Анхель Блэк – Падение Луны (страница 60)
Боль, страх, ненависть.
Уже потом, гораздо позже, скуля от боли и прячась от всего внешнего мира в складках одеяла, мальчик позволил себе разжать зубы, делая рваный вдох. Живот горел огнем, словно мотыльки проникли дальше по пищеводу. Грей поджал колени к груди и забылся беспокойным сном.
Птичий щебет, напоминающий насмешку, вырвал Грея из объятий ночи. Солнечный свет широкой полосой освещал узоры на напольном ковре. Мальчишка пробежал глазами по завитушкам на мягком ворсе, изучая образы животных и листьев, будто это были самые важные вещи на свете.
Наконец оторвав голову от подушки, Грей провел рукой по волосам, так же неотрывно глядя на ковер. Он физически не мог заставить себя смотреть на кровать. На дрожащих ногах мальчик прошел к ванной комнате, где провел очень много времени, буквально сдирая с себя кожу сухой мочалкой. Встретиться с отражением в зеркале было сложнее, чем смотреть в глаза их частого гостя – странного мужчины в плаще из перьев.
Губы сжались в тонкую светлую линию. Опухшие от слез глаза смотрели устало, не по-детски озлобленно. Грей обтерся полотенцем после ванны и пошел одеваться. Часы на комоде пробили восемь утра, и каждый удар хлестал ремнем детское сердце – отец не любил опозданий к завтраку.
Спрятав под манжетой рукава укус, причесавшись и отгладив ладонями рубашку на груди, Грейден отправился в столовую. Там уже начали собираться домочадцы.
Столовая находилась на первом этаже фамильного трехэтажного особняка Хейлов. Помещение с большими окнами было наполнено светом и запахом еды. Длинные занавески слегка покачивал ветер, играя тенями на мебели и полу. Со стен на Грея смотрели лица бывших жильцов дома и весь многочисленный род Хейлов, увековеченный в масляных портретах.
Во главе стола сидел отец, Джером Хейл, сорокапятилетний мэр городка Рокстал, затерявшегося на юге Равталии у границы с Джемеллой. Его волосы рано поседели, а карие глаза всегда смотрели холодно и жестко. Нахмурив брови, он проследил за тем, как Грей сел на свое место.
– Доброе утро, – тихо произнес мальчик.
Ответом ему было молчание.
По правую руку от отца сидела мать, Пенелопа Хейл. Даже когда пришел Грей, она не подняла заплаканных глаз от своей тарелки. На ней, как и все дни до этого, было надето траурное платье, а в темные волосы вплетены черные цветы из лент. Грейден сжал губы и отвел от нее взгляд. Затолкав поглубже воспоминания о минувшей ночи, мальчик стыдливо оглядывался в собственном доме, ловя себя на мысли, что здесь все чужое: богато обставленные комнаты особняка на окраине Рокстала, незнакомые лица на фамильных портретах в тяжелых багетах, собственные игрушки, тетради, книги и одежда – все это было настолько чужим, что становилось страшно.
Несколькими неделями раньше Грейден поделился этой мыслью с сестрой Эмилией, и тогда она успокоила его, сказав, что это потому, что он начинает становиться мужчиной и по-другому воспринимает окружающее. Через неделю после того разговора сестра повесилась на чердаке особняка. Эмилия была единственным нормальным человеком в этом доме, и ее уход словно по волшебству сгустил все краски реальности. После ее смерти жизнь маленького Грея превратилась в Инферно.
Отца настолько разозлил поступок дочери, что он приказал слугам снять все портреты с ее изображением, мужчинам запретил носить по ней траур и вообще упоминать о ней.
К Грею подошла служанка, молодая девушка в накрахмаленном переднике, открыла крышку кастрюли и, зачерпнув половником, плюхнула в тарелку овсяную кашу, от души сдобренную сливочным маслом. Желудок Грея стянуло спазмом, настолько не хотелось ни к чему прикасаться в этом доме. Он погрузил ложку в теплую массу с чавкающим звуком, и к горлу подкатил ком тошноты.
«Молчи. Это будет наш маленький секрет».
– Доброе утро, – раздался громкий, нелепо жизнерадостный мужской голос со стороны лестницы. Через мгновение из-за поворота показался тот, от вида которого у Грея задрожали и похолодели руки.
Его старший брат Деворик Хейл, идеально причесанный, в отглаженном светлом костюме и с красным шелковым платком на шее, ворвался в столовую, неся с собой шлейф из отвратительно резкого запаха духов и чрезмерно раздутого самомнения. Он уселся на свое место по левую руку от отца, положил на колени полотенце и принялся ждать, когда служанка наложит ему завтрак.
– Здравствуй, отец. Матушка, – он специально задержал на ней взгляд, – прекрасно выглядите. Грей, что такой кислый? Снова не хочешь идти на уроки фехтования? Что ж, сегодня тебе придется особенно постараться: отец оплатил двойное занятие. – Он улыбался, глядя на младшего брата, а Грейдену хотелось зарычать, рвануться вперед и всадить столовый нож в его горло, в сонную артерию, чтобы стереть эту мерзкую улыбку, умыть кровью и заставить замолчать. Навсегда.
