Андрей Волковский – #КаталогНечистойСилы2 (страница 18)

Всё изменилось в погожий июльский четверг. Родители повезли малышку Диану в поликлинику, оставив меня на попеченье бабули. Ба послушала, как внук читает по слогам, накормила его и повела во двор. Я тут же нашёл себе компанию у качелей: мои сверстники с первого этажа и соседские близнецы на год младше. Бабушка обрела собеседницу в лице бабули близнецов, вполглаза приглядывая и за мной, и за другими детишками.

Ничто, как говорится, не предвещало. Ясный тёплый день. Мирный дворик. Ба и соседка на скамейке за качелями. На другой скамье молодая мама с коляской. В песочнице пара карапузов с ведёрками и совочками. На сломанной карусели три девочки постарше с большой кошкой на шлейке. Мы с парнями обсуждаем динозавров, девочки играют с кошкой, малыши лепят куличики из песка, бабушки обмениваются рецептами.

А дальше всё как в замедленной съёмке.

Раз.

Где-то у подъездов останавливается машина.

Два.

Ревёт один из малышей в песочнице. Мы с близнецами невольно поворачиваем головы.

Три.

Меня накрывает леденящий ужас. На долю секунды я забываю, кто я и где я. Смотрю на песочницу с малышнёй, скамейку с чьёй-то мамой, коляску — и ощущаю, как дикий, запредельный холод просачивается в каждую мышцу и косточку.

Холодно и страшно. Я не слышу ни голосов, ни смеха, ни воробьиного чириканья — ничего.

Четыре.

Из машины выходит парень с пакетом и, радостно улыбаясь, идёт на площадку. Я пытаюсь понять, что происходит, но холод и жуть всё нарастают, туманя разум.

Пять.

Парень останавливается возле скамейки с коляской и о чём-то спрашивает симпатичную мамочку.

Шесть.

До меня доходит, что сейчас, вот-вот, совсем скоро случится нечто ужасное. Непоправимое. Такое, что будет раз и навсегда.

Семь.

Тётенька, покачивая коляску, кивает, улыбаясь парню в ответ. Тот достаёт из пакета нарядную коробочку в золотисто-белой упаковочной бумаге с бантиком.

Восемь.

Я срываюсь с места и бегу к тётеньке, радостно снимающей обёртку с подарка. Парень желает ей доброго дня и неторопливо возвращается к машине.

Девять.

— Костя! — окликает ба. В её голосе непонимание и страх. Они подстёгивают меня бежать быстрее.

Десять.

Тётенька на скамейке бросает блестящую бумагу и с улыбкой разглядывает красную бархатную коробку размером с небольшую книжку.

Откидывает крючок, запирающий коробку — и я бью женщину по рукам. Подарок выскакивает из её пальцев, переворачивается, открываясь налету.

Я вижу тёмное облако, вырвавшееся из бархатных глубин. Судорожно вдыхаю, пытаясь понять, успел я или нет. И темнота втягивается в меня до последней капли.

Хочу позвать ба, но вместо этого падаю на землю рядом с коробкой. Успеваю заметить, что в неё лежало украшение из блестящих камушков, и в следующий миг лёгкие взрываются болью. Их будто заполнил жидкий огонь. Лава из котла, в котором погиб Терминатор. И я тоже ощущал, что погибаю.

Кто-то подхватил меня на руки. Кто-то где-то плакал, кричал и, кажется, звал меня по имени. Я почти ничего не слышал и не видел. Пытался дышать и не мог. Хотел разорвать футболку и кожу под ней, чтобы освободить горящие лёгкие, но не мог пошевелиться.

Следующие трое суток проплыли мимо меня как огромные корабли по поверхности моря. А я лежал на самом дне, засыпанный песком и придавленный тоннами воды, и очень плохо воспринимал реальность.

Рядом пятнами расплывчатых медуз мелькали лица бабушки, родителей, какой-то незнакомой полной женщины с встревоженными глазами. А вокруг появлялись и исчезали искажённые неузнаванием физиономии ребят из садика, соседей по подъезду и киногероев. Я видел то Терминатора Т-1000, грозящего пальцем, то Нео из «Матрицы», то пугающих незнакомцев в чёрном. Инопланетян. Вампиров с оскаленными пастями. Ведьм в чёрных мантиях. И Дверь.

Огромная и в то же время маленькая створка полупрозрачным фантомом висела за всеми и всегда. Из широкой тёмной щели доносились порывы леденящего тепла и шипящие шорохи, складывающиеся в моё имя. И я точно знал, что если разгляжу то, что за Дверью, умру.

Что-то шипит, и я мигом оказываюсь на нашей кухне: часть отвара убежала, залив плиту.

Тихонько ругаясь, я отодвигаю кружку с конфорки.

— Круто, — вздыхает рядом Лисс. — То есть ужасно, что такое случилось, но рассказал ты круто. Я будто кино посмотрел.

Невнятно хмыкаю в ответ, но мне приятно.

— А удалось узнать, что это было за тёмное облако?

— Проклятье, — поясняю я. — Смертельное проклятье. Вроде как та молодая мама была любовницей одного состоятельного мужика, она родила, и мужик решил развестись. А его жена решила избавиться от любовницы и её ребёнка. Вот и отправила с курьером якобы подарок от мужа.

— То есть ты спас ту мамочку и малыша?

— Вроде того.

— И чуть не умер сам? — не отстаёт Лисс.

— Ага. Хорошо, что ба была рядом.

— Кость, так ты герой!

— Да нет, просто маленький был и глупый, — меня смущает энтузиазм приятеля. Никогда не считал эту историю героической.

— Да ладно! — фыркает Лисс. — Можно подумать, ты бы сейчас в такой же ситуации поступил иначе!

— Так, ставь-ка лучше чайник. И Динку зови. Пока у меня тут кое-что настаивается, мы успеем пообедать.

— Ага. Стой, так ты с тех пор не любишь подарочные коробки? — уточняет Лисс. — То-то Дина меня отговаривала тебе сюрприз на дээр делать.

Он вскакивает со стула и убегает за Диной. Но через секунду возвращается и, замерев в дверном проёме, говорит:

— Спасибо, что рассказал.

Дом вампира. Без камеры

Почти пять дней мы ловили ведьму под Томском. Поймали, пообщались и убедили не пугать соседей жуткими звуками и кошмарными снами. Ведьма, оказавшаяся миловидной молоденькой хохотушкой, совсем недавно взялась за самостоятельную практику и думать не думала, что её эксперименты кому-то мешают.

Жизнь, кажется, снова стала прежней: очередная загадка разгадана, а мы ждём поезд на очередном вокзале. Лисс опять стал блондином: зелёный ему надоел, а между фиолетовым и синим он пока не выбрал. Дина перестала дичиться меня. И я — во всех отношениях — задышал спокойно.

Полупустой зал ожидания на чужом вокзале. За окном густые сумерки и холодный осенний ветер. Скоро домой. А пока мы сидим в удобных креслах, каждый в своём телефоне: я посредине, сестра слева от меня, приятель справа.

— Кость, проверишь кое-что? — вдруг спрашивает Дина, нахмурив тонкие брови.

В руках у сестры телефон, и что-то, происходящее на экране, ей очевидно не нравится.

— Конечно, что там?

— Вот, помнишь Лену Бунину? — Дина протягивает телефон мне и говорит Лиссу. — Ты-то точно Ленку помнишь. Она с нами училась.

Приятель кивает и интересуется, что стряслось с бывшей одноклассницей.

Лену помню и я: самая красивая девчонка не только в своём классе, но и вообще в школе. Вылитая юная Грейс Келли, такой же изящный овал лица и загадочный взгляд. Наверняка сейчас она стала настоящей красавицей.

Однако «кружок» запечатлел совсем не красотку. Девушка на нём выглядит встревоженной и уставшей. Свалявшиеся светлые волосы, бледное лицо со следами недосыпа, затравленный взгляд. Грейс Келли заманили в машину времени и заставили сниматься в фильме девяностых о депрессивной российской глубинке.

— Ленка сейчас в Томске, в ТГУ поступила, — говорит Дина. — Узнала, что мы тут и попросила меня ей помочь. Больше никого втягивать не хотела, но если ей нужна помощь, то она получит нас всех.

Чем дольше я смотрю на девушку, тем отчётливее ощущаю слабый холодок.

Запускаю «кружок» и слышу тихий напряжённый голос:

— Дина, привет. Это Лена Бунина. Хотя ты, наверное, меня узнала. Я давно на КНС подписана. Не всё смотрю: времени мало, но тема классная… Что-то я отвлеклась, — девушка трёт виски, зябко передёргивает плечами и продолжает. — Вот узнала, что ты рядом с Томском, и решила с тобой поговорить. Извини, что беспокою. Просто мне очень страшно. Не знаю, как объяснить… Ты, наверное, с настоящей мистикой сталкивалась, правда?.. Мне нужна помощь. Не знаю, к кому ещё обратиться… Пожалуйста, напиши мне или позвони. Пожалуйста, Дина.