Андрей Воронин – Вначале было слово (страница 39)

Марципанов испытал сильное раздражение от мысли, что потеряет Червякову в первом же раунде. Отступив от собственных принципов, он свел культуристку со слабейшей, по его мнению, единоборкой. Остальные пары Игорь Леонидович составил быстро. Завтра — воскресенье, погода отличная, девочки наконец-то показали себя хорошо, их за это следовало поощрить. Марципанов вызвал Буйка:

— Завтра отведешь девочек на озеро. Пусть порадуются напоследок.

Радоваться захотели не все. Муза и многоборка остались, сославшись на травмы. И если у многоборки были на то все основания — вывихнутая рука отзывалась болью при каждом неловком движении, то Червякова выглядела довольно сносно. Куницына не успела или не захотела отработать на ней свои любимые приемчики, которыми она отправляла в нокаут соперников в восьмиугольнике.

— Музочка, извини, мне сегодня будет трудно доставить тебе наслаждение, очень болит рука, — сказала многоборка, садясь на кровать рядом с Червяковой.

— Не извиняйся, глупенькая, и ничего не делай. Просто ложись. Я позабочусь о том, чтобы нам с тобой было хорошо. Ложись и наслаждайся.

— Да, но больше всего мне бы хотелось наслаждаться твоим телом. А здесь такая беда.

— В чем проблема? У тебя осталась вторая рука, губки, язычок. Я вся для тебя, бери меня, мы сейчас одни во всем мире, мы и наша любовь.

— Какая же я была бестолковая! Боялась тебя, вместо того чтобы отдаться страсти.

— Замечательно, что ты это в конце концов поняла. Знаешь, я сразу полюбила тебя и ждала момента с той минуты, когда ты появилась на острове.

Муза лгала, нагло и бессовестно. Она словно забыла о своих попытках совратить Юрьеву. Но, кажется, сейчас она сама верила собственной лжи. И для нее не было ничего прекраснее выразительных карих глаз любовницы, страстно глядящих на культуристку из-под бархатистых ресниц.

— Я хочу сказать… — начала многоборка.

— Т-с-с, — положила ей палец на губки Червякова. — Мы еще успеем наговориться. А другая возможность остаться наедине нам вряд ли скоро представится…

— Ух ты, какой песочек! — воскликнула Куницына, оказавшись на берегу.

— Ага, у богатых свои привычки. Был глинозем, стал кварцевый песок, — иронично откликнулась Жилкина.

— Думаешь, его сюда привезли?

— Нет, с неба упал. У меня зрение отличное. Когда мы сюда плыли, я успела заметить, что весь песок был накрыт пленкой. От ветра и дождя. Чтобы не смыло в озеро. Даже богатому человеку накладно каждый сезон возить песок за тридевять земель.

— Девчонки, вы так до вечера собираетесь проболтать? — спросила Хрусталева. — Давайте раздевайтесь, смотрите, как здесь здорово.

Спортсменки быстро обнажились. У нескольких счастливиц оказались купальники, большинство щеголяли в трусиках самого разнообразного фасона, а пара человек, игнорируя застывших на опушке боевиков, разделись догола. Девушки улеглись прямо на песок, словно дети радуясь солнцу, призрачной свободе, близости воды.

Подлетел и замер напротив пляжа катер, управляемый Буйком.

— Можете купаться! — закричал он, сложив ладони рупором.

Первой любезным предложением воспользовалась Жилкина. Она вошла в воду и поплыла легко и свободно, словно русалка, вся жизнь которой прошла в морской стихии. За считаные секунды Вера оказалась у катера, стоявшего метрах в сорока от берега.

— Эй, эй, дальше нельзя, — прикрикнул на девушку Буек.

— Все понятно, за буйки не заплывать, — громко воскликнула пловчиха.

Ее услышали на берегу. Удачный каламбур вызвал общий громкий смех.

— Я тебе дам! — бессильно пригрозил Буек.

— Размечтался. То, что ты можешь мне дать, я не возьму, побрезгую, — Жилкина развернулась и поплыла к берегу.

Вскоре большинство девушек последовало ее примеру. Но только единицы отваживались заплывать на глубину, остальные копошились на мелководье.

— Меня вода плохо держит. А в Египте так хорошо плавалось, — жаловалась Аня.

— Там вода соленая, морская, она любого человека держит. А пресная — только упитанных. У нас на работе был американец Брэд. С меня ростом, а весил больше ста килограммов. Мы однажды летом отправились к водохранилищу, так он лег спиной на воду и без движения лежал минут десять, — пояснила Юрьева.

Светлана тоже одно время топталась возле берега рядом с девчонками, а затем саженками поплыла к лодке. Мимо промчалась Жилкина, словно челнок сновавшая между катером и берегом.

«Если бы мы сражались в воде, она бы победила без вариантов», — неожиданно подумалось Светлане.

Около берега Жилкину ухватила за ногу Гера.

— Расслабься, подруга, мы же на отдыхе. Никто за тобой не гонится. Чего ты носишься как заведенная!

— Я так отдыхаю. Мне нравится плавать. Вы не представляете, девчонки, как я здесь скучала без воды. Сегодня у меня самый лучший день на острове. Гера, а ты чего стоишь по колено в воде? Давай со мной.

— Я не умею плавать, — призналась великанша.

— Давай смелее, я помогу. Это же так просто!

— Лучше я пойду на берег, поваляюсь в песочке.

Примеру Геры последовало еще несколько человек. А Ирочка Вершинина, устроившись на кромке воды и песка, затеяла какое-то строительство.

