Андрей Жизлов – Рассвет начинается ночью (страница 13)

Яну досталось неудобное место: все полчаса пути ему в лицо светило постепенно раскаляющееся солнце. Тёмные очки он забыл дома, поэтому приходилось закрывать глаза, но тогда сквозь багровый мрак снова наплывали мысли – и Ян, чтобы хоть чем-то отвлечься, опять смотрел на пейзажи пражских окрестностей с выкрученной на максимум яркостью. Вчерашняя обида переполняла душу. К тому, что Зденка предпочитает ему кого попало из своих художников и коллекционеров, он уже привык. К тому, что любое чужое мнение оказывается ценнее, чем его, – тоже: даже если в итоге выясняется, что именно Ян был прав. Но вчера, кажется, был перейдён Рубикон. Ни ревности, ни желания упрекать или тем более мстить не было. Было желание больше никогда не видеть Зденку. Пусть себе живёт по своему блуждающему графику, пусть восхищается пафосными бездарностями из Хемница и Зальцбурга, пусть организует выставки, которые посещают только ленивые мухи, пусть на общественных началах исполняет роль импресарио никому не известных холстомарателей. Только без него. Хотя что изменится? Она и так без него – и прекрасно себя чувствует. Зачем же тогда он едет в Прагу…

– Ну что, успокоился? – сказала Зденка вместо приветствия, когда он приблизился к ней на платформе.

– Пойдём, – ответил он и последовал за плывущим сквозь вокзальную толпу коралловым платьем.

– Нам на Прачскую улицу, – проговорила Зденка на ходу. – Там продают прекрасную голландскую фурнитуру и дизайнерские лампы! Сейчас доедем на метро до «Скалки», а там возьмём такси.

– А поближе ничего не было? – недовольно пробормотал Ян.

– Я даже не хочу с тобой спорить, – вздохнула она. – Каждый раз одно и то же. Знаешь, если бы ты хоть раз прислушался ко мне и мы всё-таки купили машину…

– Хватит! – оборвал жену Ян. – Если бы мы купили машину, ты бы всё равно нашла чем во мне быть недовольной. Даже если бы я стал знаменитым художником и выставлял свою мазню в Национальной галерее, ты всё равно считала бы, что какой-нибудь там усач из Австрии рисует лучше меня.

– А ты сначала купи машину! И художником стань – а потом посмотрим, – усмехнулась Зденка. – Только ведь не купишь и не станешь. Всё это разговоры, Ян. Только разговоры.

– Как прошёл вчерашний вечер? – нервно спросил он.

– Изумительно. Доктор Кольбе на своём «Мерседесе» отвёз нас в прекрасный ресторан у Карлова моста. Ужинали, разговаривали об искусстве. Потом Карл с Романом уехали в гостиницу, а меня подвезли до Виноград. В кои-то веки встретились с Каткой, моей университетской подружкой. Она тоже искусствовед, критик. У неё и переночевала. Но представляю, что ты там надумал…

– Ты не могла позвонить мне? – упрекнул Ян.

– Ты же ушёл из дома, – легко парировала Зденка. – Мало ли какие у тебя появились дела.

– Я ушёл? – изумился Ян. – Разве это не ты меня попросила скрыться из моей же квартиры ради твоих художников?

– Но ты сам принял это решение. А мог махнуть рукой на мою просьбу и присоединиться к нам, – сказала она, спускаясь в подземку. – Поговорить, обсудить что-нибудь. Не шутить по-идиотски. Не быть таким обиженным.

– Ладно, хватит, – оборвал Ян и замолчал. Зденка пожала плечами и тоже затихла, заговорив снова только в магазине на Прачской. Она что-то выясняла у продавца, ассистент то и дело приносил коробки, извлекал причудливые люстры, запаковывал обратно, уносил, после появлялся с новой моделью…

Ян чувствовал себя будто в детстве, когда ходил с матерью в универмаг в родном Пршибраме. Там пахло картоном, кожаной обувью и пыльной скукой, и он слонялся вдоль прилавков с ботинками или эмалированными кастрюлями, пока пани Дагмара Планичкова не обнаруживала отсутствие сына и не притаскивала его обратно, продолжая бесконечные выборы и примерки.

– Ян! – вдруг услышал он голос Зденки и поспешил выбраться из уголка, где вычурные диваны соседствовали с аристократическими стульями.

– Что случилось?

– Как-то здесь всё тускло. Поедем в другое место, – произнесла она и, сделав пару шагов к выходу, решительно толкнула дверь.

На улице припекало не меньше вчерашнего, и Ян снова пожалел, что забыл про солнцезащитные очки.

– Куда теперь? – поинтересовался он.

– Теперь в Дольние Бржежаны, – ответила Зденка, копаясь в телефоне.

– Где это? – удивился Ян.

– Это недалеко, где-то южнее Праги. Сейчас я вызову такси…

– Ты полагаешь, что в деревне найдётся то, чего не нашлось в городе?

– Запросто! – улыбнулась Зденка, не отрывая глаз от экрана телефона.

