Андрей Воронин – Кровь за кровь (страница 35)

— Атаман? Что еще за новости?

Юрий увидел, что другой омоновец отошел в сторону, вытащил портативную рацию и принялся вести переговоры. Омоновец, занимавшийся Юрием, отпустил полосы, повернулся к товарищу и окликнул его:

— Марат?

— Не мешай, — отмахнулся тот. — Командир что-то передает, ни хрена не слышно.

С этими словами Марат отошел еще дальше. Терпухин понял, что более подходящий случай высвободиться вряд ли подвернется. Ведь омоновец, пытавший его занял неверную позицию — стоял над ним, раскорячившись вместо того, чтобы упереться коленом в спину. Ясное дело — недоучка!

Терпухин резко прогнулся, поддел ступнями пах омоновца-недоучки и что было силы оттолкнул его от себя. Это упражнение среди коллег Терпухина называлось «коброй». Теперь главное — успеть нанести новый удар или завладеть оружием до того, как омоновец опомнится. Если успеет опомниться, то Терпухину будет просто каюк. Но Терпухину повезло. Омоновец ударился затылком о сосну и на несколько секунд перестал что-либо понимать. Эти секунды показались Терпухину самыми драгоценными во всей жизни. Он успел продеть ноги через наручники, чтобы руки оказались впереди, ринулся к омоновцу и, сложив руки замком, нанес тому удар в солнечное сплетение.

За то время, на которое бравому омоновцу расхотелось дышать, Терпухин успел отобрать автомат и найти ключи к наручникам. Заставив бедолагу-омоновца обнять сосну, Юрий сковал его руки и бесшумно двинулся к его товарищу Марату, ведшему переговоры по рации.

Тот даже не оглянулся на шум шагов Терпухина. Через минуту он лежал поверженный мощным ударом. И его бывший спецназовец принудил обнимать дерево.

Через пять минут Терпухин был возле Бузуева.

— Почему так долго? Что случилось? — тревожно спросил тот.

— Да прицепились тут одни. Понабирали сопляков в ОМОН…

— Ты что, на омоновцев напоролся?

— Да, как видишь, — Терпухин показал два автомата и рацию. — Настоящего бойца надо пять лет тренировать. А эти салаги выучили мат да умеют только почки отбивать. Самолет не улетел?

— Нет, тихо пока.

В самом деле, самолет с прогретыми двигателями застыл на взлетно-посадочной полосе, словно кого-то поджидая.

— Они точно кого-то ждут, — задумчиво произнес Бузуев. Как только он это произнес, послышалось завывание милицейских сирен.

— Юра, я понял! — вскричал Бузуев. — Бегом к нашей машине.

— Что ты понял? — изумился Терпухин, едва поспевая за товарищем.

Они подбежали к машине и сквозь редколесье увидели, как по шоссе промчалась целая вереница автомашин.

— Вперед! В погоню! — заорал Бузуев, быстро уселся за руль, завел двигатель, вырулил на дорогу и поехал вслед за кавалькадой машин.

— Что ты понял?

— Смотри внимательно. Впереди милицейская машина с мигалками, а за ней «мерседес» с правительственными номерами. Факт, что в «мерседесе» какой-то крупный чиновник, солидняк!

— А при чем тут наркотики?

— В том-то и дело, что ни при чем. Вероятно, и кобылка твоя тут ни при чем.

— Осененный догадкой, Бузуев выжал педаль акселератора до упора.

— Держись крепче, Терпухин!

— Держусь. Ты только не врежься в ментов! Не торопись, не выходи вперед! Двигаемся тихо, как мыши.

— Они здесь занимаются черт знает чем, а я должен правила уличного движения соблюдать? — заорал Бузуев. — Мальчик хочет в Тамбов! А дядя хочет в Цюрих, в Бонн!

— Понимаешь? Немец купил кобылку, организовал рейс, все чин-чинарем. А тот, кто приехал с милицейской охраной, вылетает вместе с ним! Понял!

— А мы ему помешаем?

— Уж во всяком случае, попробуем помешать… А я-то думал, блин, к чему все это. Вот как они проворачивают дела. Чертовы слуги народа!

Милицейские машины доехали до контрольно-пропускного поста и выключили сирены и мигалки. «Мерседес» резко затормозил, из него вышел поджарый мужчина с холеным лицом. К нему тут же подскочил подполковник Калинин.

— Все в порядке? — спросил мужчина.

— Да, — подобострастно кивнул головой Калинин.

— Я же говорил, что все обойдется. Не такие уж крутые ребята в ФСБ.

— Это точно…

— Как лошадь, в порядке?

— Все в порядке. Вот документы на нее. Разрешение ветеринарной службы, купчая…

— Кстати, во сколько обошлось замять с тем отчаянным…

— Каким отчаянным?

— Послушайте, я же предупреждал, — рассерженным тоном произнес высокопоставленный чиновник, — чтобы вы ничего не утаивали от меня! Я имею в виду того парня из ФСБ, у которого не в порядке с головой.

— А, вы о Бузуеве? — догадался Калинин.

— Это его труп не нашли, не так ли?

— Да, не нашли, — несколько замявшись, пробормотал Калинин. — Но Мозольцев послал людей во все места, где он может появиться. У них приказ… того, — Калинин дернул головой, изображая убийство.

— Очень хорошо, — спокойно произнес чиновник и сурово взглянул на подполковника. — В случае чего вы знаете, что вам грозит. Самолет готов?

— Да-да, — поежился от его сурового взгляда Калинин, — пройдемте…

Мужчина с холеным лицом достал из «мерседеса» тоненький дипломат и важно прошел на взлетно-посадочную полосу.

В этот момент сверкающий лаком «кадиллак» на полном ходу ударил в металлические ворота контрольно-пропускного пункта. Они не выдержали удара и распахнулись. «Кадиллак» с ревом вылетел на взлетно-посадочную полосу и, набирая ход, устремился к самолету.

— Держись, Юра! — заорал Бузуев и направил автомобиль на левое шасси самолета.

— Что ты делаешь?! — крикнул Терпухин, пытаясь ухватиться за руль. — Мы разобьемся!

Бузуев захохотал, и «кадиллак» врезался краем бампера в шасси. От удара лимузин отбросило в сторону и развернуло на триста шестьдесят градусов. Бузуев крепко держал руль. Он опять выжал педаль газа, разгоняя автомобиль.

— Видишь, уцелели! — лихорадочно блестя глазами, закричал Бузуев. Он развернул «кадиллак» и снова повел его на самолет.

— А теперь стреляй в турбину, Юра! По лопаткам ее, по лопаткам! — почти визжал Бузуев.

Терпухин высунулся из окна и несколько раз выстрелил в жерла самолетных турбин. Раздался режущий уши треск, и куски турбин разлетелись по всему аэродрому. Вслед за этим поднялась беспорядочная пальба. Никто не понял, кто на кого напал. Одни, спасая жизнь, улепетывали куда глаза глядят, другие палили в воздух, третьи залегли за самолетные шасси и старались попасть из пистолетов в неизвестно откуда взявшийся «кадиллак», на огромной скорости крейсировавший взад-вперед по взлетно-посадочной поло мимо самолета…

— Ну что, хватит с них? — спросил Терпухин, наблюдая за перестрелкой.

— А хрен его знает, может, и хватит, — ответил Бузуев. — Ты подними стекло-то, вдруг шальная залетит…

— Смотри, — крикнул Терпухин, — омоновцы!

Они увидели, как через пробитые ворота контрольно-пропускного пункта один за другим въезжали фургоны «ЗиЛ-130». Из них на ходу выскакивали омоновцы и палили в воздух из автоматов с укороченными стволами, превращая возникшую на аэродроме сумятицу в хаос…

Тем временем в самолете происходило следующее.

— Ты все запорол! — орал чиновник на подполковника. — Откуда здесь омоновцы? Почему этот чертов «кадиллак» протаранил шасси?

— Все будет в порядке, шеф, — бессвязно лепетал Калинин. Неожиданно он вырвал кейс из рук чиновника и бросился к выходу из самолета.

— Стой, ты куда? — взревел холеный, в его руке появился изящный пистолетик.

— Послушайте! — остановился подполковник. — Только я один смогу прорваться через омоновцев.

— А зачем здесь омоновцы? — крикнул чиновник. — Откуда они?

— ОМОН для подстраховки… Командир ОМОНа — мой товарищ… Ничего страшного не произошло. Нам бы только этих в «кадиллаке» отогнать.