Angelina More – Ты сможешь меня простить? (страница 3)

– Позови главного,– сказал с акцентом ихриплым после сна голосом пациент.

Подсоединив систему, выхожу из палаты и только сейчас замечаю как сильно у меня трясутся руки. Глядя на запястье, понимаю, что останутся синяки после такой хватки. Так надо успокоится. Давай Надя вдох-выдох, вдох-выдох. Всё хорошо. Иду в конец коридора в кабинет главного врача. Стучусь. Слышу за дверью раздраженное: «Да». Вхожу и сразу с порога говорю.

– Николай Александрович, вас хочет видеть пациент с огнестрельным, – поднимаю глаза и вижу как изменилось лицо мужчины. Губы сжаты в тонкую линию, брови ещё сильней сдвинуты к переносице, в глазах зарождающаяся тревога.

– Сейчас подойду, можешь идти работать, – говорит резко главный. А я не стала задерживаться и сразу пошла делать обход по палатам, проверяя капельницы.

Идя обратно с штативами в процедурный кабинет, услышала шум в одной из палат. Но я сразу поняла из какой палаты он доносится.

– Ира, убери там все, – сказал Николай Александрович грубым, резким тоном.

А у самой в голове проносится: «поскорее уже доработать эту смену».

До вечера время пролетает быстро и не заметно. Без всяких происшествий. Только под вечер, сидя в сестринской комнате с Ирой, услышала шаги. По ним сразу можно отметить, что идёт уверенный в себе человек.

– Мужчина, вы к кому? – задаю ровным голосом вопрос, подходя чуть ближе.

На меня смотрят чёрные глаза, окидывая масляным взглядом. Стало не по себе от этого. Захотелось как можно скорее уйти подальше и отмыться. Мужчина, одет в костюм тройку. Высок, хотя с моим-то ростом, все кажутся высокими. Бородатый. Широкоплечий.

– Мне к Иману ибн Сахиму, – говорит с явным акцентом, продолжая меня оценивать, словно товар на ярмарке. Я сразу поняла про кого он говорит, но часы приёма для всех одинаковы и я не хочу допустить шума в отделение, который был днём, а что он будет я не сомневаюсь.

– Приходите завтра, в часы приёма. Больному нужен покой, – отвечаю заученную фразу. Вижу как меняется взгляд у мужчины. Злой, что посмела перечить. Пронизывающий до костей, от которого мурашки по коже.

– Не ищи проблем на свою голову и всё будет хорошо, – резко с ненавистью отвечает он, но вторую часть предложение уже более спокойно. И заходит в палату, громко при этом хлопнув дверью. Я понимаю, что лучше не лезть и уйти в сестринскую комнату и не дай бог мне услышать что-то что не для моих ушей не предназначено. Разворачиваюсь и иду в уборную комнату, умыть лицо холодной водой. Хотя бы с лица смыть этот липкий, масляной взгляд.

Проходя по коридору было слышно разговор мужчин, разговаривающих на повышенных тонах. Уже проходя палату, в которой ведётся разговор, можно понять, что мужчины спорят и явно пытаются доказать свою точку зрения. В школе я как-то увлекалась языками, но чаще забрасывала их. Одним из таких языков был арабский. Конечно, я не владею им полностью, но суть могу уловить и ответить односложно. «Оружие готово, для перевозки?», «Асад за всё заплатит», «если здесь не получится перекрыть, то на родине». «он с кем-то из отделения знаком». То,что я услышала явно не предназначалось для моих ушей. Побыстрей уже дойти до сестринской, во избежании дальнейших проблем. Но моим планам не суждено было сбыться.

Дверь открылась и из палаты вышел мужчина.Смерил меня долгим тяжёлым взглядом, а у самой билась в голове только одна мысль: «лишь бы не понял, что я услышала, а главное, что я знаю их язык».

Иман

Начал приходить в себя от прикосновений и когда почувствовал неприятное жжение – схватил мертвой схваткой чью-то очень нежную руку. Красивая, а чего стоит только глаза. Голубые, цвета неба, цвета морской волны. Смотрит прямо в глаза. Россия. Здесь другой менталитет. Отвык. Дома, в песках на мужчин вообще не смотрит женщина, не разговаривает с ним. Только после его позволения.За такое сразу же высекли кнутом обнаглевшую.

– Главного позови, – говорю хрипло из-за долгого сна, отпуская руку. Уходит, подсоединив капельницу. Через пару минут приходит главный врач.

– Доброе утро, Иман. Как самочувствие? Всё устраивает? –Лебезит. Ненавижу это. Конечно, такие деньги ему в карман приплыли. Свожу брови и пытаюсь приподняться, потому что устал лежать на спине.

– Нормально всё, готовьте документы на выписку. На завтра, – не намерен пролеживать здесь. И не такие раны были у меня. Вижу, что недоволен и хочет, чтобыздесь подольше задержался.

– Господин, Иман, – как заговорил. Я приподнимаю одну бровь и смотрю прямо в глаза. – Ещё так рано, у вас два огнестрельных, вам нужен покой. Полежите ещё пару дней, хотя бы…

Перебиваю, не дав договорить.

