Анджей Иконников-Галицкий – Святые и дурачок (страница 14)
Опять подъехала машина, из неё вышли высокие белые, с носилками, и дядю Адю увезли.
И я уже сам, по своему опыту понял, что он умер.
Как это – умер?
Он что, исчез? Нет, вот он.
Такой же, но совершенно другой.
Не исчез, но изменился.
И, изменившегося, его уносят куда-то, и он больше никогда не будет здесь, с нами.
Это странно, и непонятно, и главный вопрос:
– Почему?
И на сей вопрос изнутри меня всплывает ответ, совершенно нелогичный, такой же бессмысленный, как слова Симона про «сделаем три шалаша – Тебе, Моисею и Илии»:
– Мы все так вот изменимся и отправимся неведомо куда. И мама, и бабушка, и Кока… И я.
Куда девалось отражение
Время – причина смерти… Зачем сотворено время?
Оно для нас (человеков, а вместе с нами и для всего телесного мира) тоннель из небытия к совершенному бытию – к Свету. Не был – родился во времени (слепой как котёнок) – во времени же прошёл жизнь (страдание от слепоты) и покаяние (прозрение) – увидел Христа – перешёл в жизнь вечную, к Отцу.
Время – плацента. Когда младенец родился, она уже не нужна и истребляется. Но без неё младенец родиться не может.
У меня дома, в гостиной, стоит высокое старинное зеркало. Никто не знает точно, сколько ему лет. Во всяком случае, оно стояло на старой квартире, в бывшей прадедовской гостиной, где по большей части проходило моё детство и где начиналась юность. Сейчас я подойду к нему, к зеркалу, и предстану перед собой в виде немолодого седовласого дяденьки с коротко стриженой бородой и не очень весёлым выражением глаз. А когда-то в этой же покрытой стеклом амальгаме отражался семилетний мальчик, всё ещё в коротких смешных штанишках на лямках, круглоголовый, темноглазый и темноволосый, стриженый «под канадку». Вот он очередной раз с интересом поглядел на себя, погримасничал и убежал в полусумрак гостиной, обрамлённой допотопными буфетами и канделябрами, а оттуда, едва прикрыв дверь, – в светлое легковоздушное пространство, по дорожке между заборами, на привольный лужок, с которого открывается вид на Финский залив, Кронштадт и Толбухин маяк.
А что стало с его изображением в зеркале? Куда девалось оно и куда девались тысячи глаз, носов, рук, фигур, лиц с их особенными, неповторимыми чертами, которые отразились в этой же зеркальной материи за всё время её существования? Где я, тот, с чёлкой и глазами-черносливинами? Ведь мой тогдашний образ отпечатался, получил бытие хотя бы на мгновение – вот здесь, в зеркале, которое сейчас передо мной. Этот образ
За пределами времени – значит, у Бога. Прямо в Его руках.
Каждое мгновение моей жизни, каждое состояние моего «я», испаряясь отсюда, ускользая от моего сознания и воли, уходит к Богу. И там пребывает до всеобщего конца времён. Когда завершится творение и всё предстанет в окончательном и совершенном виде. И моё окончательное «я» Бог соберёт из всех бесчисленных мгновений, из моих отражений во всевозможных зеркалах и амальгамах временного бытия. И поставит перед собой…
До этого, однако, надо дожить.
Посмотрим, куда побежал тот мальчишка. Вот он покувыркался на мягкой душистой луговой травке, поиграл сам с собой в войнушку (кругом – заплывшие и заросшие остатки траншей времён обороны Ораниенбаумского плацдарма) и теперь торопится обратно. На веранде, пристроенной к дому Екатерины Афанасьевны, уже, наверно, сидят бабушка, Кока, тётя Лёля. На столе громоздится бодрый источник радости: первый в этом году арбуз. 24 июля.
Снова возвращаюсь к моим пожилым родственникам.
В их семье не праздновали дни рождения, а праздновали именины. Это вообще так было принято до революции. День рождения – только в узком кругу, для ближайших родственников, а именины – праздник общественный, для широкого круга родных и друзей. Сие сохранялось всю их жизнь. Поэтому я не могу сейчас вспомнить, когда был день рождения тёти Лёли, а именины накрепко зафиксированы в моём сознании: 24 июля, память святой равноапостольной княгини Ольги, в крещении Елены. Всегда хорошая погода, каникулы, дача, гости… В этот день празднуют именины многие Елены и практически все Ольги, так что я на протяжении всей жизни знал, когда поздравлять ту или иную знакомую Ольгу. Тёплый, хороший день.
Я подбегаю к веранде. Меня зовут к столу. Первые именины тёти Лёли после того, как Аркадия Александровича унесли люди в белом. Тогдашняя мучительная маска за год почти совсем стёрлась с лиц моих близких. Они снова весёлые, родные, тёплые, сидят в предвечернем свете… И кто-то с ними ещё… Против солнца не разглядеть… Неуловимый световой контур. Какая-то крёстнина знакомая? Строгий, скульптурно правильный абрис лица, белый плат, плотно укрывающий шею и плечи. На голове золотой венец с огненным камнем, сверкающим надо лбом…
Святые входят в нашу жизнь незаметно для нас. Они нас знают, а мы-то поначалу их не знаем и не фиксируем их появления – только начинаем вдруг ощущать направляющую силу и защитительное тепло. Святая княгиня Ольга пришла ко мне вот так незаметно: как невидимая гостья на именинах моей любимой тёти Лёли. Потом мимолётно глянула со страничек книжечки стихов Пушкина (серия «Мои первые книжки»; я ужасно полюбил читать её, как только научился читать): «Князь Игорь и Ольга на холме сидят; // Дружина пирует у брега». В шестом классе на уроках истории встретилась как знакомая. Сколько я слышал про неё, читал, а потом, будучи учителем истории, сам рассказывал детям!
И только теперь задумался по-настоящему: кто она такая?
Княгиня Ольга, в крещении Елена
Если записывать факты как в некую формальную справку, то начать надо с того, что Ольга – первая по времени жизни святая Русской земли.
Это многое расставляет по местам в панораме прошлого и настоящего России. Хронологию русских святых открывает женщина: властительница, хозяйка и мать.
Крещение княгини Ольги. Миниатюра Радзивилловской летописи XIII век (?)
Достоверных сведений о её жизни и личности крайне мало, а те, которые обнаруживаются в источниках, зачастую легендарны и противоречивы. Доподлинно не известно время и место её рождения. В «Повести временных лет» (составленной полутора столетиями позже Ольгиного времени) её родиной именуется Пльсков, или Плесков, обычно отождествляемый с нынешним Псковом; в ещё более позднем «Житии» святой княгини Ольги уточняется: село Выбуты близ Пскова. Однако высказываются и другие мнения. Некоторые современные исследователи в летописном Плескове видят Плиснеск на Волыни или даже Болгарскую Плиску. Имя Ольга может быть интерпретировано как скандинавское («варяжское») Elgi, Helga, или как славянское Вольга, Olha. Среди предков Ольги одни источники называют князей и знать – Олега Вещего, Гостомысла, изборских князей. Другие утверждают, что она происходила из семьи дружинника «от языка варяжска». Бытует легенда и о простонародном её происхождении: дочь перевозчика, у переправы на реке Великой она повстречала своего суженого – Игоря. Но этот сюжет выглядит слишком сказочно, чтобы признать его за историческую правду.
То же и с возрастом. Указанная в «Повести временных лет» дата её замужества – 903 год (отсюда пытаются отсчитать и дату рождения, на 10 или 13 лет раньше) – очень сомнительна, так как её единственный сын Святослав родился вряд ли ранее 940 года: согласно Ипатьевской летописи – в 942 году; по описанию современника, греческого писателя Льва Диакона, видевшего его в 971 году, в это время он выглядел лет на тридцать. Если идти путём осторожности, то получится следующая формулировка: вероятнее всего, будущая великая княгиня родилась в первой четверти X века и происходила из той варяго-славянской знати, курганные погребения представителей которой часто встречаются близ Пскова, Изборска, Луги.
Ольга была женой Киевского князя Игоря – в этом нет сомнений. И после его гибели (по Несторовой летописи – 945 год) оказалась во главе Киевского государства. О том, как это случилось, мы располагаем сведениями полулегендарного характера. В «Повести временных лет» после краткого и весьма правдоподобного рассказа о гибели Игоря при попытке повторного сбора дани с древлян, содержится пространное и драматично-сказочное повествование о начале правления Ольги: о сватовстве к ней древлянского князя Мала, о расправе над древлянскими послами и о наказании древлян. Тут Ольга предстаёт как хитроумная и дипломатичная, но и жестокая правительница, сумевшая удержать Киевскую державу от распада и восстановить могущество княжеской власти. Истребление древлянских «лучших мужей» путём закапывания их живьём в ладье и сожжения в бане очень напоминает языческие жертвоприношения. Источники приписывают княгине также установление норм сбора дани и учреждение погостов – центров княжеской администрации – в некоторых областях Древнерусского государства.
Главное же деяние Ольги – принятие крещения и установление тесных контактов с православной Византийской империей.
Ольга – первая персонально и достоверно известная носительница веры Христовой на Руси. (Сведения о более ранних князьях, возможно христианах, Аскольде и Дире – отрывочны и невнятны.)