Angelina More – Надежда умирает последней (страница 8)

От нескончаемых мыслей разболелась голова. Постоянная вибрирующая боль в висках, подобна дрели в стене.

Промучившись, я смогла уснуть, зная, что следующей день будет прожит только с одним желанием - поскорее бы этот день закончился.

Глава 7

День выдался тяжелый, как и предполагала. Всё валится из рук. Получала несколько замечаний от Хиджры за невнимательность и безбрежное отношение к хозяйской посуде. А что толку от этих замечаний, я же не специально. У меня пальцы рук, да и сами руки не держат эти тяжеленные кастрюли и сковороды. А ещё ведь постоянно таскаешь их с места на место.

Подушечки пальцев уже не такие мягкие, как были раньше, наверное, даже кремами не восстановлю.

Взяв железную щётку и обмокнув в чистящее, начинаю тереть подгоревшую накипь. Под бесконечный водоворот мыслей, вспоминаю сегодняшнюю ночь.

Сон. Странно даже, что именно сегодня Иман приснился. Он уже появлялся несколько раз в сновидениях, но они были такими не чёткими, что я предпочитала думать, что этого просто не было.

А сегодня...

Всё было настолько реалистично, что на секунду после пробуждения меня пронзила острая игла разочарования от того, что это все лишь был сон.

Пустыня. Ночь.

Сияющие звёзды на небосводе. И круглая луна, подглядывающая за двумя сплетёнными телами, прикрытыми легким покрывалом.

Иман ничего не говорил. Только жадно... по-звериному приближался к волосам, к шеи и вдыхал полной грудью, как будто не мог поверить, что это, действительно, я. Ненасытно просматривал каждый сантиметр тела, сопровождая всё легкими обжигающие маленькими поцелуями.

Но стоило мне что-то сказать, как он остановился, наваливался на меня, даря ту приятную тяжесть мужского тела и всматривался в лицо. Внимательно. Боюсь прослушать.

Слушал, когда я спрашивала, что с ним, когда вернётся? А он ... он заглядывался на мои приоткрытые губы, а потом алча набрасывался на них, забирая последний воздух из лёгких.

Слушал, когда я рассказывала о своей новой жизни, опуская самые неприятные моменты, но уже вникая в каждое слово. Тело стало напряженным, словно опасность рядом, стальные мышцы напрягались, словно камень. Глаза серьезные, брови сердито сведены к переносице. Вернулся тот Иман, которого я боялась. Появилась та убийственная энергетика, от которой волоски вставали дыбом и хотелось только одного - убежать. Но не сейчас... Она уже для меня другая. Окутывающая. И уже не страх овладевает телом, а предвкушение.

Если вглядеться в его зеленые глаза можно увидеть то, что на первый взгляд покажется галлюцинацией. Тревога, обеспокоенность и растерянность вплелись в один комок, вытесняя ту привычную серьезность и жестокость, оставляя истинное отношение ко мне.

Ничего не говорил. Смотрел.

Попросила вернутся поскорее, а потом... сдерживая слёзы рассказала о возможной беременности.

Неверие. Шок.

Пришлось сдержать смешок, такое не каждому удавалось увидеть. Радость? Но без улыбки. Иман - человек действий. Поэтому и радость была в действиях.

Поцелуй обрушился неожиданно. Поглощающий. Пьянящий. Уносящий далеко от реальности. Туда, где можно забыться. И остается только впитывать обжигающую страсть мужчины. Поцелуй долгий. До нехватки воздуха. До жжения в лёгких.

Не может остановится, а я и не хочу, чтобы останавливался. То, чувство, которое я так жаждала, наконец, получила.

Безопасность.

Сейчас. С ним. Ничего не страшно.

Колючая щетина царапает нежную кожу на шеи, подставляю, чтобы не смел прекращать сладостную пытку, от которой тяжелеет внизу живота и появляется эффект бабочек. Отстранился. Всматривается, что-то ища, а потом снова припал к шее. На этот раз по-другому.

Интимно. Порочно. Безумно медленно и нежно. Только нежность была острой, с горчинкой. Другую он не знает и не сможет дать.

Сжигает все мысли в адском пламени, оставляя нас... обнаженных телом и разумом.

Движение вниз. Ему нравится ласкать мою грудь, но помнит, что я к ней равнодушна, поэтому не задерживается долго. Руки мнут каждый доступный участок кожи. До легкой боли, не переходя грань.

Напротив живота. Смотрит, словно хочет просканировать его. Добраться до... новой жизни и увидеть её.

Смотрю на него. Брови сведены. Наклоняется и обдаёт горячим потоком воздуха, кожа покрывается мурашками. А потом целует. Каждым миллиметр. Отстраняется. Пронзает своей зеленью, гипнотизируя.

