Ангелина Ромашкина – Если в августе пойдет снег (страница 8)

– Мой скромный подкаст. Кира Есина.

Она протянула руку. Коротко подстриженные ногти. Никакого лака. И украшений.

– Рик. То есть Эрик. Фаворский. Фанат вашего скромного подкаста.

– Впервые оффлайн общаюсь со слушателем. Да еще и в таком месте. Любите творчество Анны Андреевны?

Кира монотонно, но очень уверенно говорила – так словно брала у меня интервью. Она глядела прямо в глаза и сматывала двумя указательными пальцами наушники.

– Если честно, забрел сюда совершенно случайно. Пока бесцельно скитался по Невскому в долгожданный выходной.

– А я собирала материал для нового выпуска. Как вам, кстати, отрывок, который я дала послушать? Посторонние шумы не слишком отвлекают?

– Наоборот. Такая запись кажется живее, чем студийная вышколенная заготовка.

– Это вы про мой монотонный монолог, посвященный эмиграции Бродского?

– Простите, но его я так и не дослушал.

– Не извиняйтесь. Я тоже.

Мы одновременно засмеялись. И так я понял, что с этой девушкой можно быть собой и не пытаться подобрать правильные слова.

В тот же вечер мы оказались в моей квартире на Лиговском проспекте. Я снимаю однушку на шестом этаже с окнами на проспект.  До самой ночи мы пили на балконе вино, слушали Сплинов и говорили о поэзии 20 века. Точнее, Кира говорила. А я слушал и восхищался ею. Ее хриплую монотонность прерывал лишь шум, доносившийся с Лиговского: лязг автомобильных шин, смех и гулкие разговоры прохожих, которые, словно были так же пьяны, как и мы.

Той ночью я понял, что Кира полная противоположность Риши, именно это мне и понравилось. Кира ненавидела кофе, мюзиклы, вычурную одежду и макияж. Она не старалась понравиться мне. Говорила то, что думала, смело шутила и прямо смотрела в глаза.

В половине второго ночи мы стояли у кованных ворот моего дома и ждали такси. Кира посмотрела мне в глаза и взяла за руку.

– Вино, ударившее в голову, говорит, что безумно хочет поцеловать тебя.

Я не успел ничего ответить. Кира коснулась холодными губами моих онемевших от питерской прохладной ночи и внезапности происходящего губ.

– Извиняться не буду. – После легкого касания наших губ Кира отстранилась и снова посмотрела в глаза, в которых, вероятно, маячили страх и растерянность. – Эрик, ты мне нравишься. Если согласишься завтра пойти на свидание, сгорю от радости и обзвоню всех подруг, чтобы рассказать, какого классного парня можно встретить в музее. Они мне, конечно, сразу не поверят. Но позже я вас обязательно лично познакомлю.

Я согласился. И посадил Киру в такси. С того дня мы встречались каждый вечер. А вчера я впервые ее обманул, сказав, что иду на собеседование в другую кофейню. Ради девушки, с которой меня больше ничего не связывало, кроме порабощающих и убивающих воспоминаний.

Я не доложен был соглашаться на встречу с Ришей. Не должен был идти в ресторан и ждать ее, как прежде. На что я надеялся? На то, что Риша придет в точно назначенное время? И скажет, что скучала все эти годы? На полном серьезе, который так ей не свойственен.

– Латте с корицей, без сахара, и флэт уайт для парня, который меня вчера продинамил.

Звонкий голос, словно пощечиной, вернул меня в реальность. Риша. В лучах утреннего солнца ее кудрявые рыжие волосы полыхали огнем, точно являясь дополнительным источником освещения для нашей кофейни.

Я хотел было по привычке извиниться. Но вовремя вспомнил, что она сама виновата в несостоявшейся встрече.

– Я прождал пятнадцать минут.

– В Питере вечером пробки. Тем более, девушка имеет право на опоздание.

– Девушка, да. Но не друг.

Я взял со стойки белый стаканчик и повернулся спиной к Рише, чтобы приготовить ее долбанный латте. Точнее, попытаться его приготовить, дабы не выдать волнение, которое тремором трепыхалось в пальцах рук.

– Просто друг, возможно. Но я же больше, чем просто друг. Фаворский, с тебя ужин и ночная прогулка по каналам.

Риша, как всегда, была непреклонна. Я не видел ее лица. Но знал, что она улыбается. И ни капельки на меня не обижается, на самом деле.

– Не могу. У меня свидание.

Я поставил стакан на подставку и повернул рычаг на аппарате. А затем повернулся к стойке и сунул ей прямо в руки соломенную трубочку.

– Лёнь, доделай маленький латте без сахара, с собой, – попросил я напарника, который нес грязные чашки от столика возле окна. Лёня молча кивнул, потому что задолжал мне не один стакан латте за то, что я не раз его выручал, прикрывая его прогулы перед управляющим.

– Я даже не назвала день. – Риша сделала паузу, после которой ее звонкий голос стал ниже, а прежняя веселость пропала. – Рик, ты не можешь меня бросить одну в Питере. Тем более, в такой момент…

Риша сжала соломинку пальцами. Своими хрупкими тонкими пальцами, на ногтевой пластине которых сиял красный лак. Ничего не меняется. Передо мной та же Риша, что и восемь лет назад. Я не помню, чтобы она когда-то изменяла этому цвету.

– Что случилось?

– Я развожусь с Деном.

Сердце чуть не вырвалось из груди. Кажется, на мгновение я перестал дышать. Но вибрирующий в кармане телефон спас меня. Я рассеянным взглядом посмотрел на экран. Кира. Пишет, что хочет, чтобы мы встретились с ее друзьями. Сегодня вечером.

– И если сегодня вечером я снова останусь одна, то просто умру на подмостках набережной Фонтанки. Рик, ты мне очень нужен. Я без тебя не справлюсь.

Риша опустила взгляд. Я взял со стойки латте, который приготовил мой напарник.

– В восемь заеду за тобой. Только не опаздывай. Латте без сахара. Очень горячий. Не обожгись.

Она взяла стакан из моей руки и коснулась, словно невзначай, моего запястья пальцами.

– Рик, ты лучший.

Риша широко улыбнулась. Так, слово вовсе не грустила минуту назад.

– В восемь. Не опаздывай, – крикнула она у выхода из кофейни, не оборачиваясь. И за секунду пропала в потоке людей на Невском. Так, будто ее здесь никогда и не было. Лучше бы ее и правда здесь никогда он было. Я пропал. Я снова пропал из-за Риши.

Глава 9

Риша

Я хотела быть честной с Риком. Правда. Но когда услышала, что он собирается с кем-то на свидание вместо того, чтобы встретиться со мной, соврала. Во благо. Во благо нашей прошлой и будущей дружбы.

Я знала, что Рик не бросит меня в тяжелый период. Будет рядом – поддерживать и утешать, как прежде.

Я еще не вынесла окончательный вердикт по поводу наших отношений с Деном. Брак – это чертовски сложно, особенно в момент, когда ты должна решиться на развод. Я думала, штамп в паспорте – полнейшая ерунда, формальность. Но какое-то сакральное значение он все же несет. А еще он показывает, насколько хорошо ты умеешь играть в командную игру и укрощать не только собственные капризы. Готова ли пойти на уступки во благо чего-то большего – общего счастья. Хороши ли понимаешь и принимаешь другого человека, доверившегося тебе. Способна ли принадлежать ему и только.

Я шла по Невскому, вглядываясь в серые тучи, нависшие над городом. Обхватив двумя руками стаканчик с латте, я пыталась согреться. От питерской августовской прохлады не спасал даже колючий шерстяной кардиган, напоминавший по внешнему виду пальто.

Через полчаса у меня должно состояться собеседование. На вакансию корректора в маленьком издательстве. Редактор, мужчина с приятным голосом, назначил мне встречу в ресторане Del Mar, возле Гостиного двора. Попросил взять с собой портфолио и рекомендации от предыдущего работодателя. Ни того, ни другого у меня не было. Но я надеялась покорить его харизмой и обещаниями работать без выходных. Я правда хотела с головой окунуться в работу, чтобы забыть, зачем на самом деле приехала в Питер.

Я вошла в заведение, утонувшее в розовых стенах и желтых китайских фонариках, качающихся под потолком. Мужчина в черном пиджаке, сидевший в центре зала за круглым столом, на плетеном кресле, махнул мне рукой. Я посмотрела на свободные столики возле панорамного окна с видом на Невский. Почему он не разместился там?

Я села на такой же плетеный стул напротив мужчины. Стол был рассчитан на четыре человека. Из-за этого создавалось неловкое ощущение того, что мы ждем еще кого-то, кто очень сильно опаздывает.

– Арина, добрый день! Вы без портфолио? – Мужчина вопросительно посмотрел на крохотный клатч в моей руке. Да уж, вероятно, я не стала бы прятать там портфолио размером со спичечный коробок. Какой он проницательный.

– Называйте меня Ришей. Именно о портфолио я и хотела с вами поговорить. Не стану юлить. Опыта работы корректором у меня нет. Но в студенческие годы я проходила практику в городской администрации – заполняла отчетные документы и составляла пресс-релизы для СМИ. А еще несколько месяцев преподавала русский язык и литературу в колледже искусств…

– Но вы же понимаете, этого недостаточно для работы корректором в издательстве. – Мужчина прервал меня. Его тонкие морщинистые губы под гримасой недовольства происходящим будто бы вовсе исчезли с лица. На вид ему было лет сорок. На безымянном пальце блестело толстое обручальное кольцо, такие уже никто не носит лет сто. Вероятно, моя харизма не прошибет его толстенную снобистскую броню. Каким все-таки обманчивым бывает приятный голос, не имеющий ничего общего с наружностью и характером человека, восседавшего передо мной.

– Понимаю, поэтому прошу дать мне шанс в виде тестового задания. – Я слегка улыбнулась и убрала за ухо упавшую на глаза прядь волос. – Я же все-таки дипломированный филолог, а не девочка без какого-либо образования.