Андрей Воронин – Кровь за кровь (страница 37)

— Почему это?

— Худощавый больно.

Терпухин достал из кармана ключики.

— Слышь, капитан, там в лесу двое твоих подчиненных. Сосны обнимают. В «кадиллаке» их оружие и рация. Если хочешь, я их потренирую маленько.

Не прошло и двух недель, как приятели встретились на квартире у Сюзанны. Они крепко обнялись, и Бузуев протянул Терпухину увесистую пачку денег.

— Вот твоя зарплата. В долларах. Я тебя люблю, парень. Я с тобой не хочу расставаться.

— Ну уж, — заулыбался Терпухин.

— Да, я еще помню свои неудачи, когда ты меня гонял, как Сидорову козу. Знаешь что, ты хорошо поработал! И я тоже. Все обвинения против тебя сняты. Ну, можно было натянуть за превышение меры обороны, но я побеспокоился, и вот ты абсолютно свободен.

— Правда?

— У них ничего нет.

— С какой стати у них что-нибудь будет против нас, гели мы сорвали такую аферу!.. Героя тебе дадут?

— Ну, на Героя не потяну, а вот рыжему капитану квартиру уже предоставили.

— Драгоценности где?

— В Гохране, наверное… Знаешь, Юра, мне рассказали, каким ты был прекрасным бойцом спецназа, а я никогда не верил. Но теперь я думаю, что ты заслужил хороший отдых. Отправляйся куда-нибудь!

— Ты знаешь, чем я должен заниматься, — сказал Терпухин.

— Ну хорошо, это твои дела. А что Сюзанна? — обратился Бузуев к хозяйке квартиры. — Привет!

— Привет, привет, — улыбнулась девушка. — Хочу тебе сказать, что я выхожу замуж.

— Ну ты даешь, милая! — Вы что, в самом деле собираетесь пожениться?

— А что тут такого?

— Тогда поедем вместе на медовый месяц…

— Знаешь, Бузуев, — сказал Терпухин, — в таких делах третий лишний.

— Ну, спасибо тебе, Юра, что увел у меня девушку, — обиженным тоном произнес Бузуев.

— Это у нас что-то физическое. Друг без друга не можем.

— Физическое? Сначала вы платонически спите в одной кроватке, потом у вас что-то физическое, потом вы решаетесь пожениться, а потом у вас будут дети!

— Так это же закон жизни, Валентин, — сказала Сюзанна.

— Но я от вас не отстану, — решительно сказал Бузуев. — Тем более на свадьбу вы меня все равно пригласите…

— Ладно, поедешь с нами. Надо восстановить мой разрушенный чеченцами дом, да и Катерину, если она еще жива, вызволить.

За те несколько недель, пока Терпухин отсутствовал, станица Орликовая изменилась до неузнаваемости. После тех кровавых событий возле нее расположилось подразделение российской армии. Прямо в поле было разбито несколько десятков походных палаток, в основном для начальства, а солдаты коротали ночи под открытым небом. До наступления холодов следовало обустроиться. Так что и солдатам, и Терпухину строиться приходилось вместе. С финансами и у бывшего спецназовца, и у регулярного воинского формирования было туго, поэтому строительство то прекращалось, то возобновлялось. Сюзанна, пожив некоторое время в станице, уехала на соревнования.

Когда работы не было и дни тянулись в безделье, которое летний зной делал невыносимым, Бузуев наведывался в расположение воинской части и искал там знакомых. Оказалось, что в свое время Валентин некоторое время был на спецзадании в Чечне и успел перезнакомиться со многими кадровыми офицерами, чьи взводы и роты противостояли бешеному натиску рвущихся к независимости чеченцев.

Однажды Терпухин и Бузуев отправились в часть рам добыть строительный кран и повстречали знакомого Бузуева.

— О, Былинкин! — воскликнул Валентин, увидев длинноногого сержанта. — Ты живой? А где Павлов? Он был, насколько я помню, твоим взводным?

— Он попал в переплет и погиб, — ответил длинноногий Былинкин. Был он широкоплеч, курнос и слегка нетрезв.

— Погиб?

