Ангелина Ромашкина – Если в августе пойдет снег (страница 10)
– А чего хочешь ты? Кажется, ты собирался свалить из этого города подальше.
Чего хотел я? В данную секунду я хотел вернуться в кальянную и проиграть Вадику в Дурака.
– Да, я хочу свалить через два года. Но об этом никто не знает, кроме тебя, и не должен знать, пока что. А сейчас я просто хочу спокойной жизни, поэтому сделаю так, как просит мать.
– Ты кормишь ее ложными обещаниями? Такой себе поступок.
Риша осуждала меня. Да что там. Я сам себя осуждал. Но мне настолько сложно было выйти на открытый конфликт с родителями, что я предпочитал сладкую ложь горькой правде.
– Через год я поговорю с ней. Скажу, что выбрал другое направление.
– Передо мной не надо оправдываться, Рик. – Она улыбнулась, склонив голову на бок.
– Я просто ответил на твой вопрос. Мне правда пора. До завтра.
Я толкнул тяжелую дверь плечом.
– Стой. Помоги мне отделаться от бывшего.
Что? Я посмотрел на Ришу. В ее зеленых глазах читалась мольба. Мольба о помощи.
– Он сейчас ждет меня возле школьных ворот. Я бы попросила Вадика. Но Ярик знает его и никогда не поверит в то, что мы встречаемся. А ты идеально подходишь на роль моего бойфренда.
– И что мне нужно делать?
– Все очень просто. Держи меня за руку и не отпускай. А говорить буду я. Если потребуют обстоятельства, поцелуешь меня.
Я замер. Кажется, Риша прочитала испуг во взгляде и поэтому добавила:
– В щеку. А то тебя еще инфаркт хватит.
Риша протянула руку. Я сглотнул образовавшийся в горле ком и взял ее за руку. Хоть бы она не обратила внимание на мою потную ладонь. Господь всемогущий! Эта девушка сведет меня с ума.
Глава 11
Риша
Проигнорировав вызов Дена, я свернула с Невского на Лиговский проспект. Судя по адресу, Рик жил недалеко от сада Сан-Галли. Я всегда опасалась этого места. И ни разу за все поездки в Питер не решалась туда зайти. Если верить истории, в советские времена несколько мужчин надругались там над беззащитной девушкой, а около тридцати извергов, сбежавшихся на крики несчастной, смотрели на происходящее, как на публичное цирковое выступление, вместо того, чтобы защитить ее. Благо власти наказали всех, кто был причастен к этому зверскому истязанию.
Я прислонила ключ к металлическим воротам, чтобы зайти в закрытый двор-колодец. В моем родном маленьком городке многие упрекали застройщиков в том, что они экономили пространство, водружая «лицом к лицу» многоэтажки. Побывали бы они хоть раз в Петербурге, чтобы понять: вот, где по-настоящему экономили пространство во времена Петра Первого.
В 18 столетии купцы покупали землю между двумя домами и размещали там еще одно жилое строение, которое позже надстраивалось мансардами и воздушными переходами. А дабы не лишать помещения толики солнечного света, оставляли подобные дворы-колодцы. Я прошла сквозь один двор и подошла к еще одним закрытым металлическим воротам, чтобы попасть во двор, где располагался третий подъезд. Двор во дворе – замысловатая матрешка, подумала я.
Войдя в подъезд, я почувствовала, как запах сырости ударил в нос, неминуемо вызвав приступ тошноты. Серо-белые стены с облупившейся штукатуркой заставили забыть о том, что, посещая Санкт-Петербург, я каждый раз восхищалась каждым его уголком. Я не поднялась – вбежала на шестой этаж, чтобы поскорее оказаться в квартире Рика и вдохнуть запах посвежее и поприятнее. По крайней мере, я надеялась на то, что квартира друга не перенесет меня в атмосферу запустевшей каморки Родиона Раскольникова.
Черная железная дверь с золотистым номером 60. Я вставила ключ в верхний замок. Рик закрыл его на три оборота. Как и в родительской квартире. Рик сбежал от родителей в другой город, чтобы в корне изменить жизнь, но от мелких привычек, олицетворяющих его натуру, не так-то просто избавиться, как от желания следовать велению отца и матери.
Как только я открыла дверь, меня обволокло тепло, томящееся в тесной квартирке. Аромат сваренного в турке кофе заставил тут же вспомнить о том, что каждый раз, когда я приходила после занятий в гости к Рику, он готовил мне кофе. И всегда доставал из холодильника коробку со сливками, которую покупал специально для меня, ведь никто в его доме не пил «разбавленный кофе», как выражался Рик.
В узком темном коридоре стоял небольшой шкаф, внутри которого, вероятно, висела верхняя одежда. Прямо у входа, к стене, примыкала металлическая обувница. Я сразу обратила внимание на то, что, помимо двух пар мужских кроссовок, на ней стояли черные женские ботинки челси и черные лакированные лоферы. Точно. Он живет с девушкой. И она, по всей видимости, не носит каблуки. И не подозревает о том, что в природе существует обувь других цветов.
