Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 44)
Шесть инициаторов резолюции Генеральной Ассамблеи от 24 января 1946 года должны решить, имеется ли базис для соглашения о международном контроле над атомной энергией, чтобы обеспечить использование ее лишь в мирных целях? Имеется ли базис для исключения атомного оружия из вооружений отдельных государств? Шесть инициаторов – США, Великобритания, СССР, Франция, Китай и Канада должны проконсультироваться, чтобы решить, имеется ли базис для того, чтобы принять то решение, на котором настаивает Советский Союз.
На этот вопрос уже можно сейчас ответить: такого базиса нет и, в сущности говоря, консультироваться не о чем, ибо все консультации уже проведены. В течение 30 месяцев шли консультации в атомной комиссии, которые показали, что этого базиса нет, ибо большинство и меньшинство стоят на принципиально различных позициях в этом вопросе. Большинство стоит на основе американского плана так называемого международного контроля, плана, который этот контроль превращает по существу, как мы уже не раз говорили, в американский контроль. Меньшинство стоит за организацию именно международного контроля. Оно выступает против плана большинства комиссии, потому что этот план не удовлетворяет основным требованиям, которым должна соответствовать организация органа действительно международного контроля.
Поэтому, когда предлагают поручить шести инициаторам резолюции проконсультироваться по поводу того, имеется ли основа жля соглашения о запрещении атомного оружия и организации международного контроля, то это означает лишь топтание на месте. Такая рекомендация не имеет никакого практического значения. Такая рекомендация может иметь лишь тот смысл, чтобы замаскировать отказ от дальнейшей разработки мероприятий по запрещению атомного оружия.
Далее. Инициаторы должны будут доложить Генеральной Ассамблее о результатах своей консультации не позже, чем на следующей сессии. Значит, год отсрочки уже налицо. Год отсрочки – для чего? Говорят: для консультации. Для какой консультации? – Аналогичной той, которая велась в течение 30 месяцев? С какими же перспективами? – С такими же самыми? А какие были перспективы? – Никаких.
Следовательно, вывод должен быть ясен. Шести инициаторам, о которых идет речь в резолюции Первого комитета, говорят: можете еще год протоптаться на одном месте, а через год придете сюда и скажете о результатах, которые, однако, уже сегодня можно констатировать с таким же успехом, ибо для этого все данные налицо.
Но нам могут сказать: резолюция Первого комитета предлагает атомной комиссии возобновить свои сессии и приступить к изучению тех остающихся в ее программе вопросов, изучение которых комиссия считает практически осуществимым и полезным. Но какие же вопросы атомная комиссия может признать практически осуществимыми и полезными? – Таких вопросов нет, если не считать малозначительных, второстепенных вопросов более технического, чем политического характера, которые мало кого интересуют и над решением которых едва ли есть необходимость биться, пока не будут решены более важные вопросы, определяющие всю остальную работу и направление этой работы.
Что же, я спрашиваю, дает такая резолюция, и не вправе ли мы ответить на это одним словом – ничего.
Действительно, такая резолюция не дает ничего. Вот почему мы говорим, что этот проект Первого комитета является даже не паллиативом, потому что паллиатив является каким-то средством, хотя и мало эффективным, а является набором пустых фраз, набором пустых слов, ничего не значащей пустышкой. Такая резолюция ничего не может дать. Она является лишь прикрытием отказа от всякого решения. Мы не можем пойти по этому пути, ибо это означает, в сущности говоря, скрестить в бездействии на своей груди руки и отойти в сторону, предоставив ход событий самому себе.
Чем же вызвана такая резолюция? Я хотел бы показать те действительные причины, которые явились основой этой резолюции, которые породили эту резолюцию, и те перспективы, которые могут иметь место, если эта резолюция, действительно, будет одобрена Генеральной Ассамблеей. Впрочем, мне кажется, что этот последний вопрос уже предрешен тем соотношением сил, с которым мы уже не первый раз сталкиваемся в работе Генеральной Ассамблеи, где систематически проводится метод май-оризирования меньшинства сколоченным, спевшимся большинством, командующим в этой Ассамблее, как и в других органах Организации Объединенных Наций, при полном пренебрежении мнением меньшинства, при игнорировании общественного мнения того громадного большинства, большинства во всем мире, которое стоит в действительности за меньшинством. Если соотношение сил, которое имеется здесь, в Организации Объединенных Наций между делегациями, между большинством и меньшинством делегаций попытаться расшифровать, то это соотношение будет выглядеть совершенно иначе.
Когда будет итти речь о народах, то будет ясно, что меньшинство в Генеральной Ассамблее – это в действительности большинство народов мира, которые поддерживают идею мира и которые разоблачают поджигателей новой войны, которые требуют таких усилий, которые обеспечили бы мирное существование во всем мире, и которые поднимают свои гневные голоса против всяких попыток поколебать решение этой основной задачи, записанной в Уставе Организации Объединенных Наций, но, к сожалению, до сих пор не выполненной так, как этого требует Устав и сознание своего долга.
