Анхель Блэк – Падение Луны (страница 37)
– Все закончилось, – сказал Цзинь.
Кейран устало прислонился к его боку, глядя на то, как выжившие орденцы бросали оружие, поднимали руки и с поражением склоняли головы. Вальтар, принявший человеческий облик, что-то говорил им, чинно сложив перед собой татуированные руки без перчаток, пока остальные угрожающе направляли оружие на орденцев. Кейран тщетно пытался разобрать речь консиларио, но в ушах грохотал взбудораженный битвой пульс, а ноги и руки горели от усталости. Больше всего на свете хотелось оказаться как можно дальше отсюда, в своей квартире, подремать в кресле, пока Гарсия делится последними сплетнями с Михаэлем, громко прихлебывающим чай с хрустящим печеньем. Монтгомери поморщился от минутной слабости, вытер рукавом рубашки пот со лба, едва не сбив очки, а затем застонал от боли, прострелившей левую руку. Он совершенно забыл о ранении. Боль была настолько яркой, что на мгновение Кейран потерял связь с реальностью, считая яркие звезды под закрытыми веками.
Он выпустил меч и вцепился пальцами около плеча, бестолково надеясь унять этим боль. Кейран знал, что раны были сильнее и серьезнее, чем казалось на первый взгляд, но в состоянии аффекта заряженный адреналином от боя организм словно скрыл ощущения на это время, а теперь все возвращалось в троекратном размере. Кажется, он читал об этом в каком-то медицинском справочнике, когда пытался разработать лекарства для Цзиня, но в голове все перемешалось.
– Мастер? – взволнованно ткнулся носом в уцелевшее плечо Миэ.
– Мастер Монтгомери? Ваша рука… – неожиданно рядом послышался голос Грея.
Кейран распахнул глаза, приходя в себя. Он всем телом опирался на услужливо подставленный пушистый бок Миэ, который от волнения мотал хвостами из стороны в сторону, так что едва не поднималась только осевшая пыль. Перед Кейраном стоял Грейден, и его обычно отстраненное лицо выглядело обеспокоенным. За плечом маячил Фергус, который совершенно непривычно был серьезен и мрачен, со встрепанными волосами и стягивающимися с шипением царапинами на скуле.
– Я в порядке, – выдохнул Монтгомери, хотя умом понимал, что все с точностью до наоборот. Он продолжал сжимать пальцами руку чуть выше локтя так, что пальцы онемели.
Вокруг суетились люди его высочества, связывали орденцев и отводили пленных прочь, а значит, прошло прилично времени с того момента, как Кейран закрыл глаза. Он что, потерял сознание?
– Можно взглянуть на руку? – снова заговорил Грей, и Кейран сфокусировал взгляд на его лице. На скуле наливался темный синяк, в уголке губ запеклась кровь, размазанная в спешке по подбородку. Миэ под боком застыл, напряженно дыша где-то около уха, и Кейран осторожно вытянул руку, тут же стиснув челюсти от новой вспышки боли.
Грейден оглядел изрезанный в лохмотья рукав рубашки, слипшийся от крови, попытался чуть приподнять ткань, но остановился, едва услышал выдох Кейрана.
– Надо срочно чем-то обработать и перевязать. Чтобы хотя бы заражение не пошло. – Грей не глядя передал Фергусу трость, стащил с рук грязные перчатки и полез в поясную сумку.
– Но мы еще не закончили, – начал было Кейран, но его оборвал Фергус, со стуком ударив шафт трости Мастера о раскрытую ладонь:
– Да все уже закончилось, Монтгомери. Успокойтесь и дайте вам помочь. Наше дело сделано, а остальное оставьте на консиларио, который… – Грех не договорил, стиснув трость в руках и вздрогнув.
Миэ под боком зарычал, прижал уши и загородил Кейрана с Греем хвостами.
– Что случилось? – Грей едва не выронил бутылек из рук. Он уже надел чистые перчатки, которые всегда носил с собой, и собирался срезать ножичком куски ткани, когда раздался оглушающий гул.
– Продолжаем свое дело! Спокойно! – послышался голос Хайнца, а затем Грех прихрамывая направился к Вальтару, зажимающего одно ухо с такой силой, как будто хотел оторвать его вместе с волосами. Алоизас и Хальвард дали знак Грею, что разберутся, а потом направились следом. Грей напряженно замер. Кейран заметил, как Фергус придвинулся совсем близко к нему, как на лице мелькнул собачий череп.
Вальтар зарычал, наклоняя голову, а когда поднял, его глаза светились красным, красивое и всегда спокойное лицо буквально исказилось от злости.
– Его высочество… Я должен отправиться к его высочеству! – выдавил через стиснутые зубы Вальтар. Его взгляд заметался по кругу, словно он что-то искал, руки с хрустом преобразовались в красные лапы, а лицо стало меняться на олений череп. – Что-то случилось в Севернолесье. Что-то случилось.
Его слова потрясли всех вокруг, вызвав минутную заминку. Кейран почувствовал, как его бросило в жар. В Севернолесье остались Мейбл и подростки, Йохим и Альбрехт с Паулиной. Неужели людей Ордо Юниус хватило, чтобы сражаться и в Ордене Мастеров, и напасть на поместье? Он встретился взглядом с таким же растерянным Грейденом, затем посмотрел на шокированного Алоизаса и сгорбленного от боли в спине Хайнца.
Вальтар опустился на все четыре лапы, стукнул задним копытом и распахнул костяную пасть, тяжело дыша. Красные огоньки в пустых глазницах бешено вращались, и от этого становилось жутко до мурашек.
– Мне нужно зеркало, – провыло императорское чудовище, склоняя голову ниже.
Алоизас пришел в движение, едва не выронив рапиру, и, сунув руку в карман, достал простое зеркало в металлической оправе. Почему-то Кейран вскользь подумал о том, что удивлен, как Хайнц еще не подарил ему разукрашенное золотом и камнями, ведь, судя по искусным рубашкам Алоизаса, Грех почему-то одаривал его тем, что носил сам. Развить мысль не дал северянин, подавший знак брату стоять и смело шагнувший к консиларио.
Алоизас протянул было руку к Вальтару, но неожиданно Хайнц осторожно схватил его за запястье, словно предостерегая, и забрал зеркало. Грех отпустил Алоизаса и резко вытянул руку, подкидывая зеркальце. Вальтар поймал его красной лапой, сжал изо всех сил, и послышался хруст стекла, а затем чудовищное тело пошло рябью, и темный дым окутал его с ног до головы.
А после он исчез, оставляя всех вокруг в тревоге.
Глава 13
Теплый осенний воздух вяло играл оконными занавесками, дразня обманчивой прохладой. Коридор западного крыла Севернолесья хранил тишину за дверьми комнат, оберегая покой жильцов. Чад потянул носом воздух, морщась от жары. Прислушавшись к ощущениям и не уловив запаха никого из существ или людей, он тихо закрыл дверь своей комнаты.
Чад все еще чувствовал себя странно, смакуя на языке слова «моя комната», будто был человеком и имел на все это право. Хотя Вальтар не раз убеждал, что все жители Севернолесья имеют равные права с людьми, ему, искаженному лесному Божеству Мехальбу, хотелось бы оказаться в своем лесу, а не среди цивилизации. Только его лес несколько лет назад выжгли дотла. Когда пришли Они, природа начала гибнуть, лишенная божественного света, и его лес не стал исключением. Чад отчаянно боролся за каждую живую душу: за растения, животных, насекомых и иных существ, но в итоге сам подвергся искажению и превратился в чудовище. Он хотел сгореть вместе со своими владениями, но невесть как нашедший его Вальтар, такой же искаженный, как Чад, помог справиться и научил жить заново – среди людей, машин и в городе. Мехальб был очень предан и благодарен консиларио принца. Возможно, однажды, когда прежние порядки вернутся, лес вокруг поместья станет его новыми владениями.
Погрузившись в мысли буквально на минуту, Чад сделал очередной шаг, но не успел поставить правую ногу на пол, потому что услышал разговор за дверью одной из комнат. Заостренные кончики ушей под темными волосами дрогнули, Мехальб повернулся к двери и замер, так же держа ногу на весу. Если бы кто-то увидел его в такой позе, то она показалась бы довольно комичной, хоть люди и перестали обращать внимание на странности существ, живших в Севернолесье.
Чад узнал дверь комнаты изобретателя. Он слышал по ту сторону два голоса: мужской и женский. Потянув носом воздух, Мехальб отчетливо уловил запах Паулины и Альбрехта. Вибрации их голосов говорили о том, что они спорили. Наконец, развернувшись к двери, Чад подошел ближе. В голове существа пронесся вопрос: имеет ли право он подслушивать? Но у него с людьми были равные права – так говорил ему Вальтар. Коснувшись деревянной поверхности двери, Чад вдруг слился с ее поверхностью, став совершенно невидимым постороннему взгляду.
– Ты же понимаешь, что это будет конец для нас? – Голос Паулины дрожал не то от страха, не то от гнева.
– Это уже конец, моя дорогая, – ответил изобретатель. – Время пришло, и мы больше не можем тянуть.
– Давай придумаем какой-нибудь план? Несчастный случай, а не прямое убийство принца в его же доме. Как думаешь, на кого падет подозрение и обрушится гнев консиларио?! – Начальница охраны Севернолесья почти прокричала это Альбрехту.
– Говори тише. – Тон изобретателя стал жестче. – Несмотря на мое отношение к тебе, не забывай, кто здесь отдает приказы. Когда все произойдет, мы будем уже далеко отсюда. Он уже ждет меня.
– Единый? – полушепотом спросила Паулина.
Чад не слышал ответа на этот вопрос. Либо Альбрехт согласно кивнул, либо ответил что-то еще.
– Это наша последняя возможность. Я уже все для этого приготовил, сумел убедить Вальтара пойти с остальными в Орден, а ты должна позаботиться об отъезде и чтобы твои люди сделали все, что нужно. Они ведь на нашей стороне?