Андрей Жизлов – Рассвет начинается ночью (страница 1)
Андрей Жизлов
Рассвет начинается ночью
1
Стопка тетрадей выскользнула из рук и пёстрым веером рассыпалась по полу учительской.
– Да что же это за день такой? – воскликнула Ивета Прохазкова. Урок чешского в восьмом классе сегодня не задался – никак не могла сосредоточиться, не сумела удержать ребят в тонусе. Те, почувствовав неуверенность учительницы, стали шуметь, и Ивета сорвалась – накричала на Мартина Грдину, главного заводилу, а потом и на всех остальных. Тишина вернулась, но ритм урока был сломан, и она не сумела объяснить сложную тему так, чтобы понял каждый.
– Может быть, тебе не стоит сегодня ходить к Поленской? – предложила учительница химии, самая близкая подруга Иветы Алжбета Вацликова, присев рядом и помогая собрать тетради.
– Нет, – покачала головой Ивета. – Я и так уже откладываю, откладываю… И никому от моих откладываний не становится легче, а уж тем более Барче.
Учительница физики Марта Мациухова, коротко стриженная брюнетка, оторвалась от проверки контрольных и взглянула на Ивету.
– Ива, можно задать тебе вопрос?
Ивета внимательно посмотрела на Мациухову.
– Почему ты вцепилась в эту Поленскую? – спросила Марта. – Девочка со средними способностями, ничего особенного в ней нет. Кроме семейных и психологических проблем. И мы с ними не справимся, да и не обязаны справляться. Нам бы вот это осилить.
Мациухова приподняла стопку контрольных и помахала ею в воздухе.
– Марточка, извини, но насчёт Барчи ты ошибаешься, – возразила Ивета. – Это очень хорошая, способная девочка. Её беда как раз в том, что в неё никто не верит – ни мы, ни она сама, ни родители. Хотя какие там родители – отца она и не видела никогда.
– Зато отчимов хоть отбавляй, – впрыснула яду Мациухова. – И хочется тебе после рабочего дня идти куда-то, разговаривать… Ты надеешься, что после твоей проповеди они завяжут с выпивкой и станут примером для всех семей в Кладно?
– Марточка, я не священник и не читаю проповеди. И мужчины Поленской мне безразличны, для них Барча – чужая. Но я никогда не поверю, что мать может быть полностью равнодушна к своему ребёнку.
– Сколько тебе лет, Ива? – усмехнулась Мациухова.
– Тридцать два, как и тебе.
– В нашем возрасте быть такими наивными уже вредно. Если бы родителям было не наплевать на своих детей, в Чехии не было бы ни детдомов, ни беспризорников…
– Стоп, Марта, перестань! – воскликнула Ивета. – Я уже всё решила. Я ведь своим визитом к Поленской никому не сделаю ничего плохого. А вдруг поможет?
– Да я буду только рада, – согласилась Мациухова. – Слушай, может быть, возьмёшь с собой кого-нибудь? Хотя бы Беранека? Кто знает, что у них там за обстановка дома… Может, похлеще, чем у цыган в том Мосте в Ханове1.
– Кстати, Марта дело говорит, – согласилась Вацликова. – Тебе так будет безопаснее. И спокойнее.
– Да? – встрепенулась Ивета и пожала плечами. – Я примерно знаю от Барчи, как они живут. Не думаю, что всё так плохо…
В спортзале семиклассники играли в волейбол под аккомпанемент свистков учителя Беранека, почти двухметрового блондина, в которого влюблялись не только старшеклассницы, но и даже некоторые учительницы.
– Пан Беранек! – позвала Ивета из дверей.
Физрук встрепенулся и, показав жестом, чтобы продолжали игру без него, подбежал к Ивете.
– Что стряслось? – спросил Беранек.
– Послушай, Богуслав, мне вечером не помешала бы твоя поддержка… – замялась она.
– Да? Ты какая-то встревоженная сегодня, – Беранек пристально взглянул на Ивету. – Хочешь, пойдём вечером в «Летну», заодно и расскажешь про свои дела…
– Нет, Богуслав, – поморщилась Ивета, – я сегодня иду домой к Барче Поленской из пятого класса, разговаривать с её родителями. Не знаю, в курсе ли ты, но семья у неё неблагополучная, пьющая. Мог бы ты пойти вместе со мной?
Беранек хлопнул себя по лбу так, что его скверные актёрские способности не оценили бы даже в школьном театре.
– Ой, Ивета, послушай, совсем забыл… У нас же соревнования! Так бы я с удовольствием, правда… Может, завтра? – физрук почесал затылок.
– А, ну если соревнования, то ладно. Извини, – Ивета не стала дожидаться, что ещё выдумает Беранек, и вернулась в учительскую.
– Ну что там? – поинтересовалась Вацликова.
Ивета махнула рукой.
– Понятно, – протянула Алжбета.
– А что твой Мирек? – спросила Мациухова.
– А что Мирек? Он же не учитель! – возразила Ивета. – И потом, он на работе…
– Зато учитель ты и тебе нужна защита. Разве не для этого существуют мужья? – парировала Марта.
– Ну… Можно попробовать, – задумчиво произнесла Ивета и, вынув телефон из сумочки, вышла в коридор.
