Анджей Иконников-Галицкий – Святые и дурачок (страница 17)
Утвердившись у власти, Владимир вмешался в византийские распри: поддержал императоров-братьев Василия и Константина в борьбе против мятежного военачальника Варды Фоки. Примерно в это же время он завоевал греческий город Херсонес (Корсунь), женился на сестре императоров царевне Анне, и, главное – совершил великую религиозную реформу: крестился сам, крестил дружину, крестил жителей Киева и некоторых других городов. Как произошли эти события, какова их последовательность и взаимосвязь – однозначно установить не удаётся. Можно только утверждать, что они укладываются в трёхлетний промежуток времени от 987 до 989 года. После Крещения начинается строительство церквей в Киеве и в других городах Руси, распространение (иногда принудительное) христианской веры среди населения. Во все последующие годы Владимир предстаёт надёжным защитником православной веры и организатором русской церкви.
До Крещения (а возможно, и после) у Владимира было множество наложниц и несколько жён. В источниках упоминаются пять жён (или наложниц), от которых у князя были сыновья; правда, по имени названы только две из них – полоцкая княжна Рогнеда и византийская царевна Анна. Остальные обозначены по происхождению: «чехиня», «грекиня», «болгарыня». В различных источниках также упомянуты (по именам) двенадцать сыновей Владимира и четыре дочери.
Умер Владимир 15 июля 1015 года.
Это – несомненно. Все остальные историко-биографические факты неясно вырисовываются в историческом тумане.
Неясность первая: время рождения крестителя Руси.
Все источники сходятся на том, что ко времени смерти он был в преклонных летах. «Летописец Переяславля Суздальского», источник XIII века, единственный из всех называет его точный возраст – 73 года, но это сообщение не вяжется со всей древнерусской хронологией X – начала XI века. Ведь тогда получается, что он родился в 941 или 942 году, а этим временем обычно датируют рождение его отца Святослава! Если исходить из хронологии «Повести временных лет», то вероятная дата рождения Владимира определяется следующим образом. Известно, что к началу борьбы за единовластие над Русью (977 год) у Владимира уже был сын Вышеслав; с другой стороны, отцу Владимира Святославу во время переговоров с Византийским императором Иоанном Цимисхием в 971 году, по словам Льва Диакона, было около тридцати лет. Отсюда можно сделать вывод, что Владимир родился, скорее всего, между 958 и 961 годами. Значит, ко времени смерти ему было 54–57 лет. Можно ли этот возраст назвать преклонным? Глядя на себя в зеркало (мне 57 лет), хочу ответить: «Едва ли!» Впрочем, если сравнить с длительностью жизни большинства древнерусских князей, то пожалуй…
Матерью нашего героя Несторова летопись называет Малушу, ключницу княгини Ольги, родом из Любеча. Брат Малуши Добрыня в дальнейшем станет одним из ближайших помощников и сподвижников Владимира.
Борьба с Ярополком и вокняжение Владимира в Киеве тоже датируются по-разному. В «Повести временных лет» указан 980 год, в некоторых других источниках это событие упоминается под 978 годом. Походу на Киев, по-видимому, предшествовал захват Полоцка, центра самостоятельного восточнославянского княжества. Согласно письменным источникам Полоцк подвергся разорению, князь Рогволод и его сыновья убиты, а дочь Рогнеду Владимир взял себе в жёны. Данные археологических раскопок показали следы большого пожара на территории древнего Полоцка в слое, датируемом второй половиной X века, что подтверждает летописный рассказ. За этим последовали поход на Киев, поражение и бегство Ярополка, приглашение его на переговоры и изменническое убийство, описанное в «Повести временных лет».
Если летописная хронология верна, то сыновья Святослава были в это время ещё очень юны: им исполнилось лишь по семнадцать-двадцать лет. Жестокость и коварство несвойственны юности. Так что снимем с мальчишек долю ответственности и постановим, что их действиями, скорее всего, руководили старшие советники. При Владимире таковыми могли быть его уй, то есть дядя по матери, Добрыня, упомянутый в летописном рассказе воевода Блуд (говорящее имя!) и начальники варяжской дружины (убийство Ярополка, согласно тому же источнику, было совершено варягами).
Едва утвердившись на киевском княжении, не оставляя традиционных для князя военно-грабительских походов, Владимир приступает к делу вовсе не княжескому. Говоря нынешним языком, осуществляет религиозную реформу. Что его заставило войти во святая святых общественной жизни, в тот чулан, куда предпочитала не заглядывать даже бесстрашная Ольга? Тут сплелись два мотива: очевидно, назревшая необходимость централизации власти обострила личные переживания. Совсем недавно на его глазах и при его вольном или невольном участии был зарезан его брат. Другой брат, мальчишка, погиб ещё раньше в междоусобной борьбе. Каковы бы ни были отношения между Владимиром и его братьями, пролитие родной крови не могло не привести в движение маятник страха и совести.
