Анетта Молли – Гром (страница 16)

Вопросительно приподнимает бровь.

— Мы не друзья.

— Ты со всеми такая строгая?

Шумно выдыхаю и беру антисептик.

— Сейчас будет щипать.

— Ответь.

— Я строгая только с теми, кто сам не знает, что хочет. Ты просил больше не подходить к тебе. Я выполнила твое желание.

— Я передумал, — его голос отчего-то пронизывает меня насквозь.

— А я — нет. Жестокость я не приемлю…— начинаю, но он перебивает меня, его глаза горят, и в них читается что-то опасное, что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.

— Хорошо, тогда я теперь каждый бой буду начинать так, как сегодня, чтобы потом мы могли поговорить, — нагло произносит.

Обрабатываю раны антисептиком, не остерегаясь. Гром не ведет и бровью.

— Что ты хочешь?

— Тебе нужен честный ответ? — рука Грома оказывается на моей талии, его пальцы слегка сжимают кожу, и я чувствую, как все мое тело мгновенно реагирует на его прикосновение.

— Тебе сильно по голове настучали? — стараюсь храбриться, но я сбита с толку.

Я едва успеваю понять, что происходит, Гром резко дергает меня на себя. Его голова на уровне моей груди. Руки собственнически и нагло держат меня. Чувствую, как его дыхание горячим потоком касается моей кожи через тонкую ткань одежды. Мое сердце бешено колотится, и я пытаюсь отстраниться, но его хватка слишком сильна.

— Гром, отпусти, — говорю я, но мой голос звучит неуверенно, почти как шепот.

Мой взгляд падает на его шорты. Да тут есть на что посмотреть…. Черт…. Совсем с ума сошел. Что он о себе думает?... Вместе с этими мыслями мое тело пронзает от какого-то неконтролируемого животного желания.

Я хочу его.

Безумие какое-то. Его лицо изранено, он плохой человек и абсолютно неуравновешенный, но я не могу заставить себя его не хотеть.

Гром не отвечает, только прижимает меня еще ближе. Его голова слегка поворачивается, и я чувствую, как его губы касаются груди в вырезе топа. Я замираю, мое тело начинает гореть.

Глава 8

— Ты думаешь, что можешь просто так уйти? — мой голос звучит низко, почти как рычание, и я чувствую, как ее дыхание становится прерывистым.

Алиса смотрит на меня со страхом, желанием, неуверенностью. Все смешивается в одном взгляде.

— Ты не хочешь уходить, — снова прикасаюсь губами к ее груди, чуть ниже шеи. Она пахнет как булочка с корицей. Мне безумно нравится.

И я скучал по ней. В прошлый раз в этой комнате я обидел Алису. Отчего-то мне не давало это покоя.

В этот раз мне необходимо сделать ей приятно. Да, я безумно ее хочу. Еще никого так сильно после Веры. До встречи с Алисой, я был уверен, что подобное больше не смогу испытать. Все девушки после были безликие, серые. Я даже не помню ни лиц, ни имен.

А вот Алиса совсем другое дело. Я чувствую азарт. Будто снова живу.

Отчего-то реакция Алисы на мое поведение, ее смелость в высказываниях на мой счет на какое-то время отрезвляют меня. Не знаю, насколько меня хватит, но сейчас я не хочу бороться с самим собой. Этот вечный бой мне надоел. Мне хватит ринга, побед и присутствия Алисы рядом.

Никто не виноват, что моя жизнь не сложилась. Я пытаюсь компенсировать свои неудачи, принося проблемы другим. Сначала тому парню на ринге, затем Алисе.

Да, сегодня я решил слегка поиграть на ее нервах. Хотел увидеть, действительно ли ей все равно на меня. То, что увидел — мне понравилось. Алиса волновалась. Сильно.

Думаю, я смог хотя бы немного искупить свою вину за ее переживания по тому парню, которого отделал. Мое лицо сейчас все в крови, ребра болят, но Алиса пришла. Значит, все было не зря.

За эти последние два года она единственная, кому вроде бы не плевать на меня. Потому что когда плевать — не пытаются читать нотации, не залечивают раны.

Алиса наклоняется к моему уху, и моя бурная фантазия уже рисует дальнейшие действия.

— Завтра я промою раны снова, но если ты сейчас меня не отпустишь, то я брызну тебе в глаза антисептиком, — твердо произносит. Отмечаю, что в ее теле легкая дрожь.

— Ты говорила, что нельзя целовать тебя при всех. Сейчас мы одни, — шепчу.

— Я два раза повторять не буду.

— Как скажешь, малолетка, — хмыкаю.

Укол разочарования. На что я рассчитывал? Она не такая, как те за дверью.

Либо Алиса принадлежит Денису… Даже думать не хочу об этом!

Я отпускаю ее. Не потому что хочу. Потому что иначе она снова закроется и будет игнорить меня дальше.

— А если мне понадобится помощь с ранами вечером?

Я наблюдаю, как она с горящими щеками собирает свою аптечку. Со стуком ставит на тумбочку таблетки.

— Вот обезболивающее.

— Приходи завтра утром на пляж, — произношу первое, что приходит в голову.

Алиса замирает и медленно поворачивает голову в мою сторону. Называю ей точный адрес.

— Ты что о себе думаешь? По твоему мнению я буду бегать за тобой по городу как сиделка? — скрещивает руки на груди.

— Думаю, что мы друзья.

Насмешливо фыркает, хотя я вижу, как она нервничает. Хочет скрыть, но не получается. Я волную ее. Почему-то на данный момент это важно для меня.

— Друзья? — она поднимает бровь, и в ее глазах читается что-то вроде сомнения. — Ты серьезно?

— А что, разве нет? — спрашиваю, вкладывая в интонацию побольше наглости.

— Друзья не ведут себя так, как ты, — отвечает, и ее голос звучит уже тверже. — Друзья не устраивают спектакли на ринге, чтобы привлечь внимание.

— Может, я просто хотел, чтобы ты поняла, — отвечаю, и в моем голосе слышится что-то вроде сожаления.

— Поняла что? Что ты готов уничтожить себя ради того, чтобы я посмотрела в твою сторону? Не надо манипулировать мной. Да, я приду помочь, но это не значит, что мы друзья.

— Хорошо, ясно

— Что тебе ясно, Гром?

— Так и придется каждый раз получать по лицу, чтобы ты сменила гнев на милость. Я же видел, как ты волновалась.

Алиса одаривает меня ледяным взглядом.

— Я не хочу бояться своего друга.

— А ты боишься меня? — на мгновение теряюсь.

Он делает шумный выдох.

— У тебя приступы гнева. Я не могу забыть твое лицо в тот вечер. Ни эмоций, ни переживаний. Машина для убийства. И только.

Меня будто ударяют по лицу со всей силы. Вот кем она считает меня. Значит, дрожь была не от волнительного момента, а от страха.

— Я никогда не обижу тебя. Не сходи с ума, — стараюсь придать себе невозмутимый вид, но на самом деле я расстроен.

— У меня нет поводов верить тебе. Сегодня ты такой, завтра совершенно другой. Я не могу понять тебя. Да может ты и сам еще в себе не разобрался.

Молчу.