Андрей Жизлов – Рассвет начинается ночью (страница 7)

– Как там твоя Ива?

– Хорошо, – ответил Мирослав, как всегда надеясь, что дальнейших вопросов не будет.

– Ни о чём не догадывается?

– Для неё я на работе.

– Когда я вижу твою зарплатную ведомость, всегда вспоминаю о ней, – улыбнулась Эва. – Представляю, как она тратит денежки неверного мужа, начисленные его любовницей…

Мирослав через силу усмехнулся.

– О, ты ещё и смеёшься над ней… Все вы такие, – произнесла она и уложила ноги на его колени.

– А вы не такие? – спросил он.

– Мы разные, – Эва запрокинула голову и выпустила дым к потолку. – Есть такие, как я. Есть такие, как твоя Ива. У таких, как она, между прочим, куча преимуществ. Любящие жёны, прекрасные хозяйки, замечательные матери. Странно, кстати, что у вас нет детей.

– Она хочет. Я не хочу, – признался Мирослав, поглаживая голень Эвы.

– Почему?

– Просто не хочу – и всё, – отмахнулся он.

– Боишься ответственности? Или грязных памперсов?

– И того, и другого, – улыбнулся Мирослав.

– И ещё боишься, что Ива с помощью ребёнка крепко-крепко привяжет тебя к себе.

Мирослав попытался возразить, но Эва ткнула окурком в пепельницу, опустила ноги на пол и посмотрела на часы. Было почти восемь.

– Тебе пора, – сказала она, поднялась со стула и запахнула аквамариновый шёлковый халат. Мирослав послушно отправился в прихожую собираться.

Когда дверь за ним закрылась, Эва вытерла губы тыльной стороной ладони, оставив кровавый след помады на руке. В зеркале прихожей её отражение улыбнулось – но не той ядовитой улыбкой соблазнительницы, что доставалась Мирославу, а другой – какая бывает у одиноких женщин, которым уже тридцать. Она взяла в руки телефон. Ей захотелось кому-нибудь позвонить. Но кому? Матери, с которой через пять минут станет невыносимо скучно обсуждать очередной сериал или грубую продавщицу в магазине через дорогу от дома? Подружке Ольге, которая полгода назад родила и теперь все её разговоры – это беззубый Войтик, который пускает слюни в кроватке? А может, сестре Катке, с которой после ссоры не разговаривает два года? Или Миреку, который каждый раз возвращается от неё к своей «обыкновенной» златовласке?

Эва нахмурилась, бросила телефон на диван, подошла к прикроватному столику и, резко дунув, затушила свечку.

4

Кирпичная трёхэтажка, которую последние месяцы бригада Мирослава Прохазки строила в Лоунах, скоро должна стать офисным центром. Правда, заказчик попался противный – то срывал сроки финансирования, из-за чего объект простаивал, то требовал сдать здание как можно быстрее. Сейчас как раз нужно было спешить – вчера Мирославу твердили об этом и прораб, и замдиректора фирмы.

– Мастер, мастер! Поднимись сюда! – крикнул из окна третьего этажа каменщик Горачек.

Бригада едва получила задания на смену и разошлась по местам – и вот что-то стряслось. Прохазка недовольно скривился и, поправив каску, пошёл внутрь здания.

– Ну что у вас тут? – поинтересовался Мирослав.

– Что за дрянь нам привезли вместо цемента? – спросил Горачек.

– А что не так? – Мирослав покосился на мешки, которые стояли у стены: бумажные, с синей и зелёной полосами, с заводским логотипом «Хольцим», по 25 килограммов. Ничего необычного.

– Посмотри, Мирек, – сказал каменщик Кубиш, запустил огромную ладонь в один из мешков и выудил горсть цемента. Он состоял из комков, которые больше напоминали камни – их невозможно было толком размять руками. – И так во всех мешках. Отсырел, наверное, на складе.

– Да точно отсырел, запах как из подвала, – подтвердил Горачек.

– Срок годности смотрели? – спросил Мирослав.

– Ага. До декабря годен, всё как положено, – ответил Горачек.

– Ну и кладите тогда, – сказал Мирослав.

– Будет тебе, Мирек, ты как будто сам не знаешь – какой из такого цемента раствор? – возразил Кубиш.

– И какая с таким раствором кладка? – добавил Горачек, почёсывая мастерком лопатку. – То же самое, что просто песок с водой развести. Мы тут замешали тазик на пробу… Мишка, дай-ка!

Кубиш принёс из угла таз с раствором, и Горачек чуть помешал его мастерком. Цемент почти не разошёлся, и раствор напоминал серую жидкую кашу с комками.

– Ну где я вам другой цемент возьму? – воскликнул Мирослав. – Ваша-то какая беда? Срок годности нормальный, какие к вам претензии? Помешайте получше – и пойдёт.

– Нет уж, мастер, так не годится, – возразил каменщик Влчек, самый опытный в бригаде. – Мы халтуру гнать не будем. Ребята не знают, а я хорошо помню ферму в Граштянах, как мы покосившуюся стену кувалдами разбивали, перекладывали, а потом нас ещё и оштрафовали. А тоже ведь предупреждали сначала – цемент плохой, надо бы заменить.

– Да чем я вам его заменю? – разозлился Мирослав. – Еле в смету влезли. Помешайте нормально – и всё, никто вас не оштрафует.

– В Граштянах ты то же самое говорил, – сказал Влчек и внимательно посмотрел на мастера. – И правда, тебя не оштрафовали, мы узнавали. А нам прилично резанули.

– У нас сроки на исходе! Заказчик с шеи не слезает! Замдиректора орёт – работайте быстрее! Что здесь – стена, что ли, покосится от такого цемента? Или всё здание рухнет? А если сомневаетесь – вон, берите сито или мните руками, и будет вам отличный раствор, без комков! – закричал Мирослав.

– Ну зачем так-то? – с укоризной проговорил Кубиш.

– Ты, мастер, девочку-истеричку не включай, – спокойно произнёс Влчек: тирада не произвела на него впечатления. – Мы тебе про дело говорим, а не по коленке гладим.

– Не хочешь работать – не надо! – завёлся Мирослав. – Составлю на тебя предупреждение! Вон, Горачек и Кубиш всё сделают!

– Нет, и мы не будем класть, раз такое дело, – проговорил Горачек. Кубиш молча кивнул.

– Ты, может, сам сито возьмёшь и будешь просеивать? – злобно произнёс Влчек. – Ты вообще кто, мальчик, чтобы нам такое советовать? Или думаешь, если мастер, так тебе других можно за людей не считать?

– Не хотите – не работайте, – прошипел Мирослав и пошёл к лестнице. – Снимаю вас с участка! Всех троих! Сидите курите! – прокричал он уже со второго этажа.

Вечером Эва мгновенно высчитала причину плохого настроения Мирослава – о происшествии на его участке судачили и в бухгалтерии.

– Ты сегодня грустный, – сказала она, положив ладонь ему на грудь. – Ну хочешь, я приготовлю тебе шницель? Или чем там тебя кормит твоя Ива?

Мирослав поморщился, но прикоснулся губами к её пальцам.

– Не даёт она тебе покоя… – проговорил он осторожно, чтобы Эва не почувствовала его раздражения.

– А тебе не даёт покоя сегодняшняя история, – бухгалтерша приподнялась с подушки и посмотрела на Мирослава.

– И до вас она дошла? – усмехнулся он.

Эва потянулась к кроватному столику и вынула из пачки тонкую сигарету. На этикетке доктор с тревожным лицом смотрел на разочарованную пару, а надпись ниже гласила «Курение снижает фертильность». Эва вставила сигарету Мирославу в губы и щёлкнула зажигалкой. Он не сопротивлялся.

– Миречек, ты недооцениваешь бухгалтерию. Бухгалтерия – это главный информационный центр предприятия, – сказала Эва. – По крайней мере, нашего. Мы знаем всё, да ещё и во всех финансовых подробностях.

Мирослав пожал плечами.

– Ну повздорили мужики на стройке, чего тут особенного? – сказал он.

Выглядеть в глазах Эвы слабым Мирославу совсем не хотелось. Но эти слова он, сам того не желая, произнёс таким тоном, что было понятно: бухгалтерша попала в цель.

– Послушай, распознать, когда мужчина врёт, для женщины не составляет труда, – улыбнулась она.

– Да? – спросил Мирослав, глубоко затянувшись.

– Угу, – ответила Эва. – Я удивляюсь, что твоя Ива тебя до сих пор не раскусила.

Эва игриво впилась зубками в его плечо. Мирослав опять поморщился – то ли от боли, то ли от того, что она снова напомнила ему про жену.

– Это потому что она тебя лю-юбит, – протянула Эва будто бы с издёвкой, но немного и с завистью.

– Если ты продолжишь меня кусать, она точно всё вычислит по следам зубов, – усмехнулся Мирослав.

– А ты скажи, что это Влчек тебя покусал! – захохотала Эва. – Ох, Миречек, все вы, мужчины, такие чувствительные, мнительные… Всё никак не можете принять решение…

– А какое тут можно принять решение? С участка я их снял. Ну, завтра вместо них будет работать другая бригада…

– Ты же начальник?