Андрей Яковенко – Камень раздора (страница 6)

Ещё дальше загадочной тенью возвышался Морвис Ауригенос. Он скрывал своё лицо под маской из полированного розового орихалка, украшенной вставками из ауриума. Эта маска, как магический барьер, отделяла его от остального мира, пряча реальные чувства и намерения. Его деформированное тело, спрятанное под просторными одеждами, было напоминанием о той цене, которую он заплатил за свои амбиции.

Слева от дорханга сидели сёстры Йордис и Велунд Унгримм. Их суровые лица выражали непоколебимость. Они, не смотря на свою молодость, были готовы защищать интересы семьи до последнего вздоха, как два верных стража, охраняющих вход в сокровищницу. Их глаза, серые и пронзительные, всегда выглядели не по годам серьёзными.

Рядом с ними, будто надменный павлин, потирал руки Зандук Хазадур. Его самодовольное лицо выражало убеждённость в собственной непогрешимости, а изысканная одежда, украшенная драгоценными камнями, сверкала в свете факелов, демонстрируя его богатство и власть. В дальнем углу зала, в зоне, отведённой для служителей Толгара, можно было увидеть его брата Бэйлуна, верховного жреца. Его строгие одежды, вышитые тёмными нитями, контрастировали с кричащей роскошью брата. На лице старшего Хазадура читалась сосредоточенность и глубокая вера. В руках он держал посох, увенчанный символом Толгара.

Последней представительницей Знатных Семей была Фрузгида Силверборн. Её утончённая и аристократичная внешность излучала спокойствие и достоинство. Дорогая одежда, выполненная из лучших тканей, подчёркивала её элегантность и исключительный вкус. Красивые глаза, как зеркало, отражали всю сложность и противоречивость этой гномихи.

Все они были разными, с собственными целями и амбициями. Но каждого объединяло одно – они были лидерами, теми, кто вершил судьбу Раффлхоллоу, кто определял его будущее.

Борек откашлялся, привлекая внимание к себе. Его голос, несмотря на годы и ощутимую слабость, звучал громко и уверенно, как раскат грома в горах.

– Совет Клана объявляю открытым, – произнёс он. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить важные клановые вопросы.

На зал опустилось молчание. Все ждали, что будет дальше.

– Начнём с приятного, – сказал дорханг, с едва заметной усмешкой. – Йордис и Велунд Унгримм, как обстоят дела с поставками луностени?

Сестры, будто по команде, переглянулись, и Йордис, как более решительная из них, ответила:

– Дорханг, как вы знаете, залежи луностени истощаются. Но мы нашли новые жилы, богатые этим металлом. Готовы организовать поставки для ледяных эльфов, но… – она замялась, – нам потребуется помощь в организации безопасных караванов.

Велунд подхватила:

– Правитель Морозного Предела готов платить щедро, но он известен своей жадностью. Нам нужен опытный переговорщик, кто сможет вытрясти из этих бледнолицых как можно больше золота.

Борек кивнул, словно уже знал об этом.

– В этом вам поможет Зэлдон Златобор, – заявил он, обводя взглядом зал. – Главный посол Гильдии Торговцев знает цену каждому слитку.

В этот момент по залу пронёсся негромкий, но уверенный голос:

– Дорханг, позвольте вмешаться.

Все взгляды обратились к другому концу зала, где, занимали свои места послы Гильдии Торговцев. В центре восседал Зэлдон Златобор. Золотая цепочка, инкрустированная сверкающими кристаллами, ярко блестела на лысой голове. Его всегда немного хитрое лицо сейчас было серьёзным и сосредоточенным. Янтарные глаза оценивающе осматривали присутствующих, выискивая выгоду. Он был одет в тщательно выглаженную, стильную одежду, украшенную серебром и драгоценными камнями, демонстрируя свой показной достаток. Его движения были лёгкими и точными.

– Я, конечно, готов помочь нашим сёстрам Унгримм, – начал Зэлдон, медленно обводя взглядом зал. – Однако вынужден поднять вопрос о распределении доли. В последнее время, как мне кажется, многие семейства забирают себе непропорционально большую часть добычи. Мы, Гильдия Торговцев, обеспечиваем транспортировку, безопасность и, по сути, доступ к рынкам. И я считаю, что доля Гильдии должна быть увеличена.

Лицо Борека Тондарра скривилось в недовольстве.

– Зэлдон, вы знаете, что политика распределения доли утверждается Советом на специальных заседаниях. И мы неоднократно обсуждали этот вопрос. Сейчас не лучшее время для таких предложений.

Брунор, стоящий рядом, тихо добавил:

– Зэлдон, нужно понимать, что все эти решения принимаются с учётом текущей ситуации и потребностей всех семейств.

Посол не отступал.

– Уважаемый дорханг, уважаемый советник, – продолжал Зэлдон, – Я понимаю, что времена неспокойные. Именно потому мы и должны пересмотреть наши методы. Гильдия не может работать в убыток, а текущая доля не покрывает риски. Я предлагаю увеличить нашу долю на… – он сделал паузу, – пять серебряных монет с каждого слитка.

