Angelina More – Надежда умирает последней (страница 7)

- Он ведь не задержится здесь надолго? Может стоит как-то сократить ваши встречи? - присаживаюсь рядом и осторожно дотрагиваюсь до плеча. Не отстраняется. Сделав глубокий вдов, поворачивает голову ко мне. Убираю руку.

- Сказал, что половину работы сделано. Осталось несколько месяцев подождать.

- Когда нет определённости ещё хуже... Может ссылаться на ухудшение здоровье? Плохо чувствуешь себя, живот болит, месячные? - понимаю, что прокатит только несколько раз. Еле слышно. - Главное, чтобы с собой не взял тебя.

- Я не думаю, ведь у меня договор с ..., - а потом смотрит на меня и не может продолжить фразу. Вспоминает мою историю и понимает, что они могут ВСЁ.

- У тебя не такая плачевная ситуация, как у меня, Анель. И лучше разбитое сердце, чем невозможность вновь увидеть своих близких.

Возможно она не получила той поддержки, на какую рассчитывала, но как сама Анель сказала: <<не нужно стоить иллюзий>>. Она ничего не ответила, только кивнула, но как-то обреченно. Не стала больше ничего говорить, не имею права этого делать, когда сама копошусь в чувствах, пытаясь понять, что я, действительно, чувствую к Иману. Виню себя, что так закончилось всё. Иман говорил, что им нужно забрать оружие, которым торгуют на его территории. Но на нас напали...

Не желаю вспоминать, что было после, поэтому выплываю из мыслей и окунаюсь в реальность.

Быстро проведя гигиенические мероприятия, ложусь в постель. Как только голова касается подушки, как я тут же проваливаюсь в спасательную темноту.

☆☆☆

С Анель мы увиделись следующим утром.

- Я видела, можешь не говорить, - хотела сказать, что она выглядит слишком помятой, но Анель меня опередила. - Он меня сегодня заездил. Как будто в последний раз трахал. Безумно хочу спать, - зевает, плюхаясь на свою кровать.

- Только не засыпай, у Самиды Аль хоть и есть сердце, но лучше...

- Знаю, - перебивает, не дав договорить. - Если сейчас не подниму свою жопу, то есть риск как раз встретится с темной стороной нашей управляющей, - снова зевает, но встаёт. - Надя.. - смотрит, маленькими глазками, которые слишком сонные. - Я тебе тогда не сказала <<спасибо>>, - трет лицо, чтобы как-то взбодрится. Взгляд более осознанный. - Спасибо тебе. Я ценю, - не ожидала, что мой день начнётся с благодарностей даже не нашлась с ответом. Анель уже в ванной. Не стала говорить, что ушла, всё равно не услышит из-за шума воды.

☆☆☆

День прошёл как обычно. Вымотанная, опустошенная, я домывала последнюю кастрюлю, как услышала звук открывшейся двери.

Закира. Спина ровная, царственная походка. Лицо ничего не выражает. Вытерла руки, встала. Знала, что она снова придёт. Морально готовилась к этой встрече. Но как оказалось, к ней невозможно подготовится.

Остановилась возле стола. Обводит презренным взглядом с ног до головы, это ощущается так остро, что непроизвольно ёжусь.

- Похудела, - молчу. - Если я узнаю, что ты беременна... - капельки холодного пота выступили на спине. Очень надеюсь, что смогла сохранить спокойствие на лице. Тяжело. Особенно, когда смотрят, словно ты муха, сидевшая недавно на говне, - а я узнаю. Не позволю меня опозорить, слышишь меня? - на последних словах её мнимое спокойствие даёт трещину.

Недавно мне стало плохо. От специй запахи были слишком насыщенными, и мне показалось, что сочетали несочетаемое. Не удивлена, что об этом узнала Закира.

- А если забеременеешь ты? - её надетая маска расплывается с каждой секундой, показывая истинное лицо.

- Молчи! - более громко. - Что ты знаешь обо мне? Что? - ядовитая злость заполняет глазное яблоко, а на самом дне дикая боль. Закира хоть и гадюка, но сейчас видно, что её жизнь не такая, какую она хочет показать. - Молчишь? Нечего сказать? Вот, и молчи. Ты не знаешь через, что я прошла. И я ... не позволю шлюхе украсть то, чего я не получила, - глаза блестят. Вопрос только от чего: от слёз или от ненависти. - Чем я хуже тебя? Чем? - это уже не она, а та боль, которая так долго копилась, но уже готова вырваться на свободу. Потому что человек - сосуд не бездонный, и всему есть предел. Только я не хочу быть ведром для слива помой.

- А чем заслужила я? Я не прыгала на твоего мужа и не требовала его внимания. Меня выкрали! Слышишь?! Выкрали! А ты решила ... ответственность за свою несчастную жизнь перекинуть на меня. Только, Закира, я ни в чём не виновата, - не сразу поняла, что произошло, но почувствовала, как голова резко повернулась в сторону. Пощечина. Резкая и хлёсткая. Не ожидала. Щеку жжет, но ничто по сравнению с бушующим ураганом внутри. Поворачиваю голову и смотрю в глаза. Без страха. Твёрдая решительность противостоять. Как смогу.

