Андрей Вышинский – Вопросы международного права и международной политики (страница 22)

В советском проекте и в выступлениях нашей делегации совершенно ясно указывается на то, что дело идет лишь о сокращении вооружений и вооруженных сил на */з пятью великими державами. Мы указывали на то, что пять великих держав обладают подав-ляющей массой вооружений и вооруженных сил, они несут главную ответственность за состояние вооруженных сил и вооружений. Поэтому, поскольку до сих пор не удалось осуществить решений Генеральной Ассамблеи о подготовке мероприятий по всеобщему сокращению и урегулированию вооружений, было бы важно, чтобы эту задачу решили, по крайней мере, пять великих держав, что явилось бы первым шагом в деле сокращения вооружений и вооруженных сил. Пять великих держав больше чем кто-нибудь должны подумать о тех мероприятиях, которые могли бы содействовать охлаждению все более и более накаляющейся внешнеполитической атмосферы, о том, чтобы изменить тот международный климат, о котором здесь сегодня говорил один из делегатов. Поэтому было бы совершенно неправильно, было бы извращением советских предложений спорить о том, возможно, реально или нет разоружение тогда, когда речь идет не о разоружении, а лишь о сокращении вооружений и вооруженных сил на Уз пятью великими державами.

На наше предложение, чтобы великие державы сократили все свои вооруженные силы – сухопутные, военно-воздушные, военно-морские, – нам говорят, что это невозможно, так как СССР имеет громадные армии, и если СССР сократит их на!/з, то это не будет иметь большого значения. Нам говорят, что не так дело обстоит у других великих держав.

Однако мы, в свою очередь, также можем заявить: у вас громадный военно-морской флот, и если вы его сократите на 1/3, то это тоже будет мало чувствительным, потому что и после сокращения ваш флот останется значительно большим, чем флоты ряда других государств, вместе взятых. Кроме того, вы считаете, что являетесь монополистами атомной бомбы. Это тоже что-нибудь значит в общем балансе вооружений. Правда, вы не очень надеетесь на себя в этом случае. Но как бы то ни было, предложение сократить вооруженные силы пяти великих держав на одну треть – повторяю, пяти великих держав, а не всех 58 государств – членов ООН – нельзя ставить в зависимость от того, как это отзовется на состоянии вооруженных сил того или другого государства. Сокращение есть сокращение. И поскольку это сокращение для пяти великих держав предлагается произвести в одинаковом объеме, соотношение сил останется тем же, но самый факт сокращения вооруженных сил положит предел гонке вооружений, послужит одним из серьезнейших факторов укрепления взаимного доверия в международных отношениях.

Но когда мы говорим о сокращении вооружений пяти великих держав, в это время поднимается Люксембург и говорит: я не могу сократиться. Да вас, господа люксембуржцы, никто об этом и не просит, и вы напрасно проявляете беспокойство, так как сей** час идет речь о вооруженных силах и вооружениях пяти великих держав, а не о всеобщем сокращении вооружений.

Советская делегация уверена, что при желании великие державы без особых трудностей могут разрешить эту задачу, но у них нет этого желания, и я постараюсь дальше показать, почему нет этого желания. Конечно, осуществление сокращения вооружений и вооруженных сил и запрещение атомного оружия связано с целым рядом мероприятий технического порядка. Нельзя отрицать, что здесь возможны и некоторые трудности и что, следовательно, необходимо будет серьезно поработать над устранением этих трудностей, над тем, чтобы расчистить путь и обеспечить полную возможность добросовестного выполнения принятого решения. Но мы категорически должны отвергнуть всякие намеки на возможность подвоха со стороны Советского Союза, на опасность каких-то ловушек, которые будто бы мы готовим на этом пути, на какой-то обман.

Конечно, те, у кого вся психология строится под углом зрения ловушек, обманов, подвохов со стороны своих партнеров, те и в данном случае не могут отделаться от своей подозрительности.

Но никто не ставит вопроса о том, чтобы просто поверять на слово.

Разумеется, решая такой серьезный и большой вопрос, как запрещение атомного оружия или сокращение вооружений и вооруженных сил, необходимо предусмотреть все меры, какие должны быть приняты в отношении контроля за проведением в жизнь принятых решений. Я не могу не напомнить еще раз о позиции в этом вопросе Советского Союза и о заявлении по этому поводу Генералиссимуса Сталина, указавшего на то, что мы стоим за строгий международный контроль.

Против нашего предложения о сокращении вооружений и вооруженных сил пятью великими державами приводятся самые разнообразные мотивы. Здесь выступил представитель Китая, который откровенно заявил, что советские предложения для них не подходят, так как сейчас значительная часть территории Китая занята коммунистическими войсками и что нынешнему китайскому правительству солдаты необходимы, так сказать, для внутреннего употребления, то-есть для подавления освободительного движения китайского народа. Китайский представитель заявил, что для Китая речь должна итти не о сокращении вооружений, а, наоборот, об увеличении вооружений. Эти соображения показались убедительными сирийскому делегату, он поддержал заявление китайского представителя о необходимости для Китая дальнейшего увеличения вооружений и вооруженных сил.

Однако не надо делать большие усилия, чтобы показать полную несостоятельность возражений китайского представителя. Организацию Объединенных Наций не могут интересовать внутренние дела в Китае. Эти вопросы, связанные с внутренним положением в Китае, с происходящей в Китае гражданской войной, не могут служить предметом обсуждения в Организации Объединенных Наций, поскольку, повторяю, это внутреннее дело Китая.

Поэтому странно было здесь слышать возражение против сокращения вооружений, продиктованное не соображениями внешнеполитического характера, которые только и могут интересовать Организацию Объединенных Наций. Конечно, если армии используются в качестве полицейской силы и создаются не для защиты границ государства, а для того, чтобы их направлять против собственного народа, трудно в таком случае рассчитывать на сочувственное отношение к предложению о сокращении вооружений и вооруженных сил на одну треть, о чем говорят предложения Советского Союза. Но подумайте, что же получается? Вносятся предложения сократить вооружения и вооруженные силы пятью великими державами на одну треть, что должно явиться первым шагом к сокращению вооружений и что должно послужить важным элементом в деле укрепления мира и безопасности народов. Но вместо того, чтобы сочувственно откликнуться на это предложение в интересах всех миролюбивых народов, начинают доказывать, что это предложение является нереальным потому де что вооруженные силы нужны для подавления народно-освободительного движения.

Но были представлены и другие мотивы против советских предложений. И здесь в первых рядах оказалась английская делегация, представитель которой Макнейл выдвинул два основных аргумента, как он сказал, против наших предложений. Первый аргумент: известно, говорил Макнейл, какие средства тратит Великобритания на вооружение и вооруженные силы, какое количество людей стоит под ружьем в Великобритании. Второй аргумент: неизвестно, какое количество средств тратится в СССР на содержание советских вооруженных сил. Неизвестно, какое количество советских вооруженных сил имеется налицо. Поэтому не равны условия. То, что касается Великобритании или США, всем известно: и сколько денег тратится на армии, и сколько солдат имеется в этих странах, и как они вооружены. Что же касается Советского Союза, то якобы ничего об этом неизвестно: ни сколько денег тратится на армию, ни сколько солдат имеется в рядах советских вооруженных сил, ни как и чем вооружена Советская Армия. При таких условиях, говорят, нельзя думать о том, что можно принять предложения Советского Союза.

Г-н Макнейл прямо заявил, что при таких условиях те, кто имеют крупные вооруженные силы, получат от такого метода сокращаться немедленную выгоду, но дал при этом понять, что в этом деле не обойдется и без представления неправильных сведений, которые к тому же и невозможно будет проверить, т. е. прямо намекнул на какое-то надувательство. Правда, Макнейл тут же заметил, что, несмотря на невыгоды, которые пали бы в таком случае на долю крупных держав, Великобритания готова была бы на это согласиться, если будет выработана соответствующая система инспекции, проверки и контроля.

Но советские предложения в своем третьем пункте как раз и содержат требование учреждения международного контроля.

За чем же тогда стало дело?

Ввиду, очевидно, невозможности удержаться на этой своей позиции, г-н Макнейл заранее подготовляет пути отступления, пытаясь опорочить самую возможность договориться с Советским Союзом о системе контроля, то-есть, сначала говорят: «С вами нельзя разговаривать, потому что вы не признаете контроля». Когда мы говорим: «Нет, посмотрите, вот тут написано у нас – контроль», нам отвечают: «Да, вы признаете контроль, но ваша система контроля никуда не годится, примите обязательно нашу систему контроля». Если вы на это рассчитываете, то вы очень наивные люди.