Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы2 (страница 16)

Делаю ещё шаг, на этот раз в ту сторону, где слышится голос приятеля.

Вижу тёмный силуэт, успеваю промёрзнуть от ужаса до самых потрохов, но в следующий миг различаю зелёные волосы и белую куртку.

Это Лисс.

У него в руках телефон. И он снимает что-то правее и ниже себя. Что-то, что лежит на земле.

Нет, не лежит.

Ползёт. Оно ползёт. Я чувствую, как к горлу снова поднимается дурнота. Призраки не ползают. И не смердят.

Туман вокруг приятеля редеет. Я вижу ветки деревьев с золотистыми листьями, тянущиеся к другу. Стволы берёз по-прежнему вязнут в сероватой пелене.

И различаю движение за спиной Лисса. В паре шагов от него с земли поднимается нечто невообразимое. Смрадная смесь запахов гнили, рыбы, сырости и ещё чего-то неописуемо мерзкого бьёт в нос с новой силой — и я перестаю различать запахи.

Человекообразное тело на двух ногах покрыто тёмной рваниной и зеленовато-бурыми склизкими ошмётками. Это «оживший» труп. Покойник со дна реки. Так не бывает, так не должно быть, но вот он.

Существо марионеточно вздёргивает руки и тянется к Лиссу. Приятель не замечает его, продолжая что-то снимать в тумане.

Хочу предупредить его, но горло, сведённое страхом и рвотными потугами, не выдаёт ни звука. Раздумывать некогда — и я бросаюсь на тварь.

Опрокинуть утопленника оказалось легко. Он падает мешком не сопротивляясь. Упав, тварь тут же тянется укусить меня за плечо. Короткий удар в челюсть не даёт ей осуществить план.

За спиной вскрикивает Лисс. В его голосе удивление и радость, значит, на него не напали.

Снова бью тварь, но вряд ли она потеряет сознание. Что же делать?

Я стаскиваю с левого запястья серебряный браслет и следующим ударом вбиваю мертвецу в челюсть. Он тут же обмякает, и из неподвижного тела стремительно вылетают призраки.

— Класс! — радуется за спиной Лисс. — А тут ещё один есть.

Сую руку в карман за ключами и сдергиваю серебряный брелок. Разворачиваюсь на голос приятеля. Тот, радостно улыбаясь, показывает пальцем на тянущуюся к нему тварь. У неё длинные тёмные волосы — точь-в-точь как в азиатских ужастиках — и обезображенное гниением лицо, в которое я предпочитаю не вглядываться.

Подхожу к покойнице. Та размахивает руками, но почему-то не встаёт. Впечатываю брелок в вытянутую руку со скрюченными пальцами. И через пару секунд она замирает на земле. Её призраки тоже торопливо покидают.

— Ого! Как ты догадался, что серебро поможет? — живо интересуется Лисс.

Брелок он подарил мне на новый год, так что точно знает, что он серебряный.

— Дина говорила, что «рой» вселяется, — тяжело дыша, поясняю я. — И я понял, что тут призраки вселились в неживых людей. Не понял только, почему тот стоял, а эта лежала.

— Она, видимо, сломала ноги, когда упала с моста, — поясняет приятель. — Ползла, руками махала, но куда ей меня поймать.

Молча качаю головой: всё-таки иногда мне кажется, что Лисс слегка сумасшедший.

— Дину не видел? — вопрос друг другу мы задаём одновременно. И также синхронно качаем головами.

Где же Дина?

Мы кричим, хором и по очереди. Но ответа не слышно.

— Давай звать её и идти, — предлагает Лисс. — Тут ведь на самом деле не так много места. Так что рано или поздно мы на Динку обязательно наткнёмся.

Если её не заманили на мост. Если её не сбросили в воду.

Молча киваю, старательно игнорируя лезущие в голову мысли.

— Если бы с ней что-то случилось, ты бы почувствовал? — тихо спрашивает Лисс.

Я смотрю на него: приятель серьёзен и внимателен. Ни тени улыбки на лице, он ждёт моего ответа.

— Думаю, да.

Я не могу не услышать Дверь, которая откроется для моей сестры. Просто не могу.

— Значит, всё хорошо, — по-прежнему без тени улыбки кивает Лисс. — И скоро мы её найдём. Дина!

Крик пропадает в тумане. Но мы идём плечом к плечу — Лисс держит меня за рукав толстовки — и зовём Дину.

Шагов через пятнадцать туманная пелена заметно истончается, превращаясь из плотного облака в лёгкий шлейф.