- Заткнись! - громко. - Молчи, слышишь?! - тише. Отходит на несколько шагов и смотрит. Глаза топятся в боли. Адской. Долгой. Изнуряющей боли. Эта боль засела глубоко. Она так тщательно её скрывает за маской высокомерия и надменности, что сама начинает верить в нарисованную ею же реальность. Ей так легче. Она права только в одном. Что я ничего о ней не знаю и что ей прошлось пережить. Но и она ничего не знает обо мне.

Пытается справится с эмоциями. Они её сжирают, словно оголодавшие звери, которых держали несколько лет на цепи. Поглощают полностью. Глубоко дышит, пытается снова посадить их на цепь.

- Если ты окажешься беременной, я сама его вырежу, - разворачивается и уходит. А я только спустя несколько минут прихожу в себя и смотрю на свои подрагивающие пальцы. Трясёт. Этот разговор вывернул наизнанку внутренности. Всё мою израненную душу, если, конечно... она ещё у меня осталась.

А ещё мне страшно. Очень страшно.

Взяв мусорные мешки выхожу на улицу. Прохладный воздух вперемешку с запахами ароматных фруктов попадает в лёгкие. Душу часто. Глубоко. Хочу пройти в себя, унять дрожь. Но выходит с трудом.

Выбросив мусор, направляюсь к лавочке. Нужно успокоится. Сколько бы не делала глубоких вдохов, не становится легче. Горло сжимается, печет. Мелкая дрожь пронзает раз за разом все тело, словно маленькие раскаленные иглы, от чего я дёргаюсь.

- Мне очень страшно, - говорю в пустоту, надеясь, что кто-то заберёт это чувство.

Обнимаю себя.

Как же мне не хватает безопасности... Иман. Не хочу о нем думать, потому что до сих по не могу понять свои чувства. Моя жизнь так резко меняется, что сейчас я вспоминаю только последние несколько недель с Иманом. Почему только эти воспоминая засели? Почему часто вспоминаю наши ночи, разговоры под открытом небом? Почему? Гоню от себя эти мысли. Сейчас не это главное.

С каждым днём моя уверенность, что во мне зародилась новая жизнь крепнет. От этого становится так горько, что горечь ощущается даже во рту.

Отчаяние и беспомощность душат. Дышу, а воздуха не хватает. Хватаю маленькими глоточками, как рыба на суше, но становится легче только спустя несколько минут. Глаза мокрые, а слёз нет. Не могу.

Она ведь, действительно, сделает то, что сказала. Действовать будет не разумом, а эмоциями. Пожирающая боль, ненависть и уязвлённость сейчас раздирают её в клочья. Она, без сомнения, показала себя настоящую, и то, что пыталась непонятно сколько времени вскрыть, выбралось наружу. Жалко ли мне её? Нет, может кто-то и смог бы, но не я. А то, что она сейчас делает и пытается показать или доказать, это только мнимое успокоения для подтверждения своей собственной значимости, потешить своё покалеченное <<Я>>. Она выбрала именно такой способ. Самый лёгкий, не уверена, конечно, что у неё был другой, но я этого ВСЕГО не заслужила. Я ничего этого не желала. Но ей плевать на это. Даже не стала слушать. Значит, и мне плевать на её прошлую жизнь, на её настоящую жизнь и то, что ее ждёт...

Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, поднимаюсь. Уже поздно, тело жутко требует отдыха. Да и разуму нужна небольшая передышка. Особенно после такой эмоциональной встряски.

Возвращалась обратно в душную маленькую комнату не торопясь, каждый шаг даётся с огромным трудом. Знаю, что лучше это время потратить на долгожданный отдых, но эти шаги... словно идёшь по замершей земле и с каждым шагам, земля всё холоднее и холоднее, а ноги еле-еле переставляются, как будто не мои.

Что со мной?

Собственноручно себя убиваю, продолжая медленно идти по ледяной земле.

- Что с тобой? - из далека доносится голос Анель. Взгляд взволнованный. - Надя, что с тобой?! - более громко. Комната. Как дошла? Не помню.

- Анель, мне так страшно, - невидимый вакуум рассеивается. Становится слышно тиканье часов, частое дыхание девушки. - Если я беременна, она вырежет его... вырежет ребёнка, - обнимаю себя руками.

- Давай присядем. - ведёт к стулу, а сама садится на кровать, напротив меня. Наклоняется, накрывая свои руками мои. Чувствую, как слегка сжимает. - Такая холодная. Закира? - киваю. - Может выпить на всякий случай таблетку? Пока не такой большой срок, чтобы в дальнейшем не было с этим проблем.

- Она уже не поможет. А те, что помогут, только в больнице принимают, - приподнимает бровь в немом вопросе. - я медсестра, не гинекологии, а хирургии, но все же что-то знаю... не зря же зубрила всё в колледже.

Мы ещё некоторое время поговорили, Анель помогла прийти в себя, отвлекая на истории из жизни, но помощь в моей ситуации никто не может, кроме меня самой. А я в таком подавленном состоянии... что не могу мысли собрать в кучу. Они, словно муравьи, мечутся возле разрушенного дома и пытаются восстановить свои жилища, создавая хаус своей беготнёй.