Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 45)

Я повторяю, что эти рекомендации отдают всю экономику, а следовательно, и все судьбы государства на полное усмотрение этого так называемого международного контрольного органа, что представляет опасность именно тем, что этот орган, как он сейчас планируется Первым комитетом, будет фактически находиться целиком в руках одного государства – Соединенных Штатов Америки. Вместо международного органа контроля добиваются создания американского органа, какого-то сверх-треста по атомной энергии. Этот орган будет диктовать свою волю всем другим государствам с еще большей решительностью, настойчивостью и пренебрежением к их суверенным правам, чем это делают США в настоящее время.

А что получается от этого американского диктата для народного хозяйства и для судеб тех государств, которые оказались в сетях маршалльского плана, которых, не стесняясь, называют мар-шаллизированными странами, это видно каждому.

Я не хочу отвлекаться в сторону этой темы и при случае охотно изложу советскую точку зрения на этот вопрос, как мы это делали уже не раз. Вот корень вещей. Да, мы не можем согласиться с выводами и рекомендациями, которые представлены Первым комитетом в резолюции большинства, в основе которой лежит канадское предложение, в резолюции, которую можно назвать с полным успехом англо-американо-канадской резолюцией, в резолюции, одобрения которой домогается большинство Первого комитета. Отвергая другие возможности иного решения и настойчиво требуя принять баруховско-ачесоновско-лилиенталиевский план международного контроля, являющийся планом американского контроля, большинство Первого комитета отдает под неограниченный контроль все развитие народного хозяйства любого государства, которое было бы так неосторожно и непредусмотрительно, что согласилось бы с этим неприемлемым планом так называемого «международного» контроля. Вот в чем дело г. Остин.

Что же представляют собой, действительно, эти общие выводы и рекомендации, а также предложения, упоминаемые в 1-м пункте резолюции Первого комитета? Может быть, мы, советские делегаты, не правы? Может быть, мы видим в этих предложениях совсем не то, что там есть в действительности? Может быть, мы неправильно понимаем эти предложения и думаем, что этими хорошими пожеланиями вымощена дорога в ад, в действительности же эти хорошие пожелания ведут в рай?

Нет, советская делегация имеет все основания для своей критики, и в своих утверждениях советская делегация опирается на непреложные факты, которые достаточно убедительны, которые говоря г сами за себя. Об этих фактах можно судить по самому содержанию так называемых «выводов» и «рекомендаций». Сущность этих «выводов» и «рекомендаций» схематически, мне кажется, можно изложить таким образом:

В центре выводов стоит вопрос о т. н«системе международного контроля. По этому американскому плану должен быть создан соответствующий контрольный аппарат, который будет осуществлять такие функции, как инспекция, наблюдение, отчетность, управление и выдача лицензий в различных стадиях производства с момента извлечения руды урана и тория из недр земли.до превращения их в ядерное горючее и использования этого горючего в тех или других целях.

Мы видим в числе функций контрольного аппарата и такие, как управление и выдача лицензий. Что это за функции и только ли это функции? Что касается «управления», то на этот вопрос ответ дает второй доклад атомной комиссии. Глава 3 этого доклада, озаглавленная «Месторождение руд и их разработка», посвящена попытка доказать невозможность, я повторяю и подчеркиваю это, невозможность эффективного контроля без того, чтобы контрольному органу не было предоставлено право собственности как на исходные материалы после их извлечения из природных залежей, так и на предприятия по обработке этих материалов и производству ядерного горючего. В этом докладе прямо говорится:

«…Было решено, что… ни одно государство или лицо не смогут владеть или распоряжаться на законном основании исходным материалом по его извлечении из природных залежей. Владение этим материалом или перенесение его из одного места в другое явится явным доказательством нарушения договора или конвенции».

Так ставит вопрос доклад большинства атомной комиссии.

В другом месте этого доклада также говорится, что «единственным собственником всего исходного материала, не содержащего других существенных компонентов, становится международный орган». Эти положения развиваются также в главе 4-й этого же доклада, озаглавленной «Обработка и очистка исходного материала», эти же соображения развиваются также в главе 5-й, озаглавленной «О накоплении запасов, производстве и распределении ядерного горючего».

Таким образом, международный контрольный орган получает право собственности на все ядерное горючее, на все опасные предприятия, могущие производить ядерное горючее, и на целый ряд других опасных предприятий, связанных с производством ядерного горючего или его обработкой со всеми вытекающими из этого права собственности последствиями.

Вот что означает это «управление» на английском языке в американском смысле, о котором говорится как об особой функции, какой наделяется международный контрольный орган наряду с такими функциями, как отчетность, инспекция и наблюдение. Проект резолюции Первого комитета предлагает одобрить эти рекомендации, как основу для установления международного контроля над атомной энергией. Эти рекомендации предоставляют международному органу все те права, какие принадлежат всякому частному собственнику. По мнению авторов этой рекомендации, эффективный международный контроль несовместим с государственной собственностью на недра с исходными материалами и на предприятия по производству атомной энергии, так как это будет представлять собой угрозу для международной безопасности. Отсюда и требование того неограниченного права собственности, которое по плану большинства предполагается предоставить международному контрольному органу.

Однако при этом совершенно не учитывается, что право собственности, предоставляемое международному контрольному органу, могло бы потребовать и соответствующих средств и соответствующих возможностей для защиты этого права собственности. Это, в свою очередь, могло бы повлечь за собой необходимость предоставления в распоряжение международного контрольного органа таких полицейских и вооруженных сил, которые могли бы противостоять опасностям, какие предвидит само большинство атомной комиссии, говоря о тайной деятельности в области атомной энергии, о всякого рода утайках атомной энергии, наконец, даже о захвате атомных предприятий страной, которая втайне подготовляет свои агрессивные планы.

Но не может быть никакого сомнения, что постановка такой задачи, как предоставление в распоряжение международного контрольного органа вооруженных сил, которые были бы способны противодействовать на территории суверенного государства этому государству, его тайной так называемой деятельности, если бы таковая имела место, является совершенно нереальной и мифической.

Сама атомная комиссия, рассматривая проблему захвата заводов, производящих ядерное горючее, или рудников, или других средств производства в ранних стадиях обработки ядерного горючего, подчеркивает, что самым главным в вопросе мер предосторожности против захвата являются политические соображения.

По этому поводу в первом докладе можно прочесть, например, следующие выводы:

«Никакие технические меры, повидимому, не могут предотвратить захват страной, которая решилась на агрессию. Никакие мероприятия, которые могут быть проведены международным контрольным органом, не могут дать полного удовлетворения с точки зрения безопасности».

Отсюда атомная комиссия приходит к такому резюме: «Главные вопросы, связанные с захватом, носят скорее политический, чем технический характер. Представляется возможным, однако, – читаю я в этом месте доклада, – что технические меры могут уменьшить военное преимущество и, следовательно, опасность захвата».

Только уменьшить. Конечно, необходимо принять самые решительные меры против всякого нарушения будущей конвенции о запрещении атомного оружия, против этой так называемой тайной деятельности, против попыток захвата в агрессивных целях. И никто больше, чем Советский Союз, не требует гарантии и не добивается принятия эффективных мер против агрессии, мер, гарантирующих возможность задушить агрессию в самом ее начале, а не этих полумер и даже лжемер, которые в действительности не способны служить делу выполнения этой задачи и которые, наоборот, опасны своей половинчатостью и неспособностью противостоять действительно агрессивным планам.

Но значит ли это, что решение найдено, что вот этот самый тезис о «праве собственности» со всеми вытекающими из него последствиями, которое нужно предоставить международному контрольному органу, и есть настоящий путь решения этой задачи? Нет, это не способ решения задачи, обеспечивающий безопасность, а это способ создать новые и новые поводы, которые могут угрожать безопасности народов и быть источником новых и опасных конфликтов.

Так ставит вопрос делегация СССР. Она видит, что и атомная комиссия, которая планирует образование международного контрольного органа, колеблется. Об этом говорят те выводы, которые я огласил из резюме большинства атомной комиссии.