Анхель Блэк – Падение Луны (страница 35)
Сейчас Алоизас отчетливо понимал, насколько за годы жизни он сросся с ним, насколько Джиан смог проникнуть в каждую частичку его души, и Алоизас не хотел бы менять свой кристалл на красный.
Он на мгновение бросил взгляд через плечо, чтобы посмотреть на убивающего всех Хайнца, и ощутил небольшой укол вины.
«Обменял бы, если от этого зависела бы жизнь Хальварда?»
– Алоизас! Не зевай! – звонко крикнул Хайнц.
Северянин едва успел обернуться и выставить рапиру, в которую тут же врезался меч женщины с длинной темной косой. Она была Мастером так же, как и многие тут, и на ее груди с вызывающе расстегнутыми пуговицами на рубашке болтался кристалл, принадлежавший искаженной стороне Фонкордиса.
– Твоя птичка тебе не поможет, – прошипела в лицо женщина, проведя рукой по кристаллу. Он засиял алым, и Алоизас торопливо отскочил от нее, напоследок ударив по лезвию меча рапирой. Мастер прошептала заклинание, но вместо привычных Алоизасу пентаграмм и фулу, которые в таком случае пленили и ранили чудовищ, из-под ее руки посыпались темные искры, и в следующий миг рядом с ней материализовался Авис. Монстр распахнул кожистые крылья, увеличиваясь в размере, и ловко развернулся, бросаясь на подоспевшего Хайнца.
Алоизас не стал отвлекаться, снова принимая удар от женщины, затем взмахнул рапирой в ответ, но она ловко уклонилась от атаки. Мастер неожиданно собралась и встала в стойку, знакомую Алоизасу до боли в напряженных руках и спине. Это были приемы фехтования Ордена из Гелид-Монте, и он узнал бы технику из тысячи похожих. Алоизас отзеркалил ее стойку, вызывая у Мастера кривую и довольную усмешку, а затем они сцепились в бою.
Вокруг царил настоящий хаос. Алоизас не отвлекался от боя, но старался оценивать всю обстановку вокруг, поскольку не понаслышке знал, насколько орденцы могут быть нечестными, даже если у вас поединок один на один. Они не чурались нападать втроем на одного, использовали подлые способы для достижения целей, поскольку Единым Божеством не порицалось подобное, ведь они прокладывали дорогу к миру и благополучию.
Они кружили среди сражающихся соратников, петляя между колоннами, поддерживающими лестничный пролет на втором этаже. Алоизас обошел стол, ловко увернулся от последовавшего удара, а затем взмахнул тонким лезвием и пронзил женщину прямиком в живот, заставляя согнуться от боли и захрипеть. Он не стал давать ей шанса нанести предсмертный удар и, быстро вытащив лезвие, оттолкнул от себя, выбивая из рук оружие. Женщина навалилась на стол, подавившись кровью и зажимая рану на животе, но все же на чистом упрямстве схватилась за кинжал сбоку и собралась атаковать, когда на него опустилась когтистая лапа, сминая кости, точно сухие ветки. Хайнц сломал стол, раздавив весом и женщину под собой, затем брезгливо откинул мертвое тело, точно загребающая землю лапами птица, и уставился на Алоизаса пустыми глазницами.
– Как она сказала? «Птичка твоя»? Что ж, птичка и помогла, и дрянь ее выпотрошила, – недовольно проворчал Хайнц, встопорщив перья.
Алоизас усмехнулся, вытирая со лба пот рукавом рубашки.
– Что ж, птичка хорошо постаралась.
– Не ехидничай, птенчик, – добродушно распахнул клюв Хайнц. – Надо торопиться. Мы отвлекли лишь часть. Остальные уже спешат к Фонкордису.
– Надеюсь, Хальвард в порядке, – выдохнул Алоизас, чувствуя прилив беспокойства.
– У него, конечно, меч, но я бы хотел присутствовать, когда он воткет его в кристалл. – Грех снова бросился в атаку, прокладывая себе путь к двойным дверям справа.
Алоизас поспешил прорваться к Вальтару, чтобы предупредить его. Люди его высочества и существа прибывали, орденцев становилось все меньше, и внутри Алоизаса нарастала паника. Скорее всего, остальные услышали сигнал и бросились к Фонкордису, и неизвестно, как много там было врагов.
– Нужно пробраться к Хальварду, – выдохнул Алоизас, подобравшись ближе к консиларио. Тот качнул рогатой головой:
– Понял.
План менялся буквально на ходу. Вот они ожесточенно сражались в холле Ордена, заставляя орденцев защищаться изо всех сил, а вот уже неслись вперед по коридорам к лестнице вниз. Алоизас чувствовал нарастающую тревогу с каждым шагом. Ему казалось, что за ними следом бегут, но он точно помнил, как в холле все сдались на милость консиларио, его людей и существ. Снизу поднимался невнятный гул, кристалл под рубашкой мелко затрясся, и на мгновение внутри все стянуло от непрекращающегося тремора между ребрами. Алоизас остановился перевести дух, но, прежде чем Хайнц спросил, что случилось, он снова понесся вперед и вниз.
