тот момент была лишь темнота, затягивающая в свои объятия. Не помня себя от страха, он отпихнул брата, поднялся на ноги и бросился к выходу из комнаты.

– А ну, стой! – закричал Деворик ему в спину.

Время растянулось до невероятных размеров. Грейдену казалось, что он бежал до лестницы несколько часов. Настолько его легкие горели, а сердце грозилось разорваться. Но даже нескольких часов не хватило (на самом деле прошло не больше тридцати секунд), чтобы сбежать от него и от тьмы. Руки Деворика снова схватили его, разворачивая к себе лицом. Грей видел искаженное ненавистью лицо брата. Всегда надменное и красивое, сейчас это была маска из нахмуренных бровей, сжатых челюстей, потного лба и растрепавшихся волос. Но в очертаниях тьмы и злобы мальчишка отчетливо увидел его… Того, кто был ему лучшим другом последние недели в этом странно чужом фамильном особняке Хейлов. Грей смотрел в глаза страху и понял, что победил и проиграл одновременно. Деворик действительно боялся, что кто-то узнает его маленький секрет.

Но прежде чем порадоваться своей победе, Грей осознал, что падает. Руки брата с силой толкнули его вперед, заставляя мальчишку полететь по лестнице, где внизу его уже ждали распростертые объятия тьмы.

Первое, что ощутил Грейден, когда открыл глаза, – пол под щекой был холодным, жестким и пах отвратительно. Он лежал на боку, который словно выжигало острой болью, и хотел умереть. В легких не хватало воздуха. Они словно сузились до невероятно маленьких размеров и ни глотка не могли в себя вместить. Раскрыв рот, он хрипел, не в силах ни закричать, ни попросить о помощи, и под щекой собиралась стекающая слюна или кровь. Он видел перед собой грязный пол, видел чьи-то мелькающие ноги, но не мог ни закрыть глаз, ни провалиться обратно в забытье.

Болело все тело.

Болело внутри, болело снаружи, и мерзкое ощущение от чужих прикосновений только усиливалось, хотя как же хотелось, чтобы эта боль выжгла их из его сознания. В груди стягивался узел. Он словно потерял часть себя окончательно, но не мог дать этому точного обозначения. В голове мелькал образ незнакомца с длинными светлыми волосами: он то улыбался, то лежал под толщей снега, протягивая замороженные пальцы.

«Почему ты меня оставил…» – кричал изнутри Грей и даже не мог точно сказать, к кому обращался.

Он не помнил.

Помнил только мерзкий голос, мерзкие руки, лестницу и всеобъемлющую боль. Ему казалось, что он лежал на этом полу уже целую вечность и скоро сквозь него прорастут растения. Может, тогда ему перестанет быть так больно?

Почему до сих пор никто ничего не сделал?

– Что вы наделали?! – холодом пронесся мужской голос.

Грей услышал, как закричали отец и мать, как закричали слуги. А затем все поглотила темнота.

Первый снег медленно кружился и таял, долетая до лижущих воздух языков пламени. Михаэль отряхнулся, словно большая собака, и уселся, обняв хвостами лапы и накрыв сидевшего рядом Кейрана. Тот возмущенно выбрался из мехового плена, и Цзинь рассмеялся, раскрыв клыкастую пасть.

– Знаете, что забавно? – неожиданно начал Йель. – Мы уже во второй раз собираемся все вместе и опять что-то сожгли. А еще в храме осталась моя одежда.

– О Создатель, – закатил глаза Кейран, и Грей усмехнулся, стряхивая грязь с колен.

– С Санкта Терминой вас всех, – нервно посмеялась Мейбл, глядя на разрушенный храм.

В руинах и жарко пышущем пламени лежала расколотая на куски статуя Мирзы, но подходить туда никто не собирался. Хальвард вытащил уже потухший меч из земли и оглядел его. Хайнц устало сгорбился от боли, и Алоизас тут же помог ему устоять на ногах, поднырнув под руку.

– Фергус? – Грей проследил за непривычно тихим Грехом. Тот неотрывно смотрел в темный провал каменных руин, а затем рывком поднялся и направился туда.