Андрей Воронин – Вначале было слово (страница 41)

Но приятели дружно насели на Буйка, то обещая немыслимые блага, то угрожая навеки рассориться в случае отказа. Под их напором Буек использовал последний аргумент:

— Я уже подкатывался к гимнастке, но она меня пробросила.

— Че ты из себя мальчика строишь? Подумаешь, его пробросила гимнастка. Так кроме нее полно других баб. Кто-то обязательно западет на такого видного пацана, — подвел итог дискуссии Муфлон.

Буек и сам подумывал о коротком романчике с одной из пленниц. На Юрьевой свет клином не сошелся, девушек хватало. Буек внимательно осмотрелся и надолго потерял покой. Как же он раньше не заметил Ирочку Вершинину! Да, гимнастка отличалась яркой внешностью, но красота Ирочки была намного изящнее, утонченнее. Черты ее лица будили в первую очередь нежные, возвышенные чувства. Буек, получивший высшее образование, испытывал эстетическое наслаждение, глядя, как Ирочка ходит, улыбается, разговаривает с подружками. Увы, эти моменты были так редки. Буек несколько дней искал возможности для разговора, и удача улыбнулась ему. Он начал с незатейливого предложения:

— Вам, наверное, скучно вечерами. Хотите, я принесу книжку?

— Да, по книжкам мы истосковались. Нам дают только убогие журналы.

В скромной библиотечке боевиков имелся один дамский роман. Буек принес его Ирочке. Естественно, другие обитательницы дома тоже захотели его прочитать. Девушка чувствовала себя неловко, она причиняла неудобства своему благодетелю. Буек успокоил ее, заверив, что роман девушки могут оставить себе, среди мужчин отсутствовали любители такого рода чтива. Он заметил, что у девушки грустное настроение.

— В чем дело, тебя кто-то обидел? — спросил он, переходя на «ты».

— Нет. В книге люди живут, как хотят, ездят по всему миру, занимаются любимыми делами. А мы здесь сидим в заточении и ждем самого страшного.

— Ничего, — оптимистично заявил Буек. — Увидишь и ты далекие страны.

Его кореша думали иначе и горели желанием показать девушке совсем-совсем другое. Они торопили Буйка, но и сами делали все возможное для ускорения процесса. Абрам стянул ключ от бани и в тот день, точнее, вечер, когда они с Муфлоном дежурили по лагерю, выпустил Ирочку из дома. Оба боевика надеялись, что Буек обработает девочку и в следующий раз они вместе ею займутся. Завистливыми взглядами Муфлон и Абрам провожали Буйка, скрывшегося в бане. «Сейчас он уделает ее по полной программе», — думали оба.

Возможно, похожие мысли и бродили в голове Буйка. Но Ирочка вела себя очень целомудренно, она была готова к поцелуям и нежным объятиям, а дальше деликатно отстранялась, молчаливо предлагая своему кавалеру остыть. И Буек вдруг остро почувствовал, что любовный акт должен произойти на белоснежных простынях, устилающих роскошное ложе. А в срубленной наскоро баньке следует заниматься тем, для чего она предназначена, то есть сугубо гигиеническими процедурами. И они несколько часов просидели рядом, разговаривая и целуясь.

Кореша Буйка начали терять терпение. Сначала они ограничивались вульгарными намеками, затем стали обвинять приятеля в эгоизме. Мол, он пользуется девочкой, а им не дает. Наконец Муфлон не выдержал и спросил открытым текстом:

— Слышь, Буек, когда мы развлечемся с твоей подружкой?

Буек попытался отделаться общими фразами, но тут подключился Абрам:

— Такое дело, завтра мы свободны, а за девочками присматривает Локоть. Он в курсе твоих подвигов.

Еще бы! Стараниями того же Абрама, отпускавшего прозрачные намеки, о романе боевика и пленницы знали все, за исключением Марципанова. Здесь Клим, обычно докладывавший хозяину о мельчайших происшествиях в лагере, проявил удивительное великодушие. Он только посоветовал Буйку вести себя осторожнее.

— Локоть отпустит девочку, а мы будем ждать в бане, — закончил Абрам.

— Ну и ждите хоть до утра, — зло огрызнулся Буек.

— Я не понял! — возмутился Муфлон.

— Ирочка — моя девушка, и я не собираюсь ее ни с кем делить. Хором можете трахать Зойку или Червякову. Они для этого лучше всего подходят.

— Ах, вот ты как! Мы для него старались, девчонку выпускали, стояли на стреме, а он теперь решил нас пробросить. Это же, блин, хуже крысятничества!

В другой ситуации за подобное оскорбление Буек начистил бы пятак даже лучшему другу. Сейчас он только хладнокровно пожал плечами:

— Я все сказал. Ищите себе другую жертву. Или потерпите. Скоро все закончится.

Глава 21

Если Муфлон и Абрам озлобились на вчерашнего кореша, то другие боевики, узнав о случившемся от Абрама, с пониманием отнеслись к решению Буйка. Запал пацан на девушку и хочет, чтобы она принадлежала только ему. Так и надо. Разве кто-то из них отдал бы свою подружку на растерзание сексуально озабоченным дружкам? Жаль только, что его любовное приключение будет таким коротким. Вряд ли девушка сумеет уцелеть после первого же раунда.

Буек думал иначе. Он надеялся, что для Ирочки никаких раундов вообще не будет. Поэтому их свидание уже через несколько минут стало напоминать встречу заговорщиков. Буек стал излагать девушке план бегства. Это решение далось парню тяжело. Он долго взвешивал все «за» и «против». По большому счету, без разницы, скроется одна Ирочка или вместе с ней остальные пленницы. Едва освободившись, девушка обратится в милицию. Действия боевиков, когда они узнают об исчезновении Вершининой и своего товарища, предсказать нетрудно. Пацаны разбегутся, скрываясь от правосудия. Таким образом, Буек спасет пленниц от верной смерти и обелит себя за участие в организации боев. Но за Буйком водились и другие грешки. Если менты копнут, мало ему не покажется. Боевик уже корил себя за неуместное рыцарство. Что стоило ему проявить настойчивость в отношениях с Иришей? Практически все девушки отступали перед его мужским обаянием. Вряд ли Ирочка стала бы исключением. Он бы успел насладиться ею, а потом… И тут первый раз в жизни боевик ощутил ужас от возможной утраты близкого человека. Буек застал окончание российской криминальной революции, тогда у него погибло несколько друзей, но он воспринял их уход как печальное, но закономерное событие. Они — мужики, с оружием в руках кующие себе бабки. Ирочка — совсем другое дело. Она — женщина, причем именно та женщина, которую Буйку хотелось бы видеть в своем доме, и необязательно рядом с шикарной тачкой. Можно даже возле обычных «Жигулей», лишь бы женщиной была Ирочка. Только станет ли она ждать его возвращения из тюрьмы? А в том, что, лишившись могущественного покровителя, он угодит за решетку, Буек не сомневался. Конец его сомнениям положила очевидная мысль. Цыпа явно зарвался. Рано или поздно менты раскроют дело о похищении спортсменок. К тому времени девушки будут мертвы. На Буйка повесят соучастие в массовом убийстве. Значит, надо поскорее рвать когти.

И он изложил Вершининой свой план бегства. Поначалу девушка отказывалась. Как это она скроется, оставив подруг на верную гибель!

— Подруги, блин! Да вы знакомы всего около двух месяцев! — возмутился Буек и принялся убеждать девушку, что общий побег невозможен, их тут же обнаружат и вернут обратно, а самым строптивым всадят пулю для убедительности. — Надо бежать вдвоем и обратиться в милицию. Боевики ничего не сделают пленницам, даже если Цыпа очень захочет. Это же гарантированное пожизненное заключение.

Наконец Ирочка согласилась. Бежать решили следующей ночью.

Из аэропорта Комбат добирался на перекладных. Сначала от областного до районного центра его довез вполне комфортабельный «икарус». Рублеву досталось сидячее место, и он успел маленько подремать. В райцентре начались приключения, свидетельствующие о бескрайности российских пространств и таком же бескрайнем нежелании навести в них хоть какой-то порядок. Сначала оказалось, что в нужную Комбату деревню автобус ходит четыре раза в сутки. Потом выяснилось, что сегодня он вообще не ходит. Сломался. Правда, бабульки в загаженном зале ожидания выдвинули другую версию: шофер вчерась напился. Они его сегодня утром видели, так он едва на ногах держался. Его не допустили к работе. Теперь замену ищут. Уже второй рейс. К вечеру обязательно найдут. Не оставят же людей ночевать на вокзале.

Рублева мало обрадовала перспектива ждать до вечера. Хотелось бы засветло найти и обустроить место для ночлега. Он быстро сориентировался и решил выяснить, ходит ли автобус в ближайшую деревню. Оказалось, что сразу несколько маршрутов идут мимо, но от шоссе до деревни четыре километра пешего хода. Семидесятилетней бабульке — дистанция космического размера, а Комбату — легкая разминка перед основным мероприятием. Борису повезло. Нужный автобус отходил через десять минут. Рублев купил билет и нормально устроился между старичком, помнившим еще декреты Временного правительства, и женщиной средних лет, постоянно косившейся на огромную сумку, которую она засунула между задним окном и последним рядом сидений. Кстати, там же Борис пристроил и свои вещи.

Через сорок минут он десантировался в чистом поле. Лишь стоявший впереди маленький лесок напоминал о том, что когда-то здесь простирались бескрайние леса. Обогнув лесок, Комбат увидел перед собой деревню, а чуть дальше озеро, посреди которого находился остров. Если и были у Рублева малейшие сомнения в показаниях Угря, то сейчас они отпали. Тут, на острове, держат пленниц, здесь девушкам предстоит сражаться не на жизнь, а на смерть. Комбат осмотрелся. Лес виднелся лишь на той стороне озера, а идея ночлега на открытой местности казалась сомнительной. Рублев заметил всего пару машин, стоящих у берега. Да и не факт, что в них приехали рыболовы, решившие устроиться с ночевкой. На таком фоне Комбат наверняка привлечет к себе внимание. Как и марш-бросок одинокого путника к далекому лесу. Борис решил идти в деревню. Сомнительно, чтобы ее жители контактировали с устроителем женских боев. И обязательно найдется добрый человек, который за скромное вознаграждение пустит Рублева переночевать.