– Я сказал завтра, Доктор, и это не обсуждается, – отрезаю грубо, резко. Пытаюсь ещё выше приподняться на постели, но через пару секунд штатив падает. Откидываюсь на постель обратно, всё-таки ещё сложновато. Смотрю на доктора и тот понимает без слов, уходит, зовя кого-то, чтобы убрали тут.

Асад. Сколько же это имя вызывает во мне эмоций. Непреодолимую жажду убивать. Нестерпимую ярость, и так долго жаждущую мною месть. Как же хочется увидеть его гнилой хладный труп. Так погрузился в свои мысли, что не заметил, что санитарка уже почти всё убрала. Сейчас домывает пол, при этом не забывая покрутить задом. Да, давно у меня не было женщин и чувствую еще пару недель будет не до них. Но дискомфорт приносит, когда член стоит, принося неприятные ощущения в паху.

День проходит быстро, так как я большую часть время провёл во сне. Под вечер приходит Мустофа.

– Привет, брат. Как ты, дорогой? –мы никогда не были близки с ним. И сейчас ощущается в его словах издевательство и некое превосходство.

– Твоими молитвами, брат. Завтра выписывают. Нужно выдвигаться. Оружие ведь готово для перевозки?

– Да, Асад готовиться, думает, что ты долго ещё проваляешься здесь.

– Есть информация, но это не точно сейчас. Он с кем-то из отделения знаком,-сказав, что заедет завтра за мной, уходит.

Асад хочет заполучит торговый путь в пустыне. Но это моя земля, а я своё никогда и никому не отдам. Мы должны были встретится в России с ним, на нейтральной территории. Но он пошёл не тем путём и теперь ни о каких договорённостей и соглашений и речи быть не может.

Через некоторое время заходит медсестра и подсоединяет систему. Девушка явно чем-то взволнована. Глаза бегают. Губы поджаты в тонкую линию. Руки дрожат. И видно, что торопиться. Приятно пахнет, такой сладких аромат. В паху, опять, становится тесно и это чёртово неприятное ощущение.

– Аль кальба(1),– девушка вздрогнула и выскочила за дверь. Но перед выходом, я увидел панику и страх в её глазах.

Надя

Наконец-то, я дома. Не верится, что эта смена закончилась. Сегодня Ева не пойдёт в сад. Проведём день вместе. Я так по ней соскучилась.

Был довольно жаркий день. Я собираюсь встретится с подругой в кафе. Выбираю легкий голубого цвета сарафан, джинцовку, балетки, делаю неуклюжую кукишку и выхожу на кухню. За кухонным столом сидят все домочадцы. У нас сейчас ранний ужин, но я от него отказалась, так как перекушу в кафе. Целую своё крошку в головку, вдыхая такой родной запах, ничем не передаваемый. Она поворачивает свою кудрявую макушку и смотрит на меня своими небесными глазами, не понимая куда я собралась без неё.

– Мам, я не долго. Думаю, на пару часиков. Еву сама уложу, к этому время уже вернусь,– подходу к родителям, целую щёку обоим, поворачиваюсь и иду в сторону двери.

– Дочь, может не пойдёшь? Не спокойно как-то у меня на сердце, – говорит мама. Смотрю на неё и вижу нескрываемую тревогу, что плещется в глазах. Но что может случится со мной? Я всего на пару часов.

– Всё будет хорошо, мам, не переживай. Я буду осторожна, – подхожу к маме, обнимаю её и ещё раз приживаюсь к щеке. Мама обнимает в ответ, целуяв лоб. Подхожу к столу и сажусь на корточки напротив дочери.

– Веди себя хорошо. Солнышко. Я скоро буду.

Подхожу к папе, целуя в щеку и выхожу из дома, при этом машу рукой перед тем как закрыть за собой дверь.

***

Весь вечер меня не покидает тревожное чувство. Как будто за мной кто-то наблюдает. И теперь всё чаще ко мне возвращается мысль, почему я не послушала маму? Сидела бы сейчас дома, играла бы с дочкой. Потом как всегда после того как уложу Еву, сидели бы с мамой на кухне за чашечкой зелёного чая и вели разговоры ни о чём. Люблю эти моменты. Мы с мамой очень близки, я надеюсь, что у меня получится выстроить такие отношения с Евой в дальнейшем.

Возвращалась домой как положено. Ещё довольно рано. Холодная ночь будет сегодня. Из-за деревьев виден алый зарождающийся закат. Очень красиво, прям глаз не оторвать. Насыщенно-красный, а над деревьями плавно переходит в фиолетовый. Иду прибавляя шаг, потому что червь-тревоги начал зарождаться во мне в геометрической прогрессии. Я часто оборачиваюсь, но ничего не вижу опасного. На тротуаре больше никого нет. Оборачиваюсь и ощущаю укол в область шеи, но перед тем как погрузится в тёмную пучину, поднимаю голову и встречаюсь с чёрными глазами, которые не предвещают ничего хорошего.

1-сука

Глава 3

Часто просыпаюсь, но не могу открыть глаз. Опять темнота. Очень хочется в моменты пробуждения пить, но сил так мало. Только просыпаешься, через несколько секунд опять темнота.

Резкий холод. Пытаюсь податься вперед, но боль от затекших мышцах срывает стон боли. Пытаюсь разглядеть обстановку. Ничего не понимаю и не вижу. Белые пятна пляшут перед глазами.