Андрей Жизлов – Рассвет начинается ночью (страница 2)

Ивета думает: что же будет, когда они всё-таки купят новую квартиру в Праге? Впору заводить домработницу. Хотя нет – она обязательно справится сама.

Ивета думает: что же будет, когда у них всё-таки появится ребёнок? Имена выбрали ещё до свадьбы – мальчика назовут Домиником, а девочку Аделой.

Ивета думает: интересно, Мирек помнит эти имена?

Дом номер 1963 по Водаренской улице, в котором живёт пятиклассница Барбора Поленская, выходит окнами на автостоянку. Он выглядит мрачно – современные дома в их районе Крочеглавы выкрашены в яркие цвета: шафрановый, морковный, лаймовый, – а старые так и остались сероватыми, коричневатыми, желтоватыми.

В классе, где учится Барбора, Ивета преподаёт с сентября. Тихая и нелюдимая девочка, которая общалась разве что с парой одноклассниц, пробудила в ней необъяснимую пронзительную жалость. Видимо, Барбора это почувствовала и прониклась доверием к учительнице. Они стали часто общаться после уроков. Ивета рассказывала о своём детстве, о родителях, о том, как училась в школе и университете, даже что-то из семейной жизни. Выяснила, что детство у Барборы, мягко говоря, несладкое – дома вечно пьют, ругаются, и до ребёнка мало дела. Неудивительно, что это породило кучу комплексов – вплоть до того, что Барбора впадала в панику, отвечая у доски. У большинства учителей это вызывало непонимание и даже раздражение. Они замечали, что письменные работы у Поленской значительно лучше устных ответов, но или думали, что она списывает, или не думали вообще ничего, не желая разбираться в этом. Естественно, в дневнике Барборы единицы и двойки контрастно чередовались с четвёрками и пятёрками3. Но постепенно ситуация начала меняться. Поленская теперь знала, что учительница Прохазкова не осудит её за ошибку, не засмеёт, не обидит, и чувствовала себя увереннее на её уроках. Она старательно готовила задания, чтобы не разочаровать любимую учительницу, и по чешскому и английскому, которые преподавала Ивета, оказалась в числе лучших. По чуть-чуть стала меняться ситуация и с другими предметами. Но Ивета понимала: в одиночку, без поддержки матери, развеять все страхи Барборы не получится. В квартире у Поленских, судя по всему, редким был день, когда не пахло дешёвым белым вином из пластиковых бутылок и бесконечными скандалами. Поэтому Ивета решила поговорить с Поленской-старшей. Ни предупреждать о своём визите, ни готовить пылкие речи не стала – пусть всё будет как будет.

Ивета покачала головой, увидев над входом в подъезд идеалистический барельеф времён социализма, изображавший мать и ребёнка. Держа в левой руке лидловский пакет с покупками, правой она не без труда открыла тугую дверь и шагнула внутрь. В подъезде припахивало сыростью и жареным мясом.

Вот и квартира Поленских на втором этаже. Ивета нажала на чёрную кнопку старого звонка.

Через пять секунд замок щёлкнул, и дверь отворилась. На пороге стояла Барбора. Увидев учительницу Прохазкову, она округлила глаза.

– Ивета? – недоумённо спросила Барбора. Учительница наедине разрешала называть её по имени.

Ивета улыбнулась.

– Ещё раз здравствуй, Барча. Позволишь войти?

– Входите, конечно, – Барбора сделала шаг назад и обернулась на дверь в комнату, из которой доносился утробный храп. Девочка метнулась в сторону и захлопнула её.

– Кто там, Бара? – раздалось из-за двери ванной.

– Мама, это наша учительница Прохазкова пришла! – объявила Барбора и юркнула в спальню.

– Какая ещё учительница? – недовольно отозвался голос.

Дверь ванной распахнулась. Мокрые красные руки Клара Поленская держала перед собой пальцами вверх, как хирург в операционной, чтобы мыльная пена не пачкала застиранный синий халат, изукрашенный огненными петухами. Вместо этого белёсые капли падали на пол. Растрёпанные волосы Клары были кое-как перехвачены фиолетовой канцелярской резинкой. Судя по всему, этот вечер в семье Поленских был посвящён стирке.

– Здравствуйте, пани учительница, – проговорила Клара хрипловатым голосом. – Что случилось? Что она натворила?

– Здравствуйте, пани Поленская. Не переживайте, ничего плохого Барбора не сделала. Я преподаю в её классе чешский и английский и могу вам сказать, что ваша дочка в последнее время делает успехи.

– А, – равнодушно ответила Клара, – вы пришли её похвалить?

– Отчасти да. И ещё я хотела бы с вами поговорить. Если не против…

– Ну так-то я не против, конечно, но у меня дела, как видите. А помочь-то некому! Я ей, между прочим, говорю: приходи из школы пораньше, учись готовить, занимайся домом. Помогай матери! – Поленская-старшая повысила голос, так чтобы Барбора слышала. – Нет – то на своих кружках, то ещё где-нибудь шляется. Скажешь ей – огрызается. Характер появился в последнее время, смотри ты! А вы о чём поговорить-то хотели? Почему не предупредили? Или вы с этими заодно… из социалки?..

– Нет, я ни с кем не заодно, пани Поленская, – поспешила откреститься Ивета, знавшая по рассказам Барборы, что визиты соцработников ненадолго, но всё-таки возвращают Клару к более-менее трезвой жизни. – Я к вам пришла просто как к человеку, как к женщине…

Клара поморщилась и вытерла руки о полы халата, который поначалу так берегла от мыльных капель.

– Опять эти ваши псалмы слушать! – раздражённо сказала она.

Дверь гостиной открылась, и на пороге возник всклокоченный полноватый мужчина с недельной щетиной, в несвежей красной футболке и спортивных штанах. Он был на две головы выше Иветы, и она невольно отступила вглубь коридора.

– Это что, у нас гости, а? – пророкотал мужчина, потёр заспанные глаза, оскалился, продемонстрировав жёлтые зубы, и оценивающе уставился на Ивету. – Как вас зовут, пани?

– Тебе какое дело? – злобно отозвалась Клара. – Ты чего выперся? К тебе, что ли, пришли?

– А что такое-то? – недовольно ответил мужчина, но, увидев в руке Иветы магазинный пакет, переменился в лице. – Вы, пани, проходите на кухню, чего в дверях стоять?

– Ты тут чего распоряжаешься? – задиристо поинтересовалась Клара. – Глава семьи, что ли? – она подступила к мужчине почти вплотную.

– А что, не глава? – запальчиво возразил здоровяк.

– Не стыдно тебе перед людьми?! Продрал глаза, пьяница? – атаковала Клара. – Никакой помощи! Давай скидывай футболку, вся в грязи, стирать буду!

Мужчина послушно принялся стягивать её прямо в коридоре.

– Да не здесь, идиот! – закричала Клара, распахнула дверь ванной и проворно втолкнула туда мужчину. – Ну, что стоите смотрите? – буркнула она Ивете. – Идите правда на кухню. Только там не очень убрано… Да можете не разуваться. И пакет тут оставьте, не тронет его никто, – добавила она, видя, как гостья стала снимать туфли. Ивета молча поблагодарила за это великодушие – пол в квартире был не очень чистым.

Но и кухня была ему под стать. Кастрюли и коробки громоздились где попало – на полках, на холодильнике, на обшарпанном буфете. Пакеты из супермаркета, ютившиеся у газовой плиты, были переполнены мусором, а пепельница на подоконнике – окурками. Стайка бутылок под столом давала понять, почему кухня пропиталась слащавым ханыжным запахом: его Ивета порой улавливала и от одежды, в которой Барбора приходила в школу.

– Садитесь сюда, – Клара указала на стул. – Угостить вас нечем – некогда было готовить. Работаю на фабрике, а от этого пьяницы, как видите, никакой помощи не дождёшься.

– Это ваш муж? – робко поинтересовалась Ивета.

Клара усмехнулась.

– Ну вроде того, – констатировала она. – Так чего вы хотели-то?

– Клара, – Ивета расстегнула и застегнула ремешок золотистых часиков. – Вы меня послушайте, пожалуйста.

– Сейчас, – перебила Клара. – Бара! Бара! – закричала она.

Барбора бесшумно появилась на пороге кухни.

– Иди вынеси мусор, хоть немного помоги матери! Раз уж от отца никакой помощи.

Не говоря ни слова, Барбора, бросив взгляд на Ивету, покорно схватила пакеты и ушла в прихожую собираться.

– Так, ну давайте, что вы тянете? – сказала Клара.

– Клара, я пришла к вам поговорить о Барче, – начала Ивета. – В последнее время она показывает хорошие результаты в учёбе. Но я хочу сказать вам о психологическом состоянии Барчи. И хочу попросить вас более чутко относиться к ней. Дело в том, что она очень стеснительная, опасается людей, тяжело с ними сходится. Она боялась даже отвечать у доски…

– Ну а я-то что могу сделать? Разве не школа должна этому учить? Боится… Мало ли чего она боится! Наказывайте, а я ей ещё дома поддам – разом всё освоит!

– Нет, нет, Клара, я совсем не о том. К счастью, этот страх понемногу проходит. Но сейчас очень важный период учёбы, новая ступень. Пройдёт чуть-чуть времени – и начнётся взросление, переходный возраст. В этот период любая психологическая проблема может надломить Барчу, испортить ей жизнь. Обещаю вам: я сделаю всё, чтобы она училась как можно лучше, чтобы чувствовала себя хорошо. Но и вы сделайте это, пожалуйста.

– Ну понятно, опять нравоучения, – сморщилась Клара. – Вы бы лучше поучили жизни Пепика Поленского, который сделал девочку, а я теперь тяну её в одиночку одиннадцать лет… А то он живёт, наверное, в своём Либерце и в ус не дует. Наверняка живёт, такие ведь не дохнут…

– Клара, извините, вы немного не о том… – попыталась вернуть разговор в нужное русло Ивета.

– Не о том… Вы замужем? – Клара тяжёлым взглядом посмотрела Ивете в глаза. В более ярком, чем в прихожей, электрическом свете та увидела и мешки под глазами, и глянцеватую, с нездоровым лиловым оттенком кожу на скулах – признак пьющего человека.