— Наша красавица совсем как ребенок, — усмехнулась Демидова.

Всего через каких-то сорок минут ей, как и всем остальным, стало не до смеха. Удивительно быстро Ирочка возвела настоящий замок с изящными башенками.

— Ух ты, здорово у тебя получилось! — искренне восхитилась Истомина.

— Мне всегда нравилось придумывать свои дома. Нам купили большой конструктор, так я целыми днями с ним возилась. Хотела поступить в архитектурный, но поняла, что не пройду по конкурсу: в нашем детдоме учителя были слабые.

— Наверное, ты занялась единоборствами, чтобы другие дети не брали твой конструктор, — шутливо предположила Ксюша.

— Нет, к нам приходил тренер, мы сдавали тесты, я оказалась лучшей. Мне совсем не хотелось заниматься единоборствами, но кого интересовали желания детдомовки, — серьезно ответила Ирочка.

Тут неожиданно раздался истошный крик Буйка:

— Всем на берег! Немедленно всем на берег!

— В чем дело? — подняла голову Вершинина. — Нам же обещали, что мы будем на пляже, пока не надоест.

— Так никто не гонит нас домой. Просто выдворяют из воды, — ответила Ксюша.

Все купающиеся подтянулись к берегу. Из-за деревьев выступили охранники, недвусмысленно держа руки на оружии. Катер сорвался с места и помчался вдаль.

У Растяпыча появилась идея-фикс. Сначала это была просто навязчивая идея после отлупа, который дал ему участковый, из чувства противоречия оформившаяся в настоящую манию. Уж очень хотелось Растяпычу прищучить городских. До зуда в пояснице, до готовности вести трезвую жизнь, пока чужеродные тела в здоровом организме деревни не вернутся восвояси. Увы, его благородный порыв встретил равнодушие и даже отрицание со стороны односельчан.

— Ну че ты к ним цепишьси, че цепишьси? Обыкновенные люди, а тебе приспичило гонять их, словно блох. Ой, смотри, до тюрьмы догоняисси. Тебя ведь участковый предупредил, а он мужик серьезный, — урезонивали Растяпыча.

Только молодой тракторист Леха всерьез отнесся к идее старшего товарища. Лехина девушка, пока он два года отдавал свой гражданский долг Родине, уехала в Екатеринбург и растворилась в дебрях большого города. Писала, будто работает манекенщицей, но всем известно, какими «манекенщицами» устраиваются в городах молодые деревенские девушки. То есть Леха тоже отрастил зуб на городских. Конечно, вдвоем навести шороху среди незваных гостей было нереально. Растяпыч это понимал и для начала решил провести разведку. А там уж как повезет.

Возникла проблема, как попасть на остров. Растяпыч надеялся одолжить у приятелей лодку с мотором, но те, видя в его глазах подозрительно нездоровый блеск, отказали ему под разными благовидными предлогами.

— Оно и лучше, — заключил Растяпыч. — От мотора только шум, нас быстро засекут.

Короче, ограничились транспортом на весельном ходу. Взяли Лехино суденышко, поскольку лодка Растяпыча рассохлась и годилась скорее для подводного, чем надводного плавания. Воскресным днем разведчики отправились на дело. Промежуточную остановку сделали напротив пирса и закосили под обычных рыбаков. Забросили удочки, Леха — складную углепластиковую, Растяпыч — вырезанную по случаю из орешника. Он ее даже наживлять не стал, а Леха ради смеха водрузил на крючок хлебный мякиш. И вот закон подлости. В другое время избалованная рыбацкими подкормками рыба на хлеб даже не смотрела. Мол, ешьте сами. А тут вдруг стала жадно хватать, будто месяц постилась. Поплавок едва успел застыть на воде, буквально через десять секунд дернулся и ушел под воду. Леха подсек и вытащил хорошую плотвичку. Следующий заброс оказался таким же удачным.

— Вот разохотился. Мы же не рыбу сюда ловить приехали! — буркнул Растяпыч.

Леха без видимого желания опустил в воду пустой крючок.

— Прямо напротив — пирс, левее — пляж. Значит, это места обжитые, городские сразу заметят, как мы высаживаемся. Надо брать вправо, — рукой указал Растяпыч направление.

— А если они заметят, как мы высаживаемся? — резонно спросил Леха. — Стоит обогнуть остров и зайти к ним с тыла.

Надо сказать, что у Растяпыча мелькнула похожая мысль, но идти на веслах километр с гаком… И солидным гаком! Поэтому он решил убедить и себя и Леху, что достаточно взять чуть в сторону, и городские сразу же потеряют интерес к их маневрам. Не вышло. Леха вдруг ощутил тревогу за собственную шкуру. Эта же тревога дала о себе знать, когда друзья начали обсуждать детали вылазки. Растяпыч напирал на то, что Леха шустрее и лучше подготовлен к такого рода действиям, поскольку совсем недавно пришел из армии, а он уже староват и лучше подождет в лодке. Леха соглашался, что лодку нужно сторожить, поскольку им больше не на чем вернуться домой, и вообще личная собственность требует присмотра, но утверждал, что с этой задачей никто не справится лучше хозяина. Кроме того, Растяпыч так рвался на остров. Было бы жестоко оставить его рядом с заветной целью. Растяпыч тяжело вздохнул. Да, он действительно очень хотел попасть на остров. Но перед ними стоит важная задача, решать которую должен более подготовленный человек. И он снова напомнил об армейской службе Лехи. Каждый охотно уступал другому честь высадиться на остров, спор грозил затянуться, но тут Леха указал рукой в сторону пляжа: