Андрей Воронин – Кровь за кровь (страница 34)
— Помолчи, — процедил сквозь зубы Терпухин. — Я знаю, что делаю.
— Калинин сидит и глазом не ведет, это не та лошадь! — яростно зашептал Бузуев.
Терпухин повернул голову в сторону Калинина, одетого в штатское. Тот и в самом деле не обращал внимания на манеж, равнодушно рассматривая собственные ногти.
— Как не та? — прошептал Терпухин. — Ты же говорил, что нам все равно, какую лошадь покупать?!
— Не все равно! Ты что, не видишь? Разве за эту лошадь можно отвалить миллион?
Терпухину стало обидно за Мадонну, но он смолчал, не до конца поняв, к чему клонит друг.
Один из участников решился повысить цену.
— Первый лот, — объявил аукционщик, — пять тысяч долларов США — раз, пять тысяч долларов США — два…
Терпухин выкинул свой номерок и выкрикнул новую цену лота, прибавив сразу десять тысяч.
— Что ты делаешь? — набросился на него Бузуев. — Ты что, хочешь купить целый табун лошадей?
— Валька, это та лошадь, которая нам нужна! — спокойно произнес Терпухин.
— Сдурел? — словно не слыша его, еще яростнее прошипел Бузуев. — Я сейчас достану свой «бульдог», и ты перестанешь участвовать в этом лоте под страхом смерти!
— Ладно, — сказал Терпухина, вырывая из рук Бузуева программку, — смотри!
Слегка прикрывшись программкой, Юрий свистнул. Лошадь застригла ушами. Тогда Терпухин крикнул:
— Мадонна!..
Услышав кличку, лошадь вскинула голову и тихонько заржала. Пораженный Бузуев уставился на Терпухина.
— Я тебе потом все объясню, — шепнул Юрий, — пока продолжим торговаться.
Девятнадцатый номер опять перебил цену. Когда дошли до трехсот тысяч долларов, Бузуев шепнул:
— Ты прав, этот девятнадцатый — человек Калинина.
— Триста двадцать пять тысяч! — вдруг объявил «девятнадцатый».
— Все, мы пропали, таких денег у нас нет, — упавшим голосом произнес Бузуев.
— Но ты же утверждал, — взглянул на него Терпухин, — что у нас ровно триста пятьдесят тысяч?
— Ты что, Ильфа и Петрова не читал? — невозмутимо ответил Бузуев.
— Первый лот, — объявил аукционщик, — триста диадцать пять тысяч долларов США — раз, триста двадцать пять тысяч долларов США — два! Кто даст Польше? Ну-ка, есть ли у нас более отважные? Триста двадцать пять тысяч долларов США — я не слышу ваших предложений! — тянул аукционщик, — три! Продано!
Зазвучали аплодисменты.
— Вот это да! Такая завалящая коняга, а цену загнали за триста тысяч… — оживленно обсуждали результат первого лота участники аукциона. — Лошадь ведь так себе, зад слегка провисает… Тут что-то не так. Уж не подставные ли это игроки?
— Нет-нет, — убежденно сказал Терпухин незнакомому ценителю лошадиных красот, — с задом у нее все в порядке.
— Так чего же не надбавили?
— Просто эта лошадь не про нашу честь, — буркнул Терпухин.
Аукционщик хлопнул деревянным молотком и радостно закричал:
— Покупатель номер девятнадцатый становится владельцем прекрасной лошади, единственной и неповторимой!
— Пошли прочь отсюда, — вздохнул Бузуев.
В лимузине Бузуев нервно закурил сигарету и со злостью буркнул:
— Что делать будем?
— Как что? У нас все деньги при себе. Поедем туда, куда ты вчера по пьяной лавочке предлагал…
— И у тебя хватает мужества говорить мне об этом?
— Конечно, хватает. Ты видел, сколько журналистов нас снимало? Нас запросто вычислят…
— Нас уже вычислили, вот что я тебе скажу, — вздохнул Бузуев. — Я тоже кое-кого вычислил. Эта рожа с девятнадцатым номером — немец. Нет сомнения, что это подставное лицо. То, что он уплатил такие деньги за обыкновенную…
— Мадонна не обыкновенная лошадь, это…
— Ладно тебе. В любом случае надо попытаться помешать отправить эту твою Мадонну за границу.
— Зачем?
— Чтобы нарушить их планы. Видишь вон тот автофургон?
— Вижу…
— Именно в них транспортируют лошадей. Надо выследить, куда эту кобылку повезут отсюда… Смотри, это она?
Из крытого манежа на улицу вывели Мадонну, поместили в фургон и заперли дверцу. Автофургон заурчал и покинул территорию конно-спортивной базы.
— Н-да! — обескураженно протянул Бузуев.
— Что случилось? — встревожился Терпухин.
— Я ожидал, что вместе с лошадью в фургон забросит пару ящиков с каким-нибудь грузом. Впрочем, груз уже может быть давно в нужном месте.
Приятели последовали за автофургоном. Некоторое время они ехали следом, то отставая, то приближаясь, чтобы не вызвать подозрений. Наконец автофургон свернул в лес и минут через десять уперся в металлические ворота.
— Это аэродром, Юра, — сказал Бузуев. — Причем аэродром военный. Он охраняется по всем статьям. Проникнуть на его территорию на машине — бессмысленная затея. Нас тормознут на контрольно-пропускном пункте. Надо лезть через проволоку.
Приятели оставили машину в лесу и, обойдя охраняемую территорию возле контрольно-пропускного пункта, начались перед двумя рядами колючей проволоки.
— Я подожду здесь, — сказал Бузуев, — а ты слетай к машине. Там в сумке у меня инструментик есть…
Терпухин помчался к машине. Взяв штык-нож и уже закрывая дверцу машины Терпухин боковым зрением заметил стремительно метнувшуюся к нему фигуру. Юрий только и успел, что повернуться. В его грудь воткнулся ствол автомата и кряжистый человек в черной маске с прорезями для глаз хриплым голосом приказал:
— Лицом к машине, быстро!
Откуда-то из придорожных кустов выскочил еще один человек с коротким десантным автоматом.
«Омоновцы! Теперь я точно влип! — подумал Терпухин, поворачиваясь лицом к машине. — Вот невезуха. Впрочем, мог бы быть поосмотрительнее…»
Не успел Терпухин повернуться, как ему резко заломили руки и надели наручники. Схватили за волосы, пригнули голову к земле и повели в лес, подальше от машины.
В лесу Терпухина положили лицом вниз.
— Кто такой?
Терпухин промычал что-то невнятное. Омоновец взял Терпухин за волосы, оттянул голову назад.
— Кто такой, б…дь. Говори, а то…
Терпухин увидел перед лицом штык-нож с пилообразной насечкой, при помощи которого они с Бузуевым намеревались преодолеть колючую проволоку.
— Терпухин я, — выдавил из себя Юрий и немедленно получил ногой в бок.
— Кто такой? Говори, а то счас так начну пидарасить, что…
— Я атаман, казачий атаман, Терпухин! Разве не слышали! Б…дь! Отпусти волосы! — заорал Терпухин, чувствуя, что омоновцы настроены более чем решительно.