Angelina More – Ты сможешь меня простить? (страница 8)

Раны на спине дают о себе знать жгучим жжением и дискомфортом. Хорошо, что повязки на спине были обильно смочены, они не успели прилипнуть и было не так больно их снимать.

– Спина заживёт через две-три недели, – да, я знаю, что от таких ран иногда дольше зажимает, чем от пулевых ранений. А учитывая то, что <<господин>> меня пощадил, я ещё легко отделалась. Сажусь обратно на ягодицы.

– Запястье и стопы будешь перевязывать три раза в день. Спину я тебе буду приходить перевязывать или твой господин.

Шрамы как от оков будут, как будто правда на каторге была. Смотрю на них и ничего не чувствую, пустота внутри. Не ужели не осталось сил? Так быстро иссякли что ли? Или это защитный механизм от стресса.

– Спасибо, – говорю безэмоционально, не подняв головы, всё также рассматривая уже только стопы. Здесь дела обстоят куда хуже, чем с запястьями. Глубокие раны, которые только-только покрылись лёгкой корочкой-струпом. Славу Богу, что ничего нет на самой подошве. Сжимаю кулаки и подавшись вперёд, резко встаю.

– А, ну, быстро ложись обратно. Тебе сейчас нужно сил набираться, – помогает лечь обратно. Только теперь уже на спину. Боль терпимая, если что перевернусь на бок. Оставив поднос с едой на столе, который стоит рядом с тахтой, травница уходит, наградив меня сожалеющим взглядом.

Перекусив сладкой лепёшкой и запив её чаем, быстро проваливаюсь в глубокий сон. Но перед этим проносится мысль, что без помощи трав старушки не обошлось.

Глава 7

Иман

– Жить будет девчонка. Нельзя с ней так, коже очень нежная. Надо постараться, чтобы гнойников не было….

– Да, постарайся. Иначе на кой чёрт тебе голова и руки, если не можешь делать свою работу.

– А кто ж тебе будет латать войнов твоих? – скрипучий смех.

– И почему ты до сих пор с языком ходишь? Не боишься, что отрежу? – знаю, что не боится. За это её и уважаю. Всегда говорит правду.

– Не отрежешь … Потому что ненавидишь, когда перед тобой лебезят и лгут.

– Хорошо меня знаешь? – приподнимаю бровь, но при этом никак больше не выражаю эмоции.

– Да, – отвечает коротко и смотрит прямо на меня своими проклятыми глазами. Хочет увидить что-то. Хмыкает и разворачивается, перед этим склонив голову. Знает, что не убью её, других бы давно казнил. Но не её, верная она. А верность в наше время очень дорого стоит.

– И даже ничего не спросишь?– стоит ко мне спиной, но голову в бок повернула.

– Нет. Всё равно не поверишь. Погибель в ней твоя. Она сейчас спит, после моего чая. Проснётся не раньше завтрашнего утра, – поворачивает голову и уходит.

***

Старуха Зарма хорошо его знает. Как только взглянула в детстве в его в глаза, поняла, что будет жестокий правитель и лидер. Что многие будут склонять перед ним головы. Много крови он прольёт в пустыне. Много крови прольёт, выгрызая свою территорию.

Не поверил, что девчонка станет погибелью его. В ней его слабость. Хоть он ещё не признался себе, но глаза и действия выдают. Главное, чтобы к себе прислушался в нужный момент и посадил кровожадного зверя на цепи.

***

– Лазутчиков засекли, – подходя, сказал, Камаль. – В несколько километров. Что-то затевается. Думал, будет засада по дороге сюда.

– А она и будет. Возьми пять человек и разведай местность. Надо подготовится. Они могут напасть в любой момент, – знаю, что будет заварушка, главное от деревни подальше. К вечеру прибудут ещё люди. С таким количеством как сейчас мы не справимся. – Командуй, Камаль.

Всё также стою возле хижины старухи Зармы. Такое дикое желание одолевает зайти туда. К ней. Старая ведь, поэтому ушла. Хотя знаю, что она только в своей хижине и торчит всегда. Думает, что подамся искушению. Не приняли её местные в деревне. Некоторые ненавидят, некоторые бояться, обходят стороной. Если бы не мой приказ о неприкосновенности, сжили бы старую давно. А следом одолевает злость. Сживаю кулаки, никогда не терял головы из-за шлюхи. Поскорей бы её трахнуть, может легче станет и не буду постоянно думать о ней. Член стоит колом. Я предвкушаю как она будет стонать подо мной. Как только заживёт спина потребую своё. Я не намерен больше терпеть. Даже разрядка с местной шлюхой не помогла. Но ничего. Как там в России говорят: «запретный плод сладок»? Дааа, по-другому и не скажешь.

Надя

Проснулась я от лучика света. Да, мне определённо лучше. Теперь я точно уверена, что без рук травницы не обошлось.

Прошло уже полторы недели, как я живу у неё. Повязки мне меняет только она, чему я очень рада. Всё это время я чудовище не видела, но иногда создавалась стойкое ощущение, что он совсем рядом. Я его не видела… Но его энергетика, я уверена, что она была его. Я просыпалась от неё. Словно он будил меня взглядом.

Почему я так уверена?