Тем не менее, здесь имеется и действует большинство, которое, как я уже говорил, пренебрегает мнением меньшинства. Тем более на меньшинстве лежит долг изложить свое мнение так, чтобы из стен этого зала народы мира узнали правду. Правда говорит о том, что большинство Первого комитета не хочет допустить возобновления работы атомной комиссии, пока советская делегация не примет безоговорочно тот план, который пытается навязать Советскому Союзу англо-американский лагерь.
В самом деле, согласно этой резолюции, возобновление работы атомной комиссии поставлено целиком и полностью в зависимость от усмотрения так называемых инициаторов резолюции от 24 января, то-есть от усмотрения большинства этих так называемых инициаторов, в числе которых из шести участников пять являются сторонниками американского плана. Определение основы для соглашения о международном контроле над атомной энергией также предоставлено этим инициаторам. Сроки и направление работы инициаторов не определены, в резолюции нет даже на это никакого намека, если только не считать того, что через год они должны о своих результатах консультации доложить Генеральной Ассамблее.
Не ясно ли, что такая резолюция не серьезна, что она ни к чему не обязывает, если не считать, что инициаторы через год должны притти сюда и доложить о проведенных консультациях. Кроме того, как это усиленно подчеркивали в Первом комитете представители большинства инициаторов в лице США, Великобритании и Канады, разногласия по поводу основы работы атомной комиссии остаются в полной силе. Как же можно при таких условиях рассчитывать на успех консультации между шестью инициаторами резолюции от 24 января 1946 года? Как же возможно при таких условиях самое возобновление деятельности атомной комиссии ставить в зависимость от консультации шести инициаторов?
Ясно, что пункт 3 резолюции Первого комитета, в основу которой положен проект канадской делегации, не дает и даже не намечает никакого выхода из тупика. Он, как и вся резолюция, просто отмахивается от этой задачи, оставляя, как я сказал, дальнейший ход событий на произвол судьбы. Между тем советская делегация полагала бы, что было бы правильным, и единственно правильным, если бы Генеральная Ассамблея, внимательно отнесясь к весьма серьезным соображениям ряда делегаций, находящихся в меньшинстве, поручила бы атомной комиссии со вниманием отнестись к этим соображениям и внушила бы большинству необходимость построить свою работу не на принципе майоризирования меньшинства, не на попытках механически навязать меньшинству волю большинства, а поискать пути к возможному сочетанию тех или других взглядов и точек зрения, тех или других мероприятий, предложений, способов решения такой важной и сложной задачи, как выработка конвенции или конвенций по запрещению атомной энергии и по международному контролю.
Проект резолюции Первого комитета предлагает одобрить общие выводы в части 2 «С» и рекомендации в части 3 первого доклада и конкретные предложения во второй части второго доклада комиссии как основу для установления эффективной системы международного контроля над атомной энергией с обеспечением ее использования только для мирных целей и для исключения из национальных вооружений атомного оружия.
Представитель США Остин здесь вчера сказал, и он в данном случае тоже допустил ошибку, повторив пущенную в оборот версию о том, что тупик в работе атомной комиссии образовался якобы в результате того, что СССР отказался от участия в этой общей для всех государств сфере деятельности.
Но дело обстоит вовсе не так. Советский Союз никогда не отказывался участвовать в общей для всех государств деятельности, в этой области, и утверждать так – значит извращать действительное положение вещей. Дело вовсе не в том, что Советский Союз не желает участвовать в определении характера и предела участия государств в их общей деятельности, чего нет в действительности, а в том, что по своему существу этот характер деятельности, иначе говоря, те выводы, которые представлены в докладах Первого комитета по атомной комиссии, те рекомендации, которые содержатся в докладах атомной комиссии, – являются неприемлемыми. Они, эти рекомендации, не решают той задачи, которая стоит перед атомной комиссией, и не приближают к решению о запрещении использования атомной энергии в воен-иых целях. Наоборот, искусственными и очень хитроумно сплетенными комбинациями, которые воплощены в этом так называемом «плане» и в рекомендациях, содержащихся в первом докладе атомной комиссии, преследуются совершенно другие цели. В этих рекомендациях задача запрещения атомного оружия отодвигается на совершенно неопределенное время, которое может никогда и не наступить. С другой стороны, эти рекомендации создают благоприятные условия для тех государств, в руках которых окажется этот международный контроль, которому фактически отдаются под контроль и на полное усмотрение вся экономика и хозяйственная жизнь других стран, их экономическое и культурно-хозяйственное развитие.