Андрей Жизлов – Рассвет начинается ночью (страница 3)

– Замужем.

– Счастливы, наверное, да?

– Когда как, – честно ответила Ивета.

Клара покачала головой и состроила недоверчивую гримасу.

– Ну ладно, давайте заканчивать, некогда… Что вы хотите-то всё-таки?

– Я хочу, чтобы вы любили Барчу, – выпалила Ивета.

– А я её что, не люблю? Она что, не одета, не обута, тетрадок у неё нет? Обстирываю её, кормлю!

– Это всё правильно, это всё хорошо, Клара! – Ивета сложила руки, будто в молитве. – Разве я что-то говорю против этого? Но, понимаете… Я вижу в ней страх. Как будто она боится возвращаться домой каждый вечер.

Клара внезапно рассмеялась, потом закашлялась, вытащила из кармана пачку «Спарты», вынула сигарету, ширкнула зажигалкой и закурила.

– Вы, наверное, из хорошей семьи, из начальников? – спросила она с усмешкой.

– Нет. Отец у меня шахтёр, мама двадцать лет проработала швеёй на текстильном комбинате.

– А у меня отец – пьяница и тюремщик. Лупил меня смертным боем за каждую мелочь. И мать тоже бил. Ненавидела я его. Было дело, подкрадывалась к нему с ножиком, пока спит… – Клара затянулась и выпустила дым. – И мужики мои все такие же твари. И этот тоже… – она махнула в сторону ванной, в которой раздавались недвусмысленные утробные звуки вперемежку с плеском воды. – Сделайте ей хорошо… А мне-то кто-нибудь когда-нибудь хорошо сделает? – вскрикнула Клара.

В приторном, тяжёлом кухонном воздухе повисла пауза.

– Неужели вы хотите Барче такой же судьбы? – тихо спросила Ивета.

Клара жадно, до горящего пепла, затянулась «Спартой».

– Какая вырастет, такая и вырастет, – так же тихо, но жёстко ответила она, глядя в кухонное окно.

В проёме двери появился всё тот же здоровяк, сменивший прежнюю футболку на другую, белую, с дыркой на левом плече. На его лице возникло недоумение.

– А вы что, пани, не принесли ничего? Кто же так в гости ходит… – сказал он, увидев пустой стол.

Клара со злобой посмотрела на него.

– Уйди отсюда, – угрожающе проговорила она. Здоровяк скрылся. – И вам, наверное, пора домой. Муж небось ждёт, – прибавила Клара, и Ивете послышалась издевательская нотка.

Ей стало противно, и за нежелание продолжать разговор она была почти благодарна.

– Простите. Всего доброго, – пробормотала Ивета, простучала каблучками к двери и, не оборачиваясь, закрыла её за спиной. Выскочив из подъезда, она столкнулась с Барборой, которая выбросила мусор и возвращалась домой. Ивета смотрела на неё и не знала, какие слова найти. Вместо слов она обняла девочку, и та тоже сомкнула тоненькие руки на талии любимой учительницы. Так они простояли с полминуты.

– Вы не переживайте, Ивета, – проговорила Барбора. – У нас на самом деле не всё так плохо… Не всегда…

– Барча, если понадобится, ты мне, пожалуйста, звони, – попросила Ивета. – В любое время, хоть ночью. Всё будет хорошо. Всё обязательно будет хорошо.

Ивета погладила Барбору по тёмным волосам, которые трепал беспокойный весенний ветер, и, поняв, что сейчас расплачется, отвернулась, перебежала пешеходный переход, а когда оглянулась, чтобы помахать девочке рукой, у подъезда уже никого не было.

– Опять рис… – вздохнул Мирослав, усаживаясь за стол.

– Извини, Мирек, так получилось. Я забыла пакет с продуктами у них в квартире, – Ивета выглядела смущённой и огорчённой.

– У кого? – поинтересовался Мирослав.

– Я же звонила тебе сегодня и говорила. Я была дома у своей ученицы.

– Пошла всё-таки, – с недовольством произнёс Мирослав. – Ну и как? Спасла сиротку?

– Ничего у меня не вышло, – развела руками Ивета.

– Я и не сомневался, – ухмыльнулся Мирослав. – Всё это никому не нужная ерунда, на которую ты тратишь силы, нервы и время.

– А что не ерунда? – сверкнула зелёными льдинками Ивета.

– Вот это вот не ерунда, – он указал в тарелку. – Вот тоже не ерунда, – Мирослав обвёл вилкой кухню. – Наш дом и наша семья – не ерунда. А работа – чтобы деньги получать, и всё. Наверняка все ваши учительницы считают так же.

– Я – не все, – насупилась Ивета.

– Заметно. Я тоже не все, но что-то ты об этом забываешь.

– Зачем ты так говоришь, Мирек? Разве я делаю что-то не так?

– Слушай, а может быть, тебе бросить школу?

– Зачем? – удивилась Ивета.

– Затем, что я хочу, чтобы моя жена не была матерью Терезой4, которая помогает больным и убогим. Хорошо, что ты хоть бездомных кошечек домой не приносишь. А денег нам хватит и без твоей зарплаты. Будешь заниматься хозяйством. Найдёшь себе какое-нибудь дело без этих благотворительных акций – вышивать станешь, к примеру, или фонарики из бумаги мастерить.

Ивета замолчала, прежде чем сказать слова, которые уже давно отрепетировала и держала в уме до нового упрёка.

– Мирек… – начала она.

– Что? – насторожился он.

Ивета опустила глаза в стол.

– Я готова уйти из школы.

– Ну вот, наконец-то, – осклабился Мирослав.

– Только давай заведём ребёнка, пожалуйста? – произнесла Ивета и осторожно взглянула на мужа.

– Опять та же пластинка, – он раздражённо положил на стол вилку, которая всё ещё оставалась чистой. – Не ставь её хотя бы так часто!

– Ну почему! – воскликнула Ивета.

– Потому что мы заведём ребёнка, когда в Прагу переедем.

– Всё никак не переедем…

– А, вон оно что! – взвился Мирослав. – Мы, между прочим, с моей зарплаты копим первый взнос на ипотеку – и что я слышу? Ты только попрекаешь меня и шантажируешь! Может, ещё и развода потребуешь, если я не соглашусь на ребёнка?

– Мирек, ну не говори так, прошу тебя! – Ивета умоляюще посмотрела на мужа. – Просто понимаешь, мне уже тридцать два…

– Успеем. И не в таком возрасте рожают. Вон твоя сестра два года назад родила – и ничего.

– Так ведь у Каролинки это второй ребёнок… – робко возразила Ивета.

– Всё! Говорить больше не о чем, – отрезал Мирослав. – И вообще я устал и… честно говоря, сегодня не голодный. Спасибо.

Мирослав поднялся и ушёл в гостиную. Ивета осталась на кухне наедине с остывающим рисом, а ещё досадой, которой было так много, что казалось, будто сердце сейчас разорвётся на кусочки. Просидев так минуту, она поднялась со стула, открыла дверцу шкафа. На полке рядом с пакетом муки стояла початая бутылка «Судличковой». Ивета обхватила прохладное стекло, поставила бутылку на стол, вынула из шкафчика прозрачный зелёный стакан, наполнила на треть и, помедлив секунду, влила сливовицу в рот. Но горло будто свело спазмом, и Ивета выплюнула жгучую жидкость в раковину. Она поставила бутылку обратно в шкаф, прополоскала стакан и выпила воды из-под крана. Ей хотелось захныкать и чтобы кто-нибудь большой и добрый пожалел и успокоил. Но большого и доброго рядом не было, в гостиной бормотал телевизор, а слёзы тихонько катились и капали.

2

– Так что все эти американские фильмы про апокалипсис – дерьмо! Если инопланетяне прилетят на Землю, они будут добрыми ангелоподобными существами и нас всех спасут, – авторитетно заявил фотокорреспондент Лубош Полачек. Час назад он принёс сотню снимков с новой выставки в историческом музее, не спеша обработал, выложил на сайт и теперь занялся любимым делом – философствованием. Солнечная мартовская пятница шла на закат, и вся редакция газеты «Кладненские новины» жила предвкушением грядущих выходных. Ну, конечно, за исключением тех, кому по графику в субботу и воскресенье выпало дежурить на сайте. Корреспондент Ян Планичка среди них не значился – он дежурил как раз сегодня, а между делом с интересом слушал рассуждения Полачека. Вот уже запланированы новости на вечер – они накормят вечно голодного читателя, пока журналисты будут отдыхать.

Дверь кабинета отворилась – и на пороге появился водитель Михалец. От его очков на стене плясали солнечные зайчики, а по лицу блуждала нервная улыбка.

– Ну что? Наверное, домой уже собираетесь? – проговорил он с тревожащей интригой.

– Кажется, инопланетяне всё-таки прилетели, – почувствовал неладное Ян. Через секунду вместо гуманоидов в кабинет влетела заместитель главного редактора Бланка Гержманкова.

– Как же хорошо, что вы не ушли! – воскликнула она. – О, и пан Михалец здесь! Отлично! Слушайте, мне безумно стыдно, но прямо сейчас надо ехать в Челеховицы. Там у фермера погибла свинья…

– И нашу газету пригласили присутствовать на церемонии прощания? – съязвил Ян.

Бланка шутку не оценила и нахмурилась.