Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 43)

В проекте резолюции Советского Союза идет дело уже не об общем задании – подготовить предложения по изъятию из национального вооружения атомного оружия и т. д. Здесь, в этой резолюции, дело идет уже о такой конкретной задаче, как подготовка конвенций о запрещении атомного оружия и об установлении эффективного международного контроля над атомной энергией в целях ее использования лишь для мирных нужд. Одно это уже с достаточной ясностью говорит о громадном значении предложений Советского Союза, являющихся, – я, думаю, вправе это утверждать, – дальнейшим развитием постановлений 24 января и 14 декабря.

Таким образом неправильно изображать дело так, как это пробуют делать некоторые делегации, что советский проект повторяет, но лишь другими словами резолюции Генеральной Ассамблеи 1946 года. Это, конечно, не так, но тем не менее советский проект вызывает ожесточенное сопротивление со стороны некоторых делегаций. Чем же это можно объяснить?

Такое сопротивление можно объяснить только тем, что предложения Советского Союза выводят проблему атомного оружия, я бы сказал, из тумана общих фраз и отвлеченных формул и ставят эту проблему на почву практического решения, а этого-то больше всего и боится большинство, которое голосовало против советских предложений в Первом комитете, и этого-то оно больше всего старается избежать, выступая против наших предложений.

Советский Союз предлагает продолжить работу атомной комиссии, чтобы добиться подготовки конвенции о запрещении атомного оружия и конвенции о контроле над атомной энергией. Принятием советских предложений Генеральная Ассамблея сделала бы сама шаг вперед в направлении реализации своих собственных исторических резолюций от 24 января и 14 декабря 1946 г. Она, Генеральная Ассамблея, облекла бы эти свои постановления в живую плоть и наполнила бы их живой кровью практической деятельности.

Но именно это очень важное обстоятельство всячески стараются отклонить от себя сторонники резолюции, принятой большинством Первого комитета, именно в этих целях они стараются всячески показать и доказать, что их резолюция будто бы также предусматривает запрещение использования атомной энергии в военных целях. Но у них нет фактов, которые могли бы помочь им справиться с этой задачей. Вот почему один из защитников этой резолюции, представитель США, вынужден был заявить, что в предложениях большинства подразумевается идея запрещения атомного оружия. «Подразумевается». Разве можно основываться на подразумеваниях в таких случаях, когда дело идет об изъятии из национальных вооружений атомного оружия, о запрещении использования атомной энергии в военных целях? Об этом нужно сказать ясно, точно, определенно, без всяких оговорок, а не говорить, что идея запрещения атомного оружия якобы сама собой «подразумевается».

Уже одно это объяснение является признанием того, что в резолюции, которая вам предлагается от имени Первого комитета, нет идеи запрещения, она, оказывается, лишь подразумевается. Одно это признание свидетельствует о том, что большинство не желает выразить эту идею ясно и недвусмысленно, чтобы это могло удовлетворить встревоженную, взволнованную совесть всех миролюбивых народов. Оно вынуждено поэтому говорить хотя бы о том, что запрещение атомного оружия «подразумевается».

Столь же неудачную попытку доказать, что резолюция, фигурирующая здесь в качестве резолюции большинства Первого комитета, содержит запрещение атомного оружия, сделал и представитель французской делегации. Не будучи в состоянии процитировать соответствующее место из этой резолюции, он процитировал один из параграфов общих выводов доклада атомной комиссии. Но французский делегат не сказал, что как общие выводы, из которых он цитировал параграф 6-й, так и рекомендации, из которых он цитировал некоторые абзацы, излагают лишь основные принципы, соблюдение которых необходимо для достижения поставленной цели. Это, конечно, не то же самое, что решение о практических мерах по реализации этих принципов.

В самой же резолюции Первого комитета, если внимательно ее изучить, это можно легко увидеть, нет никаких указаний на необходимость подготовки конвенции о запрещении атомного оружия, и в этом заключается один из крупных недостатков этой резолюции и ее отличие от резолюции советской делегации, где содержится прямое указание на необходимость подготовки, подписания и вступления в силу конвенции по запрещению атомного оружия одновременно с конвенцией по организации контроля над атомной энергией.