Нужен был прыжок, навсегда избавляющий от страха смерти. Нужно было очищение от проклятия братоубийства.
Поначалу надежда была возложена на разноликих и разноплеменных языческих богов – как будто бы Владимир стремился заручиться поддержкой сразу всех сил, управляющих миром. Нестор сообщает, что князь «постави кумиры на холъму внѣ двора теремнаго: Перуна деревяна, а голова его серебряна, а усъ золот, и Хоръса, и Дажьбога, и Стрибога и Сѣмарьгла, и Мокошь. И жряхут имъ, наричуще богы»[6] (то есть приносят им жертвы, называя богами). Современные исследователи усматривают в этом попытку создать обязательный для всеобщего поклонения пантеон богов, в котором главенство принадлежит божествам царского и военно-дружинного типа: Перун, Даждьбог, Стрибог наделяются в источниках признаками военной власти. Но характерно присутствие в этом круге женообразной Мокоши, ираноязычного Хорса и вовсе загадочного Семаргла.
Во время археологических раскопок в 1975 году в Киеве вблизи от фундаментов Десятинной церкви была обнаружена площадка, вымощенная камнем, с остатками кострищ и шести врытых в землю брёвен – возможно идолов (ещё один пример того, как археология материализует Несторовы предания). Не на этом ли месте боги требовали жертв, в том числе и человеческих? Попытки таких жутковатых актов были: убийство христиан Феодора Варяга и его сына Иоанна описано тем же Нестором. Очевидно имели место и другие гонения на христиан: во всяком случае, Феодор Варяг «дѣржаше вѣру в тайнѣ»; надо полагать, что и другие христиане вынуждены были таиться.
Кровожадный правитель во главе растущей державы, кровавые жертвоприношения устрашающим божествам… Казалось бы, полная гармония зла.
Освящение церкви Богородицы (Десятинной). Миниатюра Радзивилловской летописи. XIII век (?)
Прыжок над пропастью
И тут – не проходит и семи лет – Владимир совершает крутой поворот. Конечно, мотивы его нам понятны… Ибо вычитаны из книг. И спору нет, языческие культы, первобытные, нецивилизованные, несвязанные органично между собой, не могли утолить духовную жажду князя и удовлетворить централизаторские потребности власти. И всё-таки как объяснить то, что произошло в душе потомственного воина, воспитанного в среде варягов – головорезов и кровопийц?
Превращение гонителя в апостола есть чудо – такое же, как совершившееся с Савлом.
Но всякое чудо продумано и подготовлено Богом.
В «Повести временных лет» содержится пространный рассказ о «выборе веры». И вот исходный пункт поиска: «Да аще кто, дѣеть, в нашю вѣру ступить, то паки, умеръ, станеть, и не умрети ему в вѣки»[7]. «Кто нашу веру примет, тот хоть и умрёт – воскреснет, и больше не умрёт никогда». Жажда вечной жизни. Владимир слишком хорошо – с детства – знал, что такое смерть. «Выбор веры» был поиском воскресения и бессмертия. И не только для себя, а для тех, кто рядом с ним и кто под его властью.
Сведения об исламе, иудаизме, латинском и греческом христианстве князь долго и тщательно собирал. Источники информации – соседние государства: мусульманская Волжская Булгария; иудейская Хазария (оставшиеся от неё обломки); латино-саксонская империя Оттонов; греко-византийское царство.
С иудеями разобраться оказалось проще всего. Решающим оказался вопрос, поставленный князем перед хазарскими иудеями: «Где есть земля ваша?» И ответ: «Разъгнѣвалъся Богъ на отци наши и расточи ны по странам, и предана бысть земля наша хрестьяномъ». Отец Владимира Святослав сокрушил Хазарию – единственное за тысячу лет государство, в котором иудаизм был главенствующей религией. А Иерусалим у евреев отнял Бог за грехи. Иудаизм бесперспективен.
В Булгарию, Германию и в Царьград были отправлены «мужи княжьи», дабы удостоверили, какая вера лучше. По их возвращении собран совет «бояр и старцев», то есть руководства города Киева и княжеской дружины. Послы доложили: «Ходихомъ первое в Болгары и смотрихомъ, како ся кланяють въ храминѣ, рекше в ропатѣ (мечети. –