Грей положил ложку и ущипнул себя за руку под столом. Ему все время казалось, что это сон, что это не по-настоящему и он вот-вот должен проснуться. Все это было неправильно, но все вокруг делали вид, что так и должно быть.
– Сегодня приезжает Хайнц. Ты все подготовил для него? – Отец смотрел на старшего сына так жестко, что у Грея невольно сжались зубы.
Тот самый странный друг отца – высокий мужчина с черными волосами, в плаще из перьев. Он часто приезжал к ним в дом, привозил с собой книги, сладости и звон множества украшений. Грей относился к нему с опаской и интересом одновременно.
– Конечно. Сделал в лучшем виде.
– Ты должен присутствовать сегодня сразу после урока фехтования. – Джером Хейл обращался уже к Грейдену тоном, не терпящим возражений. – Господин Хайнц договорился о твоем обучении в Ордене.
– В Ордене Мастеров? – удивился мальчик. Он никогда не слышал от отца, что его собираются туда отправить. – Разве для этого не нужен Дар?
Рядом послышался плач матери. Она сжимала в руках салфетку, а на ее плечах тряслись темные локоны волос.
– А ты что, не чувствуешь, что он у тебя есть? – то ли действительно удивился, то ли издевался Деворик.
– Нет, – ответил Грейден, глядя на отца и ожидая его слов.
– А-ха-ха, представляешь! Наш милый братец либо не догадывается, либо строит из себя тихоню. – Смех старшего брата пронесся над столом и осел в ушах неприятным звоном. – Кто, по-твоему, загнал Эмилию в петлю?
– Довольно! – жестко оборвал его отец, и, к великому облегчению, Деворик мигом замолчал, виновато потупив взгляд, как маленький ребенок.
Мать начала плакать еще громче, и Джером Хейл грубо велел ей пойти в свою комнату.
– Следи за собой и своими манерами, молодой человек. – Он тоже поднялся из-за стола и, похоже, собирался уйти в кабинет. – Я все сказал. Жду вас обоих вечером, когда приедет господин Хайнц.
С этими словами отец вышел из столовой. Грейдену не хотелось ни есть, ни уж тем более находиться в одном помещении с Девориком. Он уже начал вставать с места, как вдруг Деворик, растеряв свой веселый настрой, серьезно посмотрел на брата:
– Если при Хайнце ты заикнешься о нашем секрете, то в Ордене не дождутся такого дарования.
Грею сначала даже показалось, что он ослышался, но осознание быстро затопило голову.
– При чем тут Хайнц и это? – нахмурился мальчик.
– Ни при чем. Вдруг ты навоображал себе чего-то, будет стыдно перед таким гостем за своего младшего брата, – отмахнулся Деворик.
– Если ты еще хоть раз придешь ко мне, я расскажу не только Хайнцу. – Грей поразился твердости в собственном голосе и, чтобы не спугнуть уверенность, отправился готовиться к урокам. Он совершенно не представлял, как переживет этот день, но, кажется, Деворик боялся, что кто-то узнает его секрет.
День тянулся бесконечно, желая поиздеваться над и без того замученным Греем. Зал для уроков фехтования то и дело сотрясал недовольный голос учителя:
– Что за стойка? Ты что держишь: лопату или клинок?
Грейден знал, что этот высокий жилистый мужчина в темно-синем камзоле тэлийских фехтовальщиков славился своими умениями на всю Равталию. Именно его, Закарию Фарли, наняли в учителя младшему Хейлу несколько недель назад по совету лучшего друга отца – Хайнца. Поначалу мальчик радовался этим урокам, потому что занятия помогали ему отвлечься от странных и пугающих мыслей. Даже несмотря на смерть сестры, мистер Фарли не прекращал приезжать к ним пару раз в неделю. Но с тех пор как Деворик загнал его в ловушку, занятия стали приносить невероятные мучения. С каждым уроком учитель делал все больше замечаний, удивляясь тому, что обычно ученики идут путем прогресса, но Грей же становился только хуже.
Старый паркет скрипел под ногами. Тело казалось деревянным и отказывалось повиноваться. Все болело и рвалось наружу отчаянным криком, но мальчик лишь стискивал зубы и пытался вспомнить нужные элементы.
– Стопа правой ноги должна быть направлена на противника. – Учитель держал в руках методичку, свернутую в трубочку, и махал ею, указывая, что делать. – Не выстраивай стопы в линию! Любой противник собьет тебя с ног первым же ударом.
Мистер Фарли встал в нужную стойку, пружиня на полусогнутых коленях.
– Ты как будто должен быть готов к прыжку. Да, вот так. Нет, не выноси колени за носок. – Учитель недовольно вздохнул и показал движение снова. – Что с тобой, Грей? Тебя как будто подменили.