— Да. Теперь я командир взвода, — Былинкин отпел глаза в сторону и хотел уйти.

— Ты куда? — воскликнул Бузуев.

— Надо найти лейтенанта Горулева.

Бузуев неожиданно хлопнул Былинкина по ремню.

— Да у тебя здесь целый винной погребок! Где взял? В станицу ходил?

— Салагу посылал, — сержант Былинкин поправил батарею бутылок, упрятанных за ремень и хэбэ. — Ладно, Валя, пойдете со мной? А то лейтенант Горулев заждался. У него от вчерашнего голова трещит…

— А у меня от жажды кишки узлом скручивает, — повеселел Бузуев. — Да и замочить встречу надо. Как я рад, что резня в Чечне все-таки кончилась! А ты рад?

— Да, конечно. Теперь хоть спокойно дослужу, как дед настоящий.

Приятели прошли строительную зону и очутились возле хаотично расставленных вагончиков. Между ними бродили чумазые ребятишки, несколько женщин стирали, а две молодые женщины играли и карты.

— А эти люди что здесь делают? Эй, что это вы тут делаете, а? Нельзя здесь ходить, здесь армия… — весело закричал Бузуев, возбужденный предстоящей выпивкой.

— Да не трогай ты их, — махнул рукой Былинкин.

— Что это за женщины? И дети бегают…

— Это наш походный военный городок, — Былинкин почесал нос и несколько раз усиленно мигнул глазами. — Тут пара офицерских жен проживает, а остальные беженки. В основном русские. Как пристали к нам в Чечне, так и ездиют с нами. Куда им деться-то? А те, что в карты играют, так то б… шалашовки…

Терпухин не стал мешать закадычным дружкам и отказался «утолять жажду». Взобравшись на бетонные плиты, из которых должны были соорудить вокруг воинской части забор, он стал высматривать кран. И вдруг увидел, что в нише между плит устроено что-то похожее на временное жилище. Рваные одеяла, тюфяк, чайник с водой… Из ниши выглянула девочка лет тринадцати-четырнадцати.

— Привет, солдатик, ты кого-то ищешь, да?

— Вообще-то ищу, — ответил Терпухин, едва взглянув на девочку.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — она вопросительно смотрела на Терпухина. — Ты, наверное, новенький, я раньше не видела тебя…

— Девочка, я ищу крановщика.

— Ты небось из офицеров? Хотя хэбэ у тебя солдатское…

— Нет, я с хутора, — сказал Терпухин, — гражданский.

— Это клево! Иди сюда, — девочка поманила Юрия в нишу.

— Зачем?

— Да крановщик сюда должен приехать, его лучше здесь подождать. Проходи, садись. Расслабься. Хочешь чаю? — девочка оказалась на редкость миловидной, опрятно одетой, правда, руки у нее были грязно-желтые.

Терпухин спрыгнул с бетонной плиты и присел на ящик из-под снарядов.

— Минуточку подожди, я сейчас приду, — пробормотала девочка, взяла чайник, зашла за плиты и стала там плескаться. Вскоре она появилась вновь.

— Так где же крановщик? — спросил Терпухин, смутно подозревая, что здесь что-то не так.

— А ты что, без него не сможешь? — улыбнулась девочка и вдруг стала раздеваться. Она расстегнула молнию на боку, спустила джинсовый сарафанчик вниз, выпутала из него ноги и предстала перед Юрием и одной хлопчатобумажной маечке. Не успел Терпухин и глазом моргнуть, как девочка сняла и майку.

— Лифчик снимать? Или сам любишь это делать? — спросила она. Лифчик у нее был явно не по размеру, но ушит, чтобы можно было застегивать крючки на спине…

— Эй, что ты делаешь? — прошептал пораженный до глубины души Терпухин.

— Значит, ты стеснительный, — как ни в чем не бывало прощебетала девочка, — я и сама сниму. Есть много стеснительных мужиков, а есть наглые. Звери…

Взмах руки — и ребенок предстал перед ошеломленным Терпухиным в совершенной наготе при всех незавершенных, еще детских формах и размерах тела.

— У т-т-тебя, у тебя с головой все в порядке? — заикаясь спросил Терпухин.