Андрей Яковенко – Камень раздора (страница 7)

– Дорханг! – крикнул он, перебивая Зандука. – Важная находка! В шахте номер семь, под пятым уровнем! Мы нашли…

Он остановился, словно боялся произнести вслух своё открытие, и, не дожидаясь команды, приблизился к центру зала, всё ещё держа свёрток.

Борек, чьё лицо уже выражало гнев из-за прерванного разговора, взглянул на Зандука. В его глазах читался немой укор, напоминание о том, что он знает о неладном. Но теперь перед ним была более срочная новость.

– Прервём наше заседание, – прохрипел Борек, поднимаясь с трона. – Но это не конец, Зандук, – добавил он, смотря в сторону главы семейства Хазадур. – Я знаю о твоих делах с братом. Мы обязательно к этому вернёмся.

Так, – Дорханг кивнул вестнику, – покажи нам свою находку.

Гном, стоявший в центре зала, с трепетом развернул грубую ткань. В его дрожащих руках оказался кристалл, размером почти с половину гномьей головы. Полупрозрачный, серый, он выглядел обыденно, пока свет от факелов не упал на него. В глубине кристалла мерцал стержень яркого зелёного цвета, переливаясь и пульсируя, заставляя весь камень источать завораживающее, лёгкое свечение.

По залу прокатилась волна изумлённых вздохов. Даже суровые лица воинов и дипломатов смягчились, уступая место чистому восхищению.

Дорханг, забыв о своём гневе, медленно шагнул вперёд. Его обычно суровый взгляд смягчился, а пальцы сжали посох с новой силой, будто он боялся, что чудо ускользнёт прямо у него из рук.

– Что это, чёрт возьми? – выдохнул он, его голос был полон непонимания.

Всегда державший свои эмоции под контролем Греммель Этарк не смог сдержаться. Его каменное лицо исказилось в гримасе неподдельного изумления, а потом – в нескрываемой жадности. Он наклонился вперёд, его глаза, как у хищника, выслеживающего добычу, не отрывались от пульсирующего свечения кристалла.

– Невероятно… – прошептал он хриплым от внезапного волнения голосом.

Бэйлун Хазадур, казалось, полностью забыл о делах своего культа. Он смотрел на кристалл с таким благоговением, будто видел само воплощение Толгара. Его пальцы, до этого сжимавшие посох, теперь тянулись к камню, подчиняясь неодолимому зову. В глазах читалось лишь одно – непреодолимое желание обладать этим чудом.

Даже холодная Фрузгида Силверборн, всегда сдержанная и элегантная, не могла скрыть своего восхищения. Её серые глаза расширились от удивления, и в них промелькнуло что-то новое, чего никто раньше не видел – чистое, неподдельное желание.

Все взгляды в зале были прикованы к кристаллу. Каждый, от главы Знатной Семьи до простого стражника, чувствовал необъяснимую тягу к этому светящемуся артефакту. В воздухе повисло напряжённое молчание, наполненное невысказанными желаниями и предвкушением чего-то грандиозного.

Внезапно тишину пронзил высокий, немного искажённый маской голос Морвиса Ауригеноса:

– Неужели никто не видит очевидного? – проговорил он. – Этот камень, безусловно, обладает магическими свойствами. Он может быть опасен. И уж точно не место ему в руках неопытных. Лучше всего будет доверить его изучение нашим лабораториям. Мой дядя, Эшторт, обладает несравненным знанием в области алхимии и магии. Он сможет разгадать все его таинственные свойства.

Едва Морвис закончил, как из другого конца зала раздался резкий, полный возмущения голос Греммеля Этарка:

– Доверять Ауригеносам?! Да вы с ума сошли! Они захотят забрать камень в свой Йеззем, где никто, даже наш дорханг, не сможет их контролировать! – его глаза сверкнули, когда он продолжил: – У Семьи Этарк самые надёжные хранилища. Под нашей охраной камень всегда будет в лёгкой доступности для властителя.

В ответ на его слова по залу прокатился смех сестёр Унгримм. Йордис и Велунд, не сдерживая его, переглянулись.

– Ох, Греммель, ты и правда хитрый плут, – протянула полным издёвкой голосом Йордис. – Всегда хочешь заграбастать себе всё самое ценное, даже если оно ещё не твоё.

Этарк вспыхнул, его лицо приобрело багровый оттенок.

– Я не потерплю оскорблений от девки, у которой ещё материнское молоко на губах не обсохло!

Эти слова, как удар плетью, пронзили тишину. Фрузгида Силверборн, обескураженно вздрогнула. Спокойное лицо гномихи исказилось негодованием.

– Греммель Этарк! – её голос прозвучал холодно и резко. – Как вы смеете говорить такие вещи, зная, что случилось с родителями Йордис и Велунд?! Ваши слова крайне бестактны и оскорбительны!

В этот момент, будто возникнув из ниоткуда, прозвучал голос верховного жреца Бэйлуна Хазадура.