В зале послышались приглушённые перешёптывания.

– Пять монет?! – воскликнул Борек, ударив посохом по полу. – Это разорение!

– Это справедливая цена за наши услуги, дорханг, – спокойно ответил Зэлдон. – Подумайте о безопасности караванов и затратах на передвижение. Наша работа невидима, но она жизненно важна.

– Ваш аргумент понятен, но…

– Дорханг, – прервал его Брунор, – возможно, стоит пойти на небольшую уступку. Пять монет, конечно, многовато, но, возможно, удастся договориться о трёх монетах? Это стабилизирует отношения с Гильдией Торговцев и обеспечит более выгодные условия для наших будущих сделок.

Борек неохотно кивнул. Он понимал, что сопротивление Зэлдона может навредить будущим поставкам, а ему нужны были эти деньги.

– Хорошо, Зэлдон, – произнёс он, – Три монеты. Но мы вернёмся к этому вопросу после первой поставки луностени. И если они не окупятся, мы пересмотрим наши договорённости.

Посол удовлетворённо кивнул, его губы тронула лёгкая улыбка.

– Благодарю вас, дорханг. Это разумное решение.

Борек, немного раздражённый предыдущим спором, вновь обратился к залу:

– Перейдём к более насущной проблеме. Добыча золотой руды резко сократилась в последнее время. Бронзарук Скалог, прошу вашего ответа. В чём причина?

Встаёт Бронзарук Скалог, главный посол Гильдии Шахтёров, воплощение сурового гнома. Его кожа покрыта мелкими шрамами и въевшейся пылью, которую, кажется, невозможно отмыть. Широкое лицо с крепкими челюстями и мощным подбородком в купе с полностью лишённой волос головы успешно дополняют его образ. Глаза – цвета тёмного гранита, всегда настороженные и внимательные. Он носит грубую кожаную тунику, испачканную землёй, и массивные, прочные сапоги. На шее – толстая серебряная цепочка с подвеской в виде миниатюрной кирки.

– Дорханг, – начал он своим низким голосом, – виновата семья Этарк. Залежи золота, которые мы осваивали, находятся на территории, которую контролирует Греммель. И его семейство постоянно мешает нам работать. Они устанавливают непомерные поборы, ограничивают доступ к новым жилам, а теперь и вовсе…

В этот момент Греммель Этарк, который прежде сидел невозмутимо, резко встал. Его лицо исказилось от возмущения.

– Как вы смеете обвинять меня, Скалог?! – прорычал он. – Ваши методы устарели! Ваша тактика добычи замедляет процесс, приводит к обвалам и травмам! Мы решили перейти на новую, передовую технологию добычи и обогащения, разработанную командой моей дочери!

Он указал на молодую гномиху, которая стояла рядом с ним. Ингрид Этарк было двадцать восемь лет, и она уже принимала участие в Совете как правая рука своего отца. Её внешность отличалась от привычной суровости шахтеров. Она была стройнее, черты лица были более тонкими, а в глазах цвета молодого изумруда читался интеллект. Её безволосая голова украшалась не броскими украшениями, а тонкой серебряной брошью, закреплённой за ухо. Она была одета в практичную, но красивую одежду, что подчёркивало её положение.

Ингрид, поклонившись, вступила в диалог:

– Дорханг, уважаемые главы семейств, – произнесла она мелодичным, но, тем не менее, твёрдым голосом. – Я заверяю вас, что наша новая технология значительно ускорит процесс добычи и увеличит выход чистого золота. Да, сейчас есть некоторые сложности с отладкой, но со временем всё наладится. Нам нужно лишь немного времени и терпения.

Борек хмурился, слушая её. Его взгляд метался между Бронзаруком и Греммелем.

– Время и терпение? – саркастически повторил Бронзарук. – Мои шахтёры не могут ждать. У нас запасы золота на исходе!

– Дорханг, – вмешался Брунор, – Ингрид – талантливый управленец. Возможно, стоит дать ей шанс.

Борек тяжело вздохнул. Он видел, что Греммель явно ведёт свою игру, но предложения Ингрид звучали разумно.

– Хорошо, – ответил он, – Даю вам время. До следующего Совета. Если за это время вы не покажете результат, я лично прикажу шахтёрам расширить залежи, независимо от ваших передовых технологий. А вас, Бронзарук, я приму после заседания. Нам есть о чём поговорить.

Борек повернулся к Зандуку Хазадуру, его взгляд стал более серьёзным.

– Зандук, друг мой, – начал он, понижая голос, – Мы оба знаем, что в последнее время вокруг жречества Толгара витает много теней. Говорят, есть разногласия, есть… нечистые дела. Я хотел бы услышать твою версию событий, а потом поговорить с твоим братом, – Борек посмотрел на Бэйлуна Хазадура.

Едва Зандук успел открыть рот, чтобы ответить, как дверь в зал Совета распахнулась. В проходе показался запыхавшийся гном, явно не принадлежавший Знатным Семьям. Его одежда была в грязи, а на лбу блестели капли пота. В руках он держал большой кусок грубой ткани, из-под которого что-то выступало, придавая ему странную, бугристую форму.