Потому что у меня волоски на теле встали дыбом, когда я чувствовала присутствие человека за стенкой или за окном. Холодный пот выступал на спине. И всё, что мне оставалось это лежать с открытыми глазами, до тер пор пока не уйдёт незримое присутствие другого человека.

Надо же, этой ночью не ворочилась, как уснула в одном положении так и проснулась. Тело занемело так, что в икрах проходит лёгкая судорога. Надо срочно вставать. Приподнимаюсь и замечаю таз, стоящей рядом с тумбой. А на самой тумбе новый перевязочный материал. Закончив с утрешними мероприятиями и обработав раны, принялась ждать Зарму, чтобы та помогла мне со спиной. Одежду мне не дали, поэтому что я пытаюсь обмотаться простынёй. Но как только делаю первые шаги, цепляюсь за край и простыня соскальзывает, но я успеваю схватить в последний момент на уровне бедер. «Успела» говорю себе, подняв голову и встречаюсь с чёрными впадинами. Взгляд такой колючий, острый, голодный. Столько похоти в нём. Понимаю, что если захочет взять у меня не хватит сил противостоять. Знаю точно, что не дамся, до последнего буду биться. Поднимаю резко простыню на себя, чтобы прикрыть грудь.

– Вижу лучше тебе уже, раз встаёшь самостоятельно, – говорит спокойно, расслабленно. Идёт на меня не спеша, с грацией хищника. Он и есть хищник, который увидел свою жертву и ждёт момента, чтобы сделать решающий смертоносный бросок. Я понимаю, что эта расслабленность мнимая, стоит мне сделать резкое движение и произойдёт неизбежное. Молчу, он уже подошёл в плотную. Вижу, как дёргается кадык верх-вниз.

– Молчишь. Я надеюсь это только по тому, что ты усвоила урок, – подносит свою руку в моей щеке и хочет прикоснутся, а я отшатываюсь чуть назад, словно от пощёчины. Из-за страха. Я боюсь, что он может мне ещё боль причинить. Этот монстр может только так.

– Не усвоила, значит.

Что я наделала? Сердце стучит так, как будто я пробежала стометровку. Выдох, поднимаю взгляд и смотрю прямо в дьявольские глаза. Не понравилось, как отреагировала. А как можно после того, что он сделал спокойно выносить его прикосновения? Не хочу, чтобы ко мне прикасался. Мне противно даже находится в одном помещении с ним. Но кто я такая, чтобы учитывались мои желании? Опускаю глаза, лишь бы не смотреть в глаза-смерти. Кулаки сжаты сильно, что даже костяшки начинают белеть. Ощущение, что вены на руках сейчас просто лопнут от напряжения.

– Не прикасайся ко мне, – говорю не так громко, но уверенно. Не знаешь что ли, что его это разозлит, Надя?

Господи, какой же он высокий. Мне приходится задирать голову так сильно, что мышцы на шеи натягиваются, причиняя лёгкую боль.

– Нунна… – специально растягивает прозвище. – А что же ты будешь делать, когда я буду тебя трахать? Не отвечай, мне плевать. Потому что как только заживёт спина, я возьму тебя, как степную кобылу и буду трахать до изнеможения… Хотя знаешь, я могу и сейчас тебя взять. И правда, что я тяну? – выгибает одну бровь и при этом говорит медленно, словно уже меня трахает.

Мне нужно что-нибудь придумать, чтобы этого не произошло.

– Добровольно уже никто не даёт?– лучше бы молчала. Хватает резко за руку и вздёргивает к себе так, что на доли секунды припечатываюсь к телу. Рефлекторно делаю вдох и вдыхаю аромат «своего господина». Мускус и раскаленный песок.

– Хороший ход, но провальный, Нунна. Я всё равно тебя возьму. Когда захочу, где захочу и как захочу,– шепчет мне в губы, обдавая меня мятным дыханием, а я всё продолжаю смотреть в его чёрные глаза. Они меня пленили. Заворожили. И в следующий момент происходит то, что я никак не ожила от этого монстра.

Он набрасывается на мои губы.

И целует меня сначала с напором, говоря этим, что порабощает меня, с нажимом, всасывает то верхнюю губу, то нижнюю. Смакует их. Его губы слегка пухловатые и очень горячие, как раскалённый песок, который оставляет невидимые ожоги. А потом целует медленно, словно хочет растянуть удовольствие. Словно хочет испить меня, мелкими глотками, как путник, который долгое время был в дороге. Обводит языком поочерёдно губы, пытается протиснутся в рот, но я так крепко их сжимаю, что от напряжения начинают болеть скулы. Стою и крепко цепляюсь за край простыни, чтобы в туже секунду оттолкнуть Имана ибн Сахима. Но куда там мне- дюймовочке тягаться с медведем? Мои сопротивления только будоражат его, ещё сильней возбуждают. Одной рукой он обхватывает мою талию, словно клешнями. Обжигает своим теплом. Больно сжимает, а следующую секунду аккуратно гладит, я бы сказала нежно. Нежно? Он разве так умеет? Точно будут синяки. Ему что мало тех, что есть сейчас? А другой рукой фиксирует голову на затылке, обездвижив меня этим и натягивает сильнее волосы, чтобы запрокинула голову ещё сильней. И ещё сильнее припечатывает меня к себе. Он не прикасается к болезненным участкам, словно чувствует, где болит.