Андрей Жизлов – Рассвет начинается ночью (страница 15)

– Пока, Мирек.

Держа в руке телефон, Ивета прислонилась спиной к холодной тумбе, закрыла глаза и улыбнулась.

Поезд остановился, двери вагона отворились, и Ивету подхватила шумная разноголосая суета. Она заметила Мирослава на платформе, едва поезд въехал под полукруглые своды пражского главного вокзала. Ивете стало одновременно радостно и страшно. Они ещё ни разу не расставались так надолго – и ей хотелось просто обнять его, снова стать с ним единым целым, как будто между ними не было никаких обид – как в самом начале. Но ведь обиды были, и хотя она уже почти простила Мирослава, тоненькая жилка недоверия продолжала биться в ней, напоминала о случившемся каждую секунду.

Но вот в её руках букет белых роз и вместе с ним она взлетает вверх, а держат её самые крепкие, самые близкие руки, в которых она всегда таяла, как фруктовое мороженое в июльскую жару…

– Иветка, как же я по тебе скучал! – проговорил Мирослав. – Хочешь, поедем в Летну?

– Хочу, – тихо ответила Ивета, нежно притронувшись к лепесткам. – Только вот цветы… Они не дотянут до дома.

– Да ничего с ними не будет! – уверенно произнёс Мирослав. – Едем.

Ивета с букетом устроилась на заднем сиденье такси. Мирослав сел рядом с водителем, но то и дело оглядывался назад и улыбался.

Деревья в Летенских садах только-только начали желтеть. Ивете нравилось здесь с детства: в Летне всегда было просторно, много воздуха и неба.

– Как ты, Иветка? – спросил Мирослав, когда они шли по просеку.

– Хочешь, чтобы я ответила одним предложением? – усмехнулась Ивета. – Это не получится. Таких прекрасных каникул у меня ещё не было. Отдохнула душой и телом, зарядилась энергией – даже не знаю, куда её теперь девать. А как ты?

– Без тебя было плохо. Очень плохо.

– Забот сразу прибавилось, да? Дома, наверное, полный кавардак?

– Ну что ты, я специально прибрался вчера к твоему приезду, – он наконец обернулся на неё.

Ивета не сдержала улыбку.

– Чем же ты питался? Наверное, не вылезал из пивных и фастфудов?

– Кое-что готовил, – Мирослав махнул рукой. – Когда было время. И когда было желание. А пивные… Я туда давно уже не заходил.

– Видишь, Мирек, какое замечательное у нас получилось лето, – с горечью сказала Ивета.

– Прекраснее некуда, – кивнул он.

Ивете хотелось спросить, стоило ли оно того, но она чувствовала, что может сорваться.

– Что вы там строите в Либушине? – поинтересовалась Ивета.

– Трёхэтажный дом.

Разговор опять наткнулся на паузу. Ивета и Мирослав шли рядом, почти касаясь друг друга, но оба внимательно смотрели себе под ноги.

– Мирек, – наконец заговорила она, – а помнишь, к нам приходил помогать с мебелью один твой сослуживец из бригады…

– А, Кубиш? – оживился Мирослав. – Помню, конечно.

– Да, точно, я забыла фамилию, – слукавила Ивета. – Здоровенный такой. Он ещё работает у вас?

– Работает, куда же он денется. Хороший малый.

– Да, мне тоже так показалось.

– А почему ты спрашиваешь? – скосил глаза Мирослав.

– Ну ты же сказал про стройку, про Либушин, – быстро нашлась Ивета. – Вот я и вспомнила про него.

Некоторое время снова шли молча.

– Как там родители? – на этот раз Мирослав заговорил первым.

– Ничего, нормально. Папа хотел тебя убить.

Мирослав покачал головой.

– Попал в переплёт… – вздохнул он. – Виноват я перед тобой, что тут скрывать. Всё хочу сказать, как мне было тяжело, но тебе уж точно было тяжелее… А ведь ты же не просто так сейчас со мной?

Он с надеждой посмотрел на Ивету. Она продолжила неторопливо идти, держа перед собой белый букет.

– Скажи, Мирек… Может быть, такой вопрос не стоит задавать, но если этого не сделать, он же всегда будет маячить передо мной.

– Задавай… – вздохнул он.

– Чем эта Эва лучше меня?

– Она не лучше тебя. Ничем не лучше. Это… Ну как объяснить… Это было просто помутнение в голове.

– Это не ответ, – нахмурилась Ивета.

– Ну что же ты со мной как со школьником… – Мирослав нервно пригладил волосы.

– Ведь почему-то ты с ней… – Ивета пару секунд подбирала слово. – Почему-то ты с ней связался.

– Я не могу тебе ответить, Иветка. Это была такая дурость… Она не стоила того.

– Я кажусь тебе недостаточно заботливой? – продолжала Ивета. – Я что-то не так делаю по дому?

– Нет. Мне всё нравится.

– Нет, Мирек, тебе нравится не всё. Например, ты всегда был недоволен тем, что я уделяю много времени школе. Хотя я всегда старалась успевать с хозяйством.

– Если хочешь, я буду сам ходить по магазинам и готовить ужин…

– О, нет, – саркастически улыбнулась Ивета. – Ту приготовленную тобой чеснечку я не забуду никогда.

Мирослав рассмеялся, но, видя, что улыбка стёрлась с лица Иветы, снова посерьёзнел.

– Эта Эва моложе меня? – она легонько прикусила нижнюю губу.

– Немного. По-моему, на три года.

Ивета поджала губы и едва заметно покачала головой.

– Она, насколько понимаю, более стройная и более высокая, – констатировала она.

– Ну… Да, она выше.

– И стройнее.

– Да нет, не стройнее. Просто у неё, – Мирослав мучительно искал ответ, – ну, телосложение другое.

– Ты хочешь, чтобы я похудела? – Ивета понюхала розу.

– Разве у тебя есть лишние килограммы…

– Не спрашивай, а отвечай, – она прищурила глаза.

– Нет, мне нравится твоя фигура. Ты красивая, Иветка, ты ничем не хуже неё. Да ты лучше всех! Она просто другая… Не хочу я говорить о ней, честное слово. Это всё прошлое, к которому я не вернусь. Помнишь, ты рассказывала, как какой-то парень разбил окно в кабинете, а ты сделала так, чтобы его не наказывали? Ты же прощаешь всё своим ученикам. Прости и мне. Пожалуйста.

Ивета покачала головой.

– Ну ты, конечно, сравниваешь, Мирек… Не находишь, что разбитое стекло в классе и… то, что между нами случилось, – это, мягко говоря, не одно и то же?

– Да я понимаю, – Мирослав схватил себя за волосы на затылке. – Не мучай меня, Иветка, я сам себя измучил…

– Ну, то, что эта Эва эффектнее меня, я помню. Эти фотографии… Думаю, даже девки, что раньше стояли вечерами на Крочеглавской улице, выглядят скромнее.