Андрей Земляной – Сорок третий – 4 (страница 24)

Лиара встала и отошла к окну.

— Вы понимаете, что я всю жизнь очень хорошо знала своё место? Женская школа в рабочем районе, но от природы хороший ум, а значит много работы. Я умею вести дом, работать с людьми, письмами и шумными соседями. Но я никогда не жила с расчётом, что однажды ко мне придёт герцогская дочь и скажет: «Останьтесь в жизни моего мужчины. Я готова закрепить это юридически».

— Я понимаю.

— Нет, боюсь, не до конца. Для вас это часть большого конструирования мира. Для меня — как если бы лестница, по которой ты привыкла ходить, вдруг резко задирается вверх.

Альда встала тоже.

— Лиара. Я не предлагаю вам милостыню и не собираюсь покупать ваше согласие. Я пришла потому, что вижу вас. Вижу, что вы уже здесь. Вижу, что он вам доверяет. Вижу, как этот дом под вас перестроился. И да, мне неприятно, но я не дура. А ревность без ума — это просто способ разрушить жизнь себе и своему мужчине.

Лиара медленно выдохнула.

— Вот теперь мне хочется вас обнять. Что, согласитесь, для текущей темы уже почти непристойно.

— Не-не, это всё только после подписания, — сухо сказала Гарла.

Обе невольно фыркнули, и это чуть сняло тяжесть.

Лиара снова села.

— Хорошо. Тогда мои условия. Всё то что вы объявили плюс защита моих детей от ваших. Я знаю, как это бывает. — Она помолчала. — Я не хочу быть запасной. Ни в его жизни, ни в вашей конструкции. Младшей — да. Но не резервом и не сменным узлом.

Комната замерла.

Альда ответила не сразу.

— Вы не будете запасной. Вы будете второй важной женщиной его дома. Это трудно, болезненно и многим покажется извращением. Но я предпочту такую правду лжи, в которой вы вроде бы никто, а на деле сидите в самом сердце его жизни.

Лиара прикрыла глаза.

— Хорошо. Тогда последний вопрос. Вы его любите настолько сильно, что готовы делить?

Альда посмотрела ей прямо в глаза.

— Нет. Я люблю его настолько сильно, что готова не врать себе о природе человека, власти, мужской службы и одиночества. Делить я не готова до сих пор. Я просто предпочитаю неприятную правду — приятной лжи.

После долгой паузы Гарла сухо сказала:

— В таком случае предлагаю вам, перейти к практике, что начнётся, когда вы сядете в один воздухолёт, прилетите в Улангар и объявите все ваши договоренности господину графу.

— То есть вы уже всё решили? — Удивилась Лиара.

— Нет, — ответила Альда. — Решит он. Но говорить с ним об этом письмом или по телефону, я не намерена.

Лиара откинулась назад и рассмеялась.

— Нет, вы обе меня когда-нибудь доконаете.

— Надеюсь, не сегодня, — сказала Альда. — Сегодня у нас много дел. Нужно собрать вас и не как секретаря, а как будущую невесту господина графа. Официальная причина полёта и нашего визита — переговоры по Канралу, который следовало передать в доверительное управление, чтобы снять конфликт интересов.

Лиара долго молчала, а потом встала и протянула руку.

— Я лечу. Но при одном условии. Если господин граф после нашего появления не убьёт вас взглядом, а меня — молчанием, вы лично нальёте мне чего-нибудь крепче солго.

— Согласна.

— А мне? — спросила Гарла.

— А вам, досточтимая Эсгор, — сказала Лиара, — мы нальём двойное. Потому что именно вы превратили весь этот бред в последовательность решений.

К вечеру дом жил в режиме отлаженной военной кампании, замаскированной под деловую поездку. Слуги носили кофры, юристы спорили, Гарла проверяла багаж с видом надзирателя женской тюрьмы, выкидывая всё что, по её мнению, не отвечало её представлению о том, как должна быть одета вторая жена. Но к моменту, когда на просторную лужайку перед домом зашёл на посадку огромный воздушный корабль, всё было собрано.

В воздухолёте дома Зальт пахло кожей, деревом, солго и бумагами. Юристы заняли правый боковой отсек и мгновенно распались на две фракции. Мастер Торис сидел отдельно, как хирург перед знакомой тяжёлой операцией, медитируя на сборник речей знаменитого адвоката древности Игн Соро, а Альда, Лиара и Гарла устроились в носовом салоне.

Несколько минут после взлёта все молчали.

Потом Лиара спросила:

— Когда вы всё это придумали?

— Не всё сразу. — Альда усмехнулась. — Мысль появилась давно, оформилась недавно. А окончательно меня убедил отец.

— Господин вон Зальт знает, что вы летите устраивать официальную любовницу своему будущему мужу?

— Да.

— И как он это воспринял?

— Как обычно. Задал несколько неприятно точных вопросов, признал, что конструкция жизнеспособна, и велел не дурить ни себе, ни людям голову ложной благонравностью.

— А вы вообще уверены, что Ардор нас не убьёт? — осторожно спросила Лиара.

— Нет, — честно ответила Альда.

— Очень обнадёживает.

— Убивать не будет, — поправила Гарла. — Но может послать нахрен.

Общая беда сближает и постепенно разговор стал ещё более откровенным и Альда призналась, что боится, что он решит, будто она устраивает его жизнь как личный прокт, что Лиара почувствует себя униженной; что всё это, такое разумное на бумаге, в живом разговоре окажется чудовищной глупостью.

Лиара на это ответила, что боится другого, что он будет слишком благородным и откажется не потому, что не хочет её рядом, а потому, что пожалеет их обеих.

— Значит, придётся говорить так, чтобы ему некуда было уйти в благородную глупость, — сказала Альда.

— Прекрасно, — заметила Гарла. — Теперь вы обе звучите как заговорщицы, готовящие покушение на совесть графа.

Когда до Улангара оставалось меньше получаса, мастер Торис подошёл с последним уточнением:

— Личный вопрос входит в официальный переговорный пакет сразу или после подписания бумаг?

— После, — твёрдо сказала Альда.

— Разумно, — кивнул Торис. — Потому что если до, то промышленная часть может оказаться эмоционально окрашенной.

За окнами показался Улангар — жёсткий, деловой, собранный город — столица Северного Края. Лиара почувствовала, как сердце начинает биться тяжело, и сильно вцепилась руками в скобы рядом с иллюминатором.

Там, внизу, был Ардор, живой, настоящий и очень своенравный.

— Последний шанс сбежать, — тихо сказала Гарла.

— Куда?

— В грузовой отсек и затаится между топливными баками. Он искать не станет, но это испортит общее впечатление.

Альда протянула руку и положила свою руку поверх руки Лиары.

— Не дрожи.

— Я не дрожу.

— Врёшь.

— Немного.

— Я тоже.

Ардор стоял у машины в полевой форме, без всякой показной нарядности, и именно потому смотрелся опаснее любого парадного генерала. Высокий, собранный, спокойный.