Ниже, ниже, ниже.
Ведь там был Хальвард.
Кейрану редко снились сны. Однако бывали моменты, когда такое все же случалось, но сны всегда были одинаковыми. Он видел свою деревню из глубинки Равталии, откуда его забрал Учитель, когда жители подняли панику из-за его Дара. Кейран видел во снах густые заросли леса и ручей с кристально чистой водой, к которому он любил ходить умываться и возле которого подолгу сидел, наблюдая за животными, птицами и течением времени вокруг.
Накануне встречи с Миэ Кейрану снова снился ручей, и по его противоположному берегу вальяжно разгуливала лисица с ярко-красной шубкой и пятью хвостами. Она хитро щурила желтые глаза и соблазнительно помахивала хвостами, словно подзывала к себе.
Почему-то этот сон вспомнился только сейчас, когда Кейрана придавливало к жесткому полу с такой силой, что мелкое каменное крошево и песок впивались в кожу даже сквозь одежду. Мастер застонал от боли во всем теле, когда попытался двинуть рукой или ногой. Левую ладонь словно объяло огнем, пальцы слиплись и намокли, вцепившись в ткань чужой рубашки до боли в ногтях и суставах.
– Мастер? Мастер, вы слышите меня? – послышался встревоженный голос Михаэля. Он звучал совсем близко, но словно сквозь толщу воды, и Кейран дал себе несколько секунд на то, чтобы глубоко вдохнуть пыльный воздух и прийти в себя.
– Миэ? – Кейран наконец-то открыл глаза, протер рукавом рубашки очки, больно вдавив их в переносицу, и застыл, уставившись прямо в широко распахнутые желтые глаза. По всему телу пронесся панический жар, левую руку прострелило болью, и пришлось крепче стиснуть зубы, чтобы сдержать крик. Кейран уставился на изрешеченное острыми деревянными осколками правое плечо Михаэля и собственную руку поверх него, и внутри него разверзалась пропасть, затмевающая собой все вокруг.
Михаэль заслонил его собой.
Когда кристалл начал вибрировать от «боли», когда пошла трещинами его изъязвленная часть, Кейран и Михаэль бросились друг к другу в надежде загородить собой, но Цзинь оказался мощнее и проворнее, повалив Мастера на землю.
– Ох, Миэ, это… – Кейран завозился под ним, неловко скользя длинными ногами по полу.
– Все хорошо! Не двигайтесь, Мастер! – выпалил Миэ. Его нижняя губа и часть подбородка перепачкались кровью, за спиной стелились хвосты, а уши были плотно прижаты к голове. Деревянные щепки от лесов, острые куски камней и осколки пустого кристалла вонзались в его правое плечо, пригвоздив руку Кейрана.
– Твоя спина… – в ужасе выдохнул Монтгомери, попытавшись поднять руку или хотя бы разжать пальцы.
Боль была настолько ослепляющей, что Кейран не смог сдержать крика; мир вокруг на краткий миг погрузился в темноту. Кажется, Миэ что-то говорил, бережно перехватывая за локоть и усаживаясь удобнее, но слова сливались в непонятный шум. Кейран почувствовал, как от ужаса происходящего и боли у него закружилась голова, а живот стянуло болью. Смотреть на плечо Михаэля было страшнее, чем на собственную ладонь, изрешеченную щепками до невнятного кровавого нечто. Кажется, пальцы не сильно пострадали, хотя указательный и большой не шевелились из-за воткнувшегося осколка.
– У меня в ладони дыра размером с шахту в горах Ферра, – простонал Кейран, намереваясь ворчанием отвлечь самого себя от того, что случилось. Вокруг в пыльной завесе стонали и кричали люди, кристалл светился нежно-голубым сиянием, наполняя оскверненное пространство своей чистотой и заставляя кристаллы под рубашками Мастеров мелко вибрировать.
– Зачем вы бросились ко мне? Надо было бежать, – неожиданно зло проговорил Михаэль.
Кейран посмотрел на него сквозь припыленные стекла очков. Цзинь сидел перед ним на одном колене, и вся его правая сторона рубашки пропиталась кровью. Он бережно держал руку Кейрана под локоть и запястье, словно какую-то драгоценность, и только сейчас Монтгомери сумел посмотреть на нее, изрезанную мелкими осколками. Двигать ею он еще не скоро сможет, если вообще выживет сегодня.
– Как будто ты не бросился ко мне, – отозвался Кейран. – Посмотри на свое плечо, Миэ.
– Оно заживет.
– Как и моя рука.
– Вы могли погибнуть! – В голосе Михаэля появилось волнение. – На мне все заживет быстро, да и не убить меня таким. Я ведь Цзинь, а вы человек. Каким бы сильным Мастером ни были, вы человек! – Цзинь осекся, словно осознал, что наговорил лишнего.