Французский делегат заявил, что разногласие между большинством и меньшинством в вопросе о запрещении атомного оружия сводится якобы к вопросу, должно ли это запрещение предусматриваться в том же договоре или в той же конвенции, или же оно должно предусматриваться в другом договоре или в другой конвенции, которые должны вступить в силу одновременно с договором о контроле. Это тоже неверно, ибо основное разногласие заключается вовсе не в вопросе об одной или двух конвенциях, а в том, чтобы решение о запрещении атомного оружия было принято одновременно с решением об учреждении международного контроля и чтобы эти решения одновременно вступили в силу.

Таким образом, стремление сблизить советский проект с проектом большинства Первого комитета и представить дело так, как это пробовали сделать некоторые делегаты на предыдущих стадиях обсуждения этих проектов, что оба проекта говорят об одном и том же, но разными только словами, лишены всякого основания и должны быть отвергнуты ввиду своей полной несостоятельности.

Главный недостаток проекта резолюции Первого комитета заключается именно в том, что он обходит важнейший вопрос о необходимости добиться успеха в деле подготовки и заключения конвенции о запрещении атомного оружия, как и заключения конвенции об организации международного контроля. Этого в резолюции нет, и тщетно было бы напрягать свои усилия для того, чтобы отыскать в ней что-либо подобное этим важнейшим положениям.

В то время как проект советской резолюции, как я сказал, является шагом вперед по сравнению с резолюциями Генеральной Ассамблеи от 24 января и 14 декабря 1946 г., проект Первого комитета является шагом назад, так как в нем одобряется приостановка работы атомной комиссии без какой-либо перспективы на возможность ее возобновления не только в ближайшее, но и в последующее время.

Конечно, expressis verbis – всеми, так сказать, словами это в резолюции Первого комитета не выражено, но недаром же говорится, что дипломатам дан язык для того, чтобы скрывать свои мысли. Здесь делается попытка скрыть эту мысль, которая в действительности кричит сама о себе, выпирает из проекта резолюции Первого комитета, т. е. мысль о том, что работе атомной комиссии должен быть положен конец, что на атомную комиссию должна быть наложена надгробная плита, и атомная комиссия должна мирно покоиться под этой плитой до того момента, который не известно, когда наступит, до тех решений, которые не известно, когда будут приняты, до решения тех органов, которые не известно, когда примут соответствующее решение.

И, несмотря на это, г. Остин взял на себя вчера право здесь заявить, что разолюция Первого комитета призывает якобы атомную комиссию возобновить свою работу, перейти к дальнейшему изучению разных вопросов, остающихся в плане ее работы, если она сочтет это целесообразным и полезным. Но если обратиться к плану работы атомной комиссии, то можно увидеть, что, в сущности говоря, эти остающиеся для дальнейшего изучения нерешенные вопросы – это вопросы второстепенного характера. Известно, что все вопросы, рассмотренные комиссией, это вопросы, отмеченные в так называемых выводах и рекомендациях комиссии по атомной энергии. Это наиболее важные вопросы о запрещении атомного оружия, о конвенции, об условиях ее подготовки, об организации международного органа контроля, об его функциях, полномочиях, о той основе, на которой должен быть построен этот международный орган контроля.

Эти важнейшие вопросы, по которым и образовалась пропасть между большинством и меньшинством, остаются под спудом, отодвигаются в сторону, об этих вопросах ничего не говорится в п. 4-м, который предлагает атомной комиссии возобновить свою работу и рассмотреть различные вопросы. Нет, в резолюции большинства рекомендуется рассмотреть не эти, наиболее важные и животрепещущие вопросы, а лишь второстепенные вопросы.

К чему же, в таком случае, сводится это пожелание, эта рекомендация» выраженная в четвертом пункте? Она сводится к голой фразе. Атомной комиссии предлагают заняться тем, что на парламентском языке называется вермишелью. Атомной комиссии предлагают устранить из поля своего зрения те вопросы важнейшего, принципиального порядка, по которым уже образовались серьезные разногласия, к устранению которых Генеральная Ассамблея не принимает сейчас никаких мер, становится на путь оттягивания решении, предоставляя этот вопрос самотеку и не делая никаких попыток найти средства к устранению образовавшихся разногласий внутри атомной комиссии.

Центральным пунктом проекта резолюции большинства комитета является, несомненно, пункт 3-й, сущность которого сводится, коротко говоря, к следующему: