Андрей Воронин – Вначале было слово (страница 40)

— Ты посмотри!

Растяпыч посмотрел.

— Купаться выползли, — недовольно бросил он.

До пляжа было слишком далеко, приятели различали только человеческие фигуры. Леха достал позаимствованный в родной части полевой бинокль.

— Ух ты, одни бабы! — после минутного молчания радостно сообщил он. — Одна, кажись, голая. Совсем. Блин, с такого расстояния хрен разберешь!

— Дай-кося посмотреть, — потянулся к биноклю Растяпыч.

Леха неохотно расстался с оптическим прибором. Растяпыч ухватил его. Точно — одни бабы. И много, человек двадцать. Неужели и мужиков понаехало столько же? Тогда участковый прав: в случае конфликта будет крупная заварушка. У них в деревне, если посчитать всех способных держать в руках выдернутый из забора кол, наберется человек тридцать пять. Из них в лучшем случае половина отважится на разборки. Перевес будет на стороне городских. Теперь высадка на остров стала жизненной необходимостью. Врагов нужно пересчитать.

«Если их больше полутора десятков, то с ними лучше не связываться», — подумал Растяпыч, вспомнив, как их двоих запросто отделал один приезжий.

Леху интересовало совсем другое. Вернув себе бинокль, он с интересом изучал купальщиц. Стоило одной из женщин встать и пройтись, как Леха тут же восторженно комментировал это событие. Растяпыч не понимал азарта молодого друга. Слишком большое расстояние, даже в бинокль невозможно рассмотреть черты лица, особенности фигуры. Женщины во всех смыслах так же далеки от них, как фотомодель, снявшаяся в глянцевом журнале.

Неожиданно Леха отшвырнул бинокль и начал лихорадочно складывать удочку.

— Атас, за нами гонятся! — испуганно прокричал он, обрывая леску.

Струхнувший Растяпыч даже не стал забирать свою самодельную удочку. Черт с ними — с леской, поплавком и крючком! Здоровье дороже. Они уселись за весла и стали отчаянно грести к берегу. Через каких-то двадцать метров нос лодки начал уклоняться влево: более сильный Леха греб заметно мощнее старшего приятеля.

— Ты это, давай тише, выравнивай лодку, — прохрипел Растяпыч.

Леха попытался следовать его совету, но очень быстро паническое желание уйти от опасности заглушило доводы рассудка, лодка опять начала выписывать замысловатую кривую.

— Дай, я сам буду грести! — крикнул Леха.

— Следи за мной. Вдвоем у нас все равно получится быстрее, чем у тебя одного, — возразил Растяпыч, в критические мгновения рассуждавший на удивление здраво.

Леха наконец взял себя в руки, но слишком поздно. Резвый катер легко настигал беглецов. Сидевшие лицом к преследователю, они видели, как человек за штурвалом опустил руку и достал пистолет. Черный зрачок уставился на Леху.

«Он побоится стрелять. Сегодня выходной, кругом люди, его быстро арестуют», — подумал вчерашний солдат, но почему-то сразу бросил весла.

Растяпыч сделал это на секунду раньше. Ему показалось, что Буек целился в него. Незадачливые разведчики сидели молча, ожидая, что предпримет их преследователь. Буек заглушил мотор, умышленно сохраняя прежний курс. Катер по инерции ткнулся в лодку. Растяпыч ухватился за борт, чтобы не упасть. Буек назидательно сказал:

— Оптика имеет замечательное свойство отсвечивать на солнце. Вы, деревенские придурки, об этом не знали. Пялились на девушек во все глаза и слюну пускали. А вы спросили у них, хотят ли они, чтобы за ними подглядывали?

Растяпыч и Леха дружно замотали головами. Есть у оружия такое интересное свойство. Когда его нацеливаешь на человека, тот становится очень внимателен и послушен.

— Ну-ка, дай глянуть, что вы в него насмотрели, — протянул Буек руку.

Леха с готовностью подал ему бинокль. Боевик взял его и перевел взгляд на пляж.

— Да, видимость напоминает мне ваши рожи, такая же убогая, — констатировал он и протянул бинокль, но как-то неловко.

Тот упал в воду.

— Ой, утоп! Ничего страшного. Зачем покойнику бинокль, верно я говорю? — «утешил» он Леху, вновь наведя на парня оружие. — Молись, если умеешь.

Леха молиться не стал. Совершив головоломный кульбит, он сиганул в озеро. Буек с некоторой тревогой наблюдал за тем, как молодой человек лихорадочно греб под водой. Успокоился он, лишь когда Леха вынырнул на поверхность, оглянулся и торопливо поплыл к берегу, до которого оставалось метров сто. Парень хорошо держался на воде, и одежда ему почти не мешала.

— Выживет, — решил Буек и повернулся к Растяпычу. — Повезло твоему дружку, лень мне за ним гоняться. Ладно, одним грехом на душе будет меньше. Давай!

— Что давать? — дрожащим голосом спросил Растяпыч.

— Я уже говорил — молись.

— Только я буду долго.

— Тогда я за тебя. Аминь, — произнес Буек и нажал на курок.

— Ой, убили! — завопил Растяпыч, хватаясь за ногу.

Резиновая пулька угодила ему в бедро. От резкого сильного удара нога онемела. Растяпычу показалось, что у него раздроблена кость. Он испуганно опустил глаза, ожидая увидеть лужу крови. Крови не было. Была маленькая лужица воды, в которой судорожно билась одна из пойманных Лехой плотвичек. Растяпыч перевел взгляд на туловище. Может, пуля угодила туда, а болью почему-то отозвалось бедро.

— Пуля резиновая, — вдоволь натешившись изумлением Растяпыча, сообщил Буек. — Но если вы еще раз припретесь сюда с биноклем, буду стрелять настоящими.

Он повернул катер в сторону пляжа. Скорее бы наступил вечер. У Цыпы — так между собой боевики звали Марципанова — сегодня расслабон с одним из областных начальников. Как водится, нальются коньяком и между тостами обсудят свои дела, на которые Буйку глубоко плевать. Главное, что хозяин свалит, давая свободу.

Тут ожил переговорник, Буйку велели менять курс, двигаться к причалу. Вскоре туда вышел Игорь Леонидович. Боевик едва сдержал ликующую улыбку. Цыпа действовал строго по намеченному плану. И флаг ему в руки. Он взял на борт хозяина и доставил его к берегу. Поодаль Буек заметил сладкую парочку — горе-подглядывателей, вытаскивающих на берег лодку. Мужики сами напросились. Если бы продолжали спокойно рыбачить, вернулись бы домой с уловом. Уловом? Тут Буек вспомнил, что заметил в лодке одну-единственную рыбку. И никаких признаков садка. Странно? Неужели это и все, пойманное ими с утра? Или они потеряли садок во время бегства?

Но Буек оставил размышления на эту тему. Он даже не подозревал, насколько она важна для их будущего. Сегодня для него существеннее было другое.

После ужина боевик вышел к тренировочной площадке. Вскоре он увидел стройный женский силуэт. Буек сделал несколько шагов навстречу. Теперь он мог разглядеть хорошенькое личико Ирочки Вершининой. Девушка радостно улыбнулась. Буек нежно обнял ее и привлек к себе.

— Так невыносимо. Мы все время рядом и не можем встречаться, — прошептала девушка.

— Ничего, скоро все изменится, — ответил боевик…

Однажды вечером Буек, Муфлон и Абрам медленно прохаживались вдоль сетки.

— Тоска, — зевнул Муфлон и достал очередную сигарету.

Абрам последовал его примеру. Он чиркнул зажигалкой и сказал, выпуская дым:

— У Цыпы телик от движка работает и тарелка. Сто программ ловит. А мы от скуки загибаемся.

— Точно, — поддержал его Муфлон. — Дежурство — тоска смертная, а свободное время не знаешь куда девать.

— Книжки надо читать, — посоветовал Буек.

— А где их взять? — спросил Муфлон. — На всю ораву десять книжек.

— Я, когда читаю, сразу засыпаю. Это у меня со школы, — добавил Абрам.

— Напиться бы хоть разок. Но так, чтобы до полной отключки. Засандалить бутылочки две водки. И пошел куда подальше Цыпа с его запретами, — сказал Муфлон.

— Размечтался. Это ты пойдешь далеко и без пищи. Хотя нет. Зачем ходить? Тебя прямо здесь и закопают, — Буек указал в сторону леса. — Там укромных мест хватает.

Муфлон осуждающе посмотрел на него и вдруг радостно оскалился:

— Слушай, кореш, ты ведь сейчас баб тренируешь.

— Да, — подтвердил Буек очевидный факт.

— Почему бы тебе не совратить одну из них?

— Ага! — подхватил замечательную мысль Абрам. — Ты у нас известный Квазимодо.

— Не Квазимодо, а Казанова, темнота! Сразу видно, что над учебниками засыпал.

Муфлон шутливо ткнул кореша в бок. Абрам недовольно засопел.

— Допустим, совращу. А вам-то какой интерес? — поинтересовался Буек.

— Большой. Ты ее совратишь, приведешь в условное место, а мы ее хором трахнем.

— Ты че, самый хитрый, да? Она потом Цыпе на меня бочку покатит, и он ввалит мне по самое не балуй.

— Не ввалит. Цыпе главное, чтобы бабье на арене месилось. А что сделается спортсменке, если ее отнерестят трое мужиков?! Они все здоровые, как лоси, каждую можно целым взводом трахать. Нас она даже не почувствует.

Фраза «здоровые, как лоси» навела Абрама на опасливую мысль.

— Ты, Буек, молотобойку и штангистку не совращай. Они же могут запросто во время секса голову свернуть. И никакого кайфа не почувствуешь.

— С чего вы решили, что я буду кого-то совращать? Раскатали губешки! Закатайте обратно!