Андрей Журкович – Мормилай. Восстание проклятых (страница 8)
Дождавшись, когда Алейо исчезнет за дверным проёмом, я прижал к груди хрупкое тельце девушки и бросился бежать к сеням. На моё счастье во дворе не было ни души – все отправились к ратуше понаблюдать за представлением. Нести оказалось намного проще, чем вытягивать на цепи. Она весила килограмм сорок, не больше. Бедняжке едва хватило сил, чтобы поднять руки, сцепив их на моей шее. Её трясло от холода так, что стучали зубы. Я влетел в конюшню, словно таран, едва не упав, уложил девушку на сено, растирая ледяные ладони и пытаясь согреть их дыханием.
– Сними с меня платье, – прошептала спасённая. – От него только хуже, оно мокрое и тяжёлое, как доспехи.
Я повиновался, спешно расшнуровывая завязки. Стаскивая с едва шевелящейся девушки платье, я совершенно не отдавал отчёт своим действиям. Всё происходило по наитию. Просто потому, что это сейчас было необходимо. Под платьем девушка ожидаемо оказалась совершенно нагой. Никакого нижнего белья. Стыдливо прикрывая ладонями совсем крошечную подростковую грудь, она поджала колени, всё также трясясь.
– Тебе нужна хоть какая-то одежда, – не выдержал я. – У нас наверняка что-нибудь найдётся. Я спрошу Алейо!
– Умоляю, не надо. Не выдавай меня! – снова зашептала бедняжка.
Её губы тряслись, а из глаз полились слёзы. Взгляд девушки был таким тяжёлым и жалостливым, что я был готов в тот момент ради неё на всё.
– Мы тебя не выдадим! С чего ты взяла? Кого ты боишься?
– Горожан, – выдавила та, неотрывно глядя мне в глаза. – Им всё равно, кого поймать. Люди теряют голову и видят в каждой рыжей ведьму, а за зелёные глаза отправляют на дыбу, будто они всему виной. В прошлый раз меня едва не забили камнями… Это инквизиция… Они травят нас, словно саранчу.
– Поэтому ты пряталась в колодце? – прошептал я. – Это тебя искали с утра?
– Ты можешь меня отсюда забрать? – с надеждой вопросила девушка.
– Наверное, да… Но кто ты?
– Не говори своему господину!
– Послушай, он мне не господин…
– Неважно, – всхлипнула она. – Твой рыцарь не станет церемониться!
– С чего ты взяла?
– Все благородные одинаковые.
– Но с чего ты взяла, что я другой?
Она не ответила. Тонкие ладони опустились, являя мне её наготу. Я невольно сглотнул. Девушка была юна, но столь притягательна, что невольно в голове пронеслись весьма неподобающие ситуации мысли.
Выглянув из окна, она осмотрела двор, остановившись взглядом на карете.
– В том ящике позади много места?
– Вообще-то да. Мы перевозим там дрова для растопки костра, когда ночуем в дороге.
– Иди к двери, твой друг уже вот-вот вернётся. Задержи его! Может, мне удастся спрятаться в ящик. Когда появится возможность, забрось туда хоть какую-то сухую одежду.
– Допустим, но что потом…
– Я обязана тебе жизнью! – прошептала девушка, прижалась к мне всем телом и поцеловала в губы.
Я тотчас испытал к ней влечение, вскипятившее мою кровь. Мы смотрели друг на друга, больше ничего не говоря. Секунды таяли. В глазах незнакомки мне чудились туманные образы, словно я глядел в отражения на водной глади озера. Глаза манили, заставляя весь остальной мир меркнуть.
Не дожидаясь ответа или согласия, зеленоглазая беглянка бесцеремонно вытолкала меня наружу. Понимая, что в сущности не делаю ничего дурного, я повиновался, занимая пост у двери в трактир. Я слышал шорохи, как она забирается внутрь вещевого ящика и закрывает его. Как и говорила незнакомка, вскоре послышались шаги. Алейо выглядел недовольным, о чём не преминул доложить:
– Ну, спасибо! Теперь господин думает, что я недостаточно чуток, чтобы различить его голос!
– Он звал, – отозвался я, напуская на себя флёр надменности. – Маркус прав. Ты невнимателен.
– Ну, кому-то из нас привиделось, – слабо скрывая раздражение, буркнул Алейо. – А вода? Вы же… А… Понятно…
– Колодец там, – холодно заметил я, мотнув головой.
Алейо глянул на меня многозначительным взглядом, но не решился вступать в дебаты. Вскоре паладин появился во дворе, неся на плече мешок с провизией. Не дойдя нескольких шагов до кареты, он остановился, оглядывая стены домов, словно кого-то искал. Его глаза вгрызались в каждый уступ кладки, тёмный угол, окно, дверь, а ноздри раздувались. Мне даже показалось, что рыцарь принюхивается. Задержавшись взглядом на мне, Маркус нахмурился.
– Надо убираться, – проговорил он. – Пока опасность миновала, но кто знает, что припасёт день ещё. Тебе не стоит вот так расхаживать даже по внутреннему двору.
– Меня всё равно видел с десяток постояльцев.
– Это не повод знакомиться с целым кварталом.
– О таких вещах говорят заранее, – сказал я.
– Садись, – прохрипел паладин, подозрительно осматривая меня. – Или чего-то ждёшь?
– Нет, – ответил я и направился к карете, украдкой поглядывая на вещевой ящик.
Глава 5
Ровняя других под свою страсть, мы сами становимся мерой зла.
Карета выехала с постоялого двора, и, постукивая колесами по мощёной мостовой, Алейо безмятежно насвистывал, правя в сторону восточных ворот. Мне было не по себе. Я сознавал, что предаю доверие, а возможно, и дискредитирую своих спутников. Но каждый раз, когда просыпались сомнения, я, вспоминая зелёные глаза замерзшей до полусмерти девчонки, оправдывал свой выбор необходимостью.
«Так надо, и всё! – говорил я себе. – Меня никто не спрашивал, хочу ли я восстать из мёртвых, быть спасённым и так далее».
– Ты что-то необыкновенно молчалив сегодня, – заметил рыцарь, испытующе глядя на меня. – Тебя что-то гложет?
– Удалось что-нибудь узнать? – спросил я, меняя тему разговора. – Кого именно ловили?
– Я не знаю, кого ловили. Может, ведьму, может, алхимика, может, мормилая, да хоть святого, – хмуро доложил Маркус. – Всё зависит от доказательств. Сканьда – весьма народный город. Здесь верны традициям открытых процессов и категорически отвергают подземные следственные мероприятия инквизиторов. Если доказательства окажутся косвенными, то весьма вероятно, подозреваемого отпустят сегодня же.
– Зачем поднимать такой шум, если они не прямые?
– Представление. Людям нужно как-то развлекаться. Так они чувствуют себя частью системы правосудия. Это полезно и верхам, и низам, – ответил рыцарь, посмеиваясь. – Одни забывают о своих горестях, играя в коллективную значимость, другие манипулируют их сознанием, отвлекая от действительно важных проблем.
По мере того как карета продвигалась в сторону центра, стал слышен усиливающийся людской гомон. Я осторожно отодвинул занавеску, наблюдая за тем, что происходит снаружи. Вокруг нас шагало множество людей, все спешили, то и дело толкаясь и спотыкаясь. Многие уличные торговцы проворно снимали свои прилавки со снедью, спеша за толпой.
«Сегодня им удастся за час-другой продать весь товар, если, конечно, гарнизон не прогонит, – думал я. – Жаждущие увидеть своими глазами чужую смерть, да ещё и законную, с готовностью отдадут последние деньги, лишь бы в этот момент что-то жевать. Если же никого не казнят, что ж, тем лучше. Вынести оправдательный вердикт на сытый желудок куда как сподручнее».
Иногда в просветах между домов была видна площадь, к которой тянулись потоки людей. Город стоял на холмах, поэтому за всем светопреставлением можно было наблюдать сверху. Задержавшись на одном перекрёстке, пропуская колонну всадников, мы смогли лицезреть вдалеке три столба, вокруг которых сооружали кострища. Не один, а три. Площадь перед ратушей окружала толпа, насколько хватало глаз. То тут, то там реяли дворянские знамёна. Не только чернь – весь свет общества собирался принять участие, отчего происходящее приобретало и политический окрас.
– Столбы неспроста. Мне даже стало любопытно… Неужели ересь? Заехать, что ли, узнать, кто будет выступать обвинителем? Впрочем, ладно, пустое. Нам-то какая разница. Если задержанные по подозрению в ереси принадлежат к знати, пускай и небогатой, не исключено, что начнётся резня, – заметил рыцарь, как и я, следивший за происходящим со своей стороны окна. – В наших интересах оказаться как можно дальше отсюда.
Поскольку окраины города опустели, карета без труда достигла восточных ворот. Скучающие стражники, завидев упряжку лошадей, несколько приободрились, однако вышел из караулки лишь один. Облокотившись на древко алебарды, он дождался, пока карета с ним поравняется, подняв ладонь.
– Сто-о-ой, – крикнул стражник. – Досмотр.
Если бы на карете имелся герб, страж непременно избрал бы иной тон. К тому же Алейо не был одет как паж богатого дворянина. У стража, навидавшегося за службу всякого, закрались подозрения и робкая надежда взять контрабандистов. Рыцарь небрежно отворил дверцу, придерживая её ногой.
– Маркус Авалос, – медленно процедил паладин. – Что-то ищешь, ищи, только не задерживай понапрасну! Мы спешим.
Говорил паладин, не вставая со скамьи, небрежно и чуть раздражённо. Страж несколько оробел, сознавая, что остановил не того, но, оглянувшись на своего напарника в надежде на помощь, не встретил поддержки. Рыцарь явно не собирался покидать карету, как и помогать городовому с досмотром. Чувствуя себя не в своей тарелке, стражник неловко коснулся дверцы, заглядывая внутрь экипажа, и осторожно осведомился:
– Маркус Авалос имеет желание покинуть город?
– Да, и побыстрее, – был ответ.