– Остановитесь, прошу вас! – слова служителя Толгара были спокойны, но тверды. – Нет смысла оскорблять друг друга из-за этого чуда. Этот камень… он наверняка дар нашего бога-покровителя Толгара! – он произнёс эти слова с таким благоговением, что даже самые циничные члены Совета задумались. – Поэтому он должен быть передан в храм. Там, под охраной жрецов, он будет содержаться как священная реликвия, достойная поклонения.

Каждый из глав семейств, казалось, обдумывал слова верховного жреца, но в их глазах по-прежнему горело собственное желание обладать этим чудесным артефактом. Они начали беспорядочно бубнеть, доказывая свою правоту.

И тут, словно из глубин горы, прорвался голос дорханга Борека Тондарра.

– Молчать! – его протяжный крик эхом разнёсся по залу, заставив всех вздрогнуть. Он резко опустился на свой трон, глубоко вдохнул, пытаясь совладать с накопившимися эмоциями. – Такое поведение… – проговорил он, откашливаясь, – не подобает членам Совета. Мы не можем допускать распрей из-за одной находки.

В этот момент, медленно, словно пробуждаясь от долгого сна, со своего места поднялась Ильзетта Шайнстоун.

– Вам есть, что сказать, уважаемая Ильзетта? – спросил дорханг.

Старуха своим скрипучим, дряхлым голосом произнесла:

– Подобный камень… должен храниться только у дорханга. Он должен символизировать его власть и силу. Но чтобы всё было честно… – она сделала паузу, её слепые глаза, казалось, видели каждого, – я предлагаю проголосовать главам семейств.

Дорханг кивнул, соглашаясь с этим предложением.

– Идея Ильзетты разумна, – заявил он. – Мы проголосуем. И это будет справедливо.

Все члены Совета, подчиняясь приказу дорханга, медленно разошлись по своим местам. Воздух в зале всё ещё был разгорячен, но теперь к напряжению добавилось предвкушение предстоящего голосования. Греммель Этарк, Зандук Хазадур и Морвис Ауригенос, чьи надежды на получение Камня Толгара были явно ущемлены, обменялись мрачными взглядами. Их недовольство было ощутимым даже сквозь маски их невозмутимости.

Брунор Тондарр, призванный вести процесс, поднялся со своего места. Его голос, чёткий и ясный, разлетелся по затихшему залу:

– Уважаемые главы Знатных Семей, – воскликнул он. – Для объективности и честности, правила голосования будут следующими. Каждый глава Семьи имеет право отдать свой голос за желаемого обладателя Камня Толгара. При равенстве голосов, Камень перейдёт под опеку жрецов Толгара, и никто не сможет им напрямую распоряжаться.

Он сделал паузу, давая присутствующим осмыслить условия.

– Итак, – продолжил Брунор, – мы приступаем к голосованию. Греммель Этарк, от имени Семьи Этарк, за кого ваш голос?

Греммель Этарк, с напускной небрежностью, но с явной ноткой вызова в голосе, ответил:

– Семья Этарк, разумеется, голосует за себя. Этот камень должен быть у нас, в наших надёжных хранилищах!

Затем Брунор обратился к Зандуку Хазадуру:

– Зандук Хазадур, ваш голос?

Зандук, с самодовольной ухмылкой, заявил:

– Семья Хазадур, естественно, считает, что столь редкая реликвия должна принадлежать нам, истинным почитателям Толгара.

Брунор кивнул, записывая.

– Элия Тондарр, от Семьи Тондарр?

Элия, как всегда спокойная и рассудительная, ответила:

– Семья Тондарр голосует за то, чтобы Камень Толгара остался под прямой властью правящей семьи, как символ её силы и нашего общего благосостояния.

Её слова встретили одобрительный кивок со стороны Борека.

– Морвис, Семья Ауригенос?

Приглушённым маской голосом он произнёс:

– Семья Ауригенос, обладая знаниями, необходимыми для понимания природы таких артефактов, считает, что камень должен быть под нашим присмотром.

– Фрузгида, Семья Силверборн?

Фрузгида, чьё лицо было исполнено достоинства, но в глазах мелькнула искра интереса, заявила:

– Семья Силверборн, чтя традиции, считает, что символ власти должен оставаться в руках правящего семейства Тондарр.

Йордис и Велунд Унгримм, стоявшие рядом, переглянулись.

– Мы, Унгриммы, – начала Йордис, – не претендуем на Камень, но видим, кто действительно сможет его сохранить и принести пользу всем. Мы отдаём свой голос Семье Хазадур.

Зандук Хазадур слегка кивнул, довольный поддержкой.

Теперь все взгляды обратились к Ильзетте Шайнстоун. Брунор, с явным трепетом, произнёс:

– Уважаемая Ильзетта Шайнстоун, ваш голос решающий.

Ильзетта медленно выпрямилась, её дряхлое тело, казалось, обрело новую силу.

– Я вижу, как этот камень волнует всех, – проговорила она своим скрипучим голосом. – И я вижу, как многие хотят заполучить его себе, думая лишь о собственной выгоде. Но истинная сила не в том, чтобы обладать, а в том, чтобы сохранить единство. И лишь тот, кто заботится обо всех, достоин иметь этот символ. Поэтому, Семья Шайнстоун голосует за Семью Тондарр.