Яну всегда нравилось, как она улыбается: белые зубы, солнечные морщинки у глаз. Но теперь он чувствовал, что эта улыбка не имеет к нему никакого отношения и просто существует в параллельной плоскости.

Салон интерьера и света располагался в современном трёхэтажном здании на центральной площади Дольних Бржежан. Площадь была выложена бежевой плиткой и окружена современными домами с большими балконами в бахроме цветочных горшков – такими строгими и правильными, что они скорее напоминали новый квартал Кладно, чем деревню под Прагой. От такси до салона пришлось идти по нагревшейся плитке под палящим солнцем. Воздух дрожал, и казалось, что он пахнет разогретым деревом и пылью. Дело неуклонно шло к полудню.

Что здешний ассортимент Зденке не понравится, Ян понял сразу – и по выражению её лица, и по тому, что светильники были слишком уж минималистичными. Несколько люстр ему пришлись по душе, но он не хотел ничего советовать – и не только потому, что его опять бы упрекнули, что он ничего не соображает. Ян ходил за Зденкой, смотрел на неё и понимал, что это уже чужой человек – и ничего с этим не поделать.

В Дольних Бржежанах ничего подходящего снова не нашлось. В такси, которое вернуло Яна и Зденку в Прагу и отправилось в Стодулки, на другой край столицы, они молчали – каждый уткнулся в телефон. «Интересно, о чём она думает?» – задавал себе вопрос Ян и понимал: точно не о нём. Её не волновало то, что с ним происходит. Его сомнения, его переживания, его тоска, которой уже не находилось выхода.

В трёхэтажном магазине «Эгло» на Пльзеньской сквозь затемнённые стёкла, в которых отражались пылающие на солнце коттеджи с противоположной стороны улицы, светили десятки ламп, люстр, торшеров. Но, самое главное, внутри было прохладно, хотя ощущение, что и тут Зденку ничего не заинтересует, повергало в уныние. Субботний день понемногу таял, как эскимо, норовящее соскочить с деревянной палочки, плюхнуться на тротуар и оставить только разочарование. Однако остроносая продавщица с тонкими, как карандашный след, бровями, кажется, нащупала подход к Зденке, апеллируя к её чувству прекрасного, обсуждая сочетаемость цветов и фактур. В какой-то момент Ян даже заслушался их диалогом. Зденка филигранно пользовалась своим – надо отдать должное – незаурядным умом, но и менеджер ей не уступала.

Через полчаса они остановились на двух люстрах. Одна состояла из шести лиловых плафонов, подвешенных на тросиках разной длины, а вторая напоминала абстрактную картину, свёрнутую в форме цветка физалиса. Зденка не стала спрашивать мнения Яна и выбрала второй вариант, который обошёлся в солидные шесть тысяч крон.

Когда, обливаясь потом, Ян втащил коробку в подъезд их дома на Бенешовской, было почти три часа дня. Половина выходного безнадёжно сгорела в поисках, которые он по-прежнему считал бессмысленными, но старался не провоцировать очередной конфликт.

– Интересно, есть шанс найти электрика в субботу? – спросила Зденка, наконец повесив коралловое платье в шкаф.

Ян устало посмотрел на жену и вытер пот. Неужели всё это ещё не закончилось и никак нельзя подождать понедельника?

– Тебе хочется повесить люстру прямо сейчас? – спросил Ян, почти не надеясь на ответ, который ему бы хотелось услышать.

– Нет, давай поставим коробку в прихожей – и пусть стоит, – ядовито возразила Зденка.

Ян пожал плечами и набрал номер Воженилека – старого знакомого, знатока всего электрического. Воженилек не отвечал: видимо, в такую жару уехал в свою деревню на берегу Бероунки – там уж точно прохладнее, чем в раскалённом Кладно.

– Ну вот, теперь у тебя есть легальная причина этим не заниматься, – недовольно проговорила Зденка, узнав, что дозвониться не удалось.

Ян со злобой посмотрел на жену, распахнувшую дверь холодильника, и пошёл на лоджию за стремянкой.

– Ты что, рехнулся? Ты же ничего не понимаешь в электрике! – воскликнула она, на секунду возникнув в дверном проёме.

– Может быть, доктор Кольбе понимает? Или этот, с усиками? Набери его, пусть приедет. Бензин и услуги, так и быть, оплачу, – с неприязнью произнёс Ян, распаковывая коробку.

Из кухни раздались издевательские аплодисменты.

– Браво! – прокричала Зденка.

Ян развернул хрустящую бумагу и уложил новую люстру на диван, затем вышел на лестничную клетку и отключил электричество. После этого он вскарабкался на стремянку и стал снимать старую люстру. Её матовые рыже-кофейные плафоны жалобно звякнули напоследок.

– Зденка, мне бы очень потребовалась твоя помощь, – попросил Ян, вновь поднявшись на стремянку.

Зденка снова появилась в дверях. Она скептически оглядела Яна на лестнице и торчавшие из потолка пыльные провода.

– Какая?

– Подержи мне люстру, пожалуйста.

– И как ты это представляешь? – сварливо спросила она.