– Бетушка, кажется, у Ивы нелады с мужем? – вкрадчиво спросила Мациухова.
– С чего ты взяла? – Вацликова не оторвалась от ежедневника.
– Раньше, когда только вышла замуж, она не выбегала из учительской, чтобы с ним поговорить. А в последнее время всегда только так и случается. Не знаешь, в чём там дело?
– Не замечала раньше. И не знаю, – ответила Вацликова.
И дважды соврала.
Ивета поднялась на второй этаж и пристроилась в уголке, между дверью в школьную лабораторию и кадкой, в которой раскинулся фикус.
– Просим…
– Мирек!
– Да, я слушаю тебя. Что такое?
– Ты, наверное, очень занят, да?
– Ну день же на дворе – понятное дело, занят. Давай, только быстро.
– Во сколько ты освободишься?
– Откуда я могу знать? Как закончим сегодняшнюю работу, так и освободимся. Мы же строим, а не штаны в конторе просиживаем.
– Послушай, Мирек, мне очень понадобится твоя помощь сегодня вечером. Я пойду к родителям одной нашей ученицы, и мне нужно, чтобы ты пошёл со мной.
– Ивета, ну что за глупости? Я там зачем?
– Понимаешь, это неблагополучная семья. С тобой мне было бы спокойнее. Тебе ничего не надо делать. Просто сходишь со мной в качестве поддержки.
– Ты опять занимаешься благотворительностью? Для чего тебе идти к этим людям?
– Ну как для чего… Девочка растёт в такой семье… Она очень способная. Это Барча Поленская, я же рассказывала тебе!
– Не помню никакую Барчу. Ивета, выкинь эту ерунду из головы. Всем не поможешь. Иди лучше вечером домой. Чем бродить по чужим квартирам, приготовь что-нибудь вкусное. Не хочется третий день подряд лопать рис – так и в китайца можно превратиться. Всё, не могу больше говорить, работа, – Мирек положил трубку.
Вечером Ивета решила сначала заглянуть в магазин, чтобы купить что-то на ужин, а уже потом отправиться к Поленской. Блуждая между стеллажей в светящемся аквариуме «Лидла»2 на Американской улице, она чувствовала себя виноватой. Разве Мирек не прав? Вместо того чтобы сражаться с воздушными мельницами, заниматься с отстающими учениками, проводить внеклассные занятия, она могла бы больше внимания уделять дому и мужу.
Мирослав работает мастером в строительной компании, ни свет ни заря его на Водаренской улице подбирает автобус и везёт хорошо если куда-нибудь недалеко, в Слани или Гостивицы, но бывает, что объект, который возводит фирма, находится у немецкой границы. Естественно, он сильно устаёт, и Ивета делает всё, чтобы обеспечить мужу комфорт. Она вскакивает в пятом часу, готовит завтрак, провожает Мирека, снова ложится в остывшую кровать и, как только сон снова начинает прилипать невесомой сахарной ватой, вздрагивает от пронзительного зуммера будильника. Впрочем, если Ивета не успевает с учительскими делами, она обходится без этого сеанса повторной дрёмы: как только за спиной Мирека щёлкает замок, подходит к столу, вздыхает и берётся за тетради или включает компьютер. А вечером хлопот хватает: маленькая квартирка в старом доме на улице Генерала Пики, где по будням почти целый день никого не бывает, отбирает уйму времени. Здесь помыть, тут почистить, это постирать и, конечно, приготовить ужин. Разумеется, покупка продуктов – тоже Иветина забота, ну и что в этом такого: странно было бы заставлять Мирека, отработавшего целый день или на холоде, или на жаре, или под дождём, ещё и таскать пакеты. К тому же тогда Ивета не успевала бы ничего приготовить: Мирослав часто возвращается поздно – пока это автобус со строителями дотащится до Кладно из Пльзеня или Хомутова… Порой Мирек приезжает раньше и успевает заскочить вечером в пивную. Ивете это не нравится, но она понимает: человеку нужен отдых. Он же не напивается допьяна, в конце концов, не скандалит и не срывает на ней злобу. Почти никогда.
Мирек не любит остывшей и однообразной еды. Она старается готовить что-то новое каждый день. Он не всегда берёт трубку вечером, и Ивета не знает, во сколько его ждать. Она проверяет тетрадки и занимается чем-нибудь по дому, а потом снова идёт разогревать ужин. «Ты себя загоняешь», – твердит ей Вацликова. «Ты себя не уважаешь», – вторит ей Мациухова. Ивета не слушает ни одну, ни другую – Алжбета не замужем, Марта второй раз в разводе, откуда им знать о семейном счастье?
Она любит захлёбывающийся пульс нечастых счастливых ночей. Она любит, когда он улыбается ей – немного покровительственно, чуть-чуть свысока, это в нём всегда было, это взгляд сильного мужчины. Она любит редкие субботы, когда они выбираются в Прагу, бродят по Петршинским или Летенским садам.
Мирек не называет её принцессой – как называл папа, когда в детстве они гуляли там же, в окрестностях Пражского Града. Иногда, засыпая под храп мужа, она думает, что семейная жизнь получилась совсем не такой, какой представлялась. Что она скорее уж Золушка, чем принцесса.