- Ещё одно замечание и будет дополнительная работа. Ты не на курорте, чтобы летать в облаках, - жёстко приземляет Хиджра, неженским голосом, слегка потрепав меня за плечо. Щетка упала на пол, оставляя черные брызги на белом с рисунком кафеле.

Быстро моргаю, пытаясь вернутся в реальность.

Медленно, очень медленно сегодня идет работа. Сил нет совсем. Пальцы не слушаются. А возразить не могу.

Хиджра ушла на свое рабочее место, перед этим еще раз поторопив.

Как бы я не старалась, но моя привычная работа давалась с тяжким трудом. И не удивительно, что в конце дня у меня появился бонус, в виде мытья полов в коридоре.

Вечер. Около восьми.

Поднялась на нужный этаж. В коридоре пусто. Яркое освещение даёт возможность рассмотреть малейшую деталь интерьера. Красиво. Минималистично, но на мой взгляд слишком много золотых деталей: окантовка рамок на картинах, узоры на вазонах, на потолке. Если было бы больше времени, можно долго разглядывать этот удивительный потолок. Ручная работа. Кропотливая и ... очень долгая. Это не просто узор, здесь нечто больше заложено.

Цветы вдоль всего коридора. Нет чувства загруженности, вазоны стоят на достаточном расстоянии друг от друга. Между большими растениями, висят картины.

Прохожу дальше, не задерживаясь на картинах. По правую сторону двери. Я насчитала три. В конце холл. Большие окна, практически до пола. Маленький столик рядом с диваном и двумя креслами.

А за окном...

Сад. Тот самый, на который я любовалась, вспоминая маму и её любовь к цветам.

Перед окнами дворик с беседками.

Нет больше времени, но ноги не сдвинуть, словно приклеенные.

Дыхание перехватает, насколько огромная территория у отца Имана. На секунду почувствовала дуновение ветра, а с ним и цветочный запах цветов, что растут в саду. Сладкий привкус осел на кончике языка.

- Мам? Я правильно делаю?

-Да, дочь. У тебя хорошо получается.

Не могу отнести себя к земледельцам, но иногда тянет к земле.

Как сейчас, например.

Пока есть огонь желание облагородить клумбу, мама взяла "быка за рога", как она выражается после моих порывов, и объяснив, что нужно оставлять, а что нужно выпалывать, села с Евой на кресло-качалку.

Еве полгодика. Круглое личико, с длинными ресницами, с голубыми глазками и с двумя нижними зубками, смотрит на этот мир искренней улыбкой. Такая улыбка бывает только у ребенка. Улыбаюсь в ответ, забывая о клумбе, о сорняках.

- Дочь, что так быстро? - улыбается мама, намекая на то, что мой энтузиазм быстро пролетел, причём мимо меня, а тот порыв был просто дуновением в мою сторону. Хихикает, что-то шепча на ушко Еве. А дочь-предательница смеётся своим задорным смехом.

- Вы меня отвлекаете, - нахожусь сразу же с ответом.

Как можно что-то делать, когда тело жаждет ворваться в ту идиллию, которая сейчас между бабушкой и внучкой.

Так и стаю, подбородок на руке, а рука на лопате.

- Мам-мам-мам, - Ева только-только начала говорить своё первое слово. А так постоянно щебечет на своём тарабарском. Кудрявые волосики упали на лоб, закрывая небесно-голубые глаза, когда дочь тянет ко мне ручки.

- Мам, вы идете погуляйте, а то я так точно даже не приступлю к клумбе. Да и энтузиазм бежит уже от меня. А ты знаешь, что я не бегун и догнать не смогу, - смеюсь.

Ева подхватывает. Заразительный смех у неё, явно, достался от бабушки.

Наступаю на каменный широкий заборчик, который украшает нашу округлую форму клумбы, чтобы поцеловать Еву и маму, как сквозь плотный туман, заволакивающий разум, доносится голос.

Сначала еле слышно, но, когда рассеивается воспоминание, голос требовательный и недовольный.

- Что здесь происходит? За что тебе платят зарплату? - разворачиваюсь, смахивая последние влажные крупинки прошлого с глаз.

-Простите, я ... - ничего не могу придумать. А женщина с каждой секундой становится мрачнее. Злость и раздражение не только видно на лице, но и чувствуется на ментальном уровне.

- Кто ты? Я тебя прежде здесь не видела, - голос стал мягче, но недовольство и раздражение скрыть не получилось, или не хотела этого делать.

- Посудомойка, - опускаю голову.

- Тогда, что ты здесь делаешь?