Слева от коридора располагалась кухня. Еще одно помещение в этой квартире, лишенное солнечного света. Белые тюлевые занавески на окнах не препятствовали проникновению света. Дело вовсе не в них, а в том, что окна кухни выходили на затененный двор-колодец. На небольшом деревянном кухонном гарнитуре царили чистота и порядок. В духе Рика. Он из дома не выйдет, пока не перемоет всю грязную посуду. В отличие от меня. Но на плите, как я и предполагала, красовалась турка с недопитым кофе. Напротив гарнитура стояли советский однокамерный холодильник, перекрашенный в краску светло-коричневого оттенка, и деревяный стол, покрытый льняной скатертью, на которой и лежал ноутбук Рика. Старенький мак. В одиннадцатом классе я помогала Рику с его покупкой.
Я подошла к холодильнику, чтобы кое-что проверить. Как только отворила дверцу холодильника, тут же услышала скрип половиц, сопровождающийся пронзительным «мяу». Люся. Точно. Я же обещала покормить кота.
На кухню закатилось лохматое черное чудище со сверкающими голодными зелеными глазами. Какой же это Люся? Самый настоящий Люцифер!
– Привет, Люся. Я Риша. Подруга Рика.
Кот зашипел и начал бить хвостом об пол. Я ему явно не нравилась.
– Люся, я пришла с миром. Давай без лапоприкладства, окей?
Я захлопнула холодильник, не успев разглядеть содержимое, и попятилась назад, к гарнитуру. Рик говорил, что в ящике возле плиты спрятан корм для Лю…цифера.
– Котя, котя, котя, – замурлыкала я. Но кот продолжал скалиться и издавать страшные шипящие звуки.
Я медленно открыла верхний ящик тумбы, примыкающей к плите. Но там лежали столовые приборы.
Кот потихоньку приближался ко мне, продолжая шипеть. Интересно, он хочет напасть на меня или просто боится?
Я открыла второй ящик, но обнаружила там коробку с приправами и специями. Может, подкормить этого монстра сахарной пудрой? Глядишь, сложит когти на полку и промурлычет пару ласковых кошачьих слов.
Вся надежда на нижний ящик. Фух. Слава богу! Я потянулась за большой картонной коробкой. Но Люцифер опередил меня. Кот в три прыжка оказался возле ящика и, вцепившись зубами в коробку, потащил ее к миске, которая стояла у стены, у входа в кухню.
– Тебя год не кормили что ли?
Люся поставил коробку у миски и с большой надеждой в демонических глазах взглянул на меня.
– Да уж. Голод не тетка. Ради еды можно и у врага помощи попросить?
Я неуверенно шагнула к миске, все еще боясь нападения изголодавшегося кота.
Наполнив тарелку до краев сухим кормом, поспешила взять ноутбук со стола и ретироваться в другую комнату.
Справа от коридора находилась комната, не испещренная мраком. Окна гостиной, с небольшим балконом, выходили прямо на Лиговский проспект.
Стены с серыми обоями, на удивление, не вгоняли в тоску. Возможно, потому, что положение спасали мебель и элементы декора. Справа от входа в комнату стоял белый диван, покрытый плюшевым молочным пледом. Гора небольших квадратных подушек была хаотично расставлена над изголовьем дивана. Над ним висел неоновый декоративный светильник в виде надписи
На противоположной стене, напротив дивана, висел телевизор. Справа от него стоял платяной шкаф. А слева – книжный стеллаж, сверху донизу забитый книгами. Подружка Рика много читает?
Если залезть в чужой ноутбук мне не позволяла совесть. Точнее, ее скудные остатки. То не осмотреть книжные полки я просто не могла.
– Ну и что ты у нас читаешь, любительница черной обуви?
Верхние три полки были заставлены русской и зарубежной классикой в мягких обложках. Достоевский, Тургенев, Чернышевский, Лесков, Чехов, Лермонтов, Толстой, Маркес, Сэлинджер, Стейнбек, Фицджеральд, романы сестер Бронте, Флобер, Золя. Неужели она все это прочитала?
Как выпускница филологического факультета, хочу сказать, что некоторую часть программных произведений я прочла в сокращении. При таком объеме литературы у меня просто не осталось бы свободных минут на реальную жизнь, которую я так спешила с весельем и радостью прожить тогда. Хотя сейчас я бы с удовольствием перечитала кое-какую классику, но уже осознанно.
Остальные три полки были забиты учебной литературой Рика. «Очерки истории архитектурных стилей», «История заподноевропейской архитектуры», «История памятников архитектуры» и прочие архитектурные фолианты. Неужели Рик решил все-таки поступить в Архитектурный вуз? Я думала, его мечта осталась в далеком прошлом.