— Класс! — радуется приятель. — Ещё чуть-чуть растуманится — и либо мы Дину увидим, либо она нас.

Порадоваться я не успеваю: меня пробирает леденящая жуть и тут же туман мгновенно густеет, накрывая даже Лисса, стоящего вплотную ко мне.

В белой густоте высвечивается силуэт, окружённый мерцающим облаком. Облако состоит из множества светящихся полупрозрачных рук, лиц, волос и глаз — призраки, проявленные лишь частично. Зато тот, кто в центре, виден во всей красе. Высокий худощавый мужчина в длинном одеянии, перехваченном узким поясом. У него короткие волосы, внимательные глаза и породистое лицо, выражающее величественное прямо-таки благостное спокойствие.

Он поднимает руки, будто раскрывая нам с Лиссом объятья, и говорит хорошо поставленным голосом:

— Враги вечноживущих должны умереть. Убейте их!

«Рой» взвивается над землёй и набрасывается на нас единой волной.

Я вскидываю руку с зажигалкой. Яркое пламя ослепляет призраков. Они мечутся в стороны, и я вижу Учителя. Тот взирает на свою паству и чужаков с одинаковым холодным презрением, сложив руки на груди. Он дёргает плечом, и «рой», будто по команде, сгущается в светящийся поток и снова атакует. На этот раз в нас летят камни, ветки, листва и мелкий мусор.

Лисс еле слышно ойкает. Видимо, его задело булыжником или деревяшкой, но разбираться сейчас некогда. Нужно добраться до Учителя и отвлечь его от управления «роем».

Меня накрывает волна ужаса и безнадёги. Затем паника. Снова леденящий ужас. Отчаяние. Одиночество. Страх.

Эмоции налетают слишком быстро, захлёстывают одна другую. И я поначалу думаю, что это просчёт Учителя: слишком много всего, мой мозг не успевает осознать происходящее и испугаться или отчаяться.

Но вскоре я понимаю, что ошибся не Учитель. Сознание начинает плыть, а мир вокруг подёргивается дымкой. Я чувствую себя больным, забытым, напуганным и обессиленным. Мне грустно. Мне страшно. Тоскливо.

Пусть чувства смазанные, не острые, они не пронзают, но обволакивают. И я вязну в них. Мне хочется плакать. Хочется свернуться в жалкий комок и сожалеть о том, что я существую.

Сил на отслеживание происходящего вокруг нет, и вскоре к внутренним ощущениям добавляется физическая боль. Что-то ударило меня по голове и рассекло кожу. По лбу стекает кровь и затекает в правый глаз. Это так грустно. Я слаб. Жалок. Никому не нужен. Ничего не изменить. Всё кончено.

Остатками неотвратимо угасающего сознания я понимаю, что это наваждение. Это отзвуки чужих эмоций. Не мне одиноко и безнадёжно, а членам «роя». Но понимать — это одно, а скинуть чары «роя» — совсем другое.

Нужно зацепиться за что-то. За свою эмоцию. Собственную, настоящую. Что даст мне сил? Радость кажется сейчас слишком далёкой и эфемерной. Счастье так абстрактно и недостижимо.

Думать всё сложнее. По щекам текут слёзы — следы чужого отчаяния, смешанные с правой стороны с кровью. Сознание туманится.

Кто-то сжимает мою руку через толстовку и зовёт меня.

Это Лисс.

Он тоже страдает? Его тоже мучает этот гнусный мошенник, и после смерти не оставивший людей в покое?

Этот Учитель думает, что ему всё позволено? Что люди созданы выполнять его прихоти и умирать по его воле?

Злость зарождает во мне алое пламя. Сильнее страха. Ярче чужой тоски и глубже чужого горя.

«Рой» вдруг замирает и дробится на призраков. Я ощущаю их недоумение и даже отголоски паники. Они не понимают, что им делать. И не я тому виной.

— Гляди, — говорит Лисс.

Но я и сам вижу сцепившихся призраков, катающихся по земле. Это Учитель и Илья. Оба проявились настолько, что их видит даже Лисс. Видимо, так сильны обуревающие их эмоции. До меня доносятся слабые отголоски гнева и радостного азарта.

Илья молотит мошенника. Вот, кто точно знает, что делать. Даже после смерти. Нашёл Учителя и атаковал, чтобы отвлечь от управления «роем» и спасти нас.

— Идём, — я поворачиваюсь к Лиссу. — Нам надо найти Дину.

Приятель выглядит слегка встрёпанным, но, в общем-то, совершенно спокойным. Он улыбается и кивает в ответ.

— Спасибо, — тихо говорю я.

